У ди Ландау кровь отлила от лица, в такой он был ярости. Его лицо исказилось до неузнаваемости самым омерзительным образом. Агарские демоны, говорите? Передо мной стоял кое-кто пострашнее. Я впервые увидел, как он кого-то НЕНАВИДИТ. Пусть это был маленький мальчик, пусть совершенно невменяемый (ведь при встрече он и говорил с трудом! Надо было обратить на это внимание ещё тогда!), но он был — агарец. А все агарцы для моего напарника были врагами.
-Это у них не лечится! Проще прикончить!
Я очень хотел уговорить моего напарника проявить милость к ребёнку. Ведь нельзя же так относиться к людям. Я не понаслышке знал, что такое, когда ты, мыслящий и живой человек, для других всего лишь вещь и инструмент. Никто не заслуживает такого отношения, особенно дети...
С другой стороны, если ди Ландау меня не будет слушать, мне достаточно было протянуть время. Расставленные по всему городу изображения драконов — это не только религиозные символы, красивый декор улиц, но ещё и амулеты. Я надеялся, что они уловят, а полиция заметит, что кто-то (один маг, мастерски владеющий магией воды и воздуха) активно колдовал прямо почти в центре столицы. Обычно такое не выпускают из вида, а то мало ли что. И поверьте, список "мало ли чего" весьма обширен, когда имеешь дело с магией. Поэтому через несколько минут можно было ожидать хотя бы патрульный отряд, который придёт убедиться, что Латана ещё стоит на своей горе.
-Нельзя оставить всё так, даже не попытавшись, — я попробовал воззвать к разуму ди Ландау. — Это сын маэстро Бьянко, он ещё ребёнок. Детей нельзя бросать в беде. Помимо всего он должен знать, что происходит с его отцом и матерью, и вообще, как началась эта заварушка! Это в ваших же интересах, раз мы с вами впутались в это судебное разбирательство...
Снег ложился на всё вокруг, но, упав на макушку мага (свою шляпу он потерял в каком-то сугробе во время драки), он таял и сбегал струйками воды по лицу и шее. Видимо, холодная вода немного привела юношу в чувство, как, впрочем, и то, что я загораживал от него мальчика и не давал кинуться на Ринальдо и растерзать того на месте.
Мой подопечный моргнул, перевёл взгляд на сына маэстро, и в его глазах появилось осмысленное выражение. Он поднял руку, чтобы снять ледяные оковы с Ринальдо, но его опередил ласковый и тихий женский голос:
-У вас удивительно добрый напарник, сеньор ди Ландау, не так ли?
37
Мы оба повернулись на голос. Сомнений быть не могло: сеньора Бьянко стояла посреди сугробов, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.
-Ты! — с яростью выдохнул мой напарник, увидев нового врага.
Его глаза начали разгораться неестественно-синим цветом. В полутьме, среди падающих снежинок и неверных огней фонарей, это смотрелось жутко, как будто в тёмной человеческой фигуре провертели две дырки в какой-то иной мир, где властвуют холодная вода и ветер. И отнюдь это был не мир с весёлыми горными речушками и летним бризом с моря. Нет, это было видение грядущей бури. Под ногами ди Ландау заплясала позёмка, с каждым мгновением увеличивая свой круг, пока вокруг нас четверых не взвихрился целый столб поднятого ветром снега.
-Похоже, ваш охранник-гомункулус гораздо более человечное существо, чем вы, монсеньор, — так же ласково продолжила говорить сеньора Алиса Бьянко, подходя ближе к сыну. — Иронично, не находите ли?
-Кто бы говорил, — прошипел маг.
Таким голосом вполне могла бы говорить метель, одна из тех, что сбивают путников с пути и заносят их снегом с головой в двух шагах от жилья.
У молодого эксперта начали вставать дыбом волосы, а кончики пальцев окутались светящимся ореолом. Это было очень плохо. Мало того, что в таком состоянии он гораздо сильнее был склонен колдовать, так ещё и всё его колдовство грозило перерасти в простой неконтролируемый выброс энергии, в просторечии называемый "шарашить молниями".
Такое я видел лишь пару раз у господина Евгения, тогда он был очень, очень, очень зол. А ещё я видел последствия такого выброса, и знакомиться с ними снова мне совсем не хотелось. Пусть второй раз я успел вовремя предотвратить катастрофу, зато первый был незабываем.
-Мама... уходи... — выдавил из себя прикованный к мостовой Ринальдо.
-Нет, мой маленький, я тебя не брошу, — женщина мотнула головой и сделала к ребёнку ещё один шаг.
-Зачем ты... пришла... — всхлипнул мальчик.
-Поговорить, — просто и честно сказала сеньора Бьянко, глядя на моего напарника.
Одним своим словом она покорила меня окончательно и бесповоротно. Без сомнения (готов поклясться на любой реликвии!), она знала, как обращаться с магами. Главное было не напугать, а удивить. В первом случае маг был бы спровоцирован и напал бы без раздумий, а вот второй случай помогал выгадывать время или даже приводить разгневанного чародея в чувство, чтобы их разум возобладал над Силой.
Что-то невероятное было в этом противостоянии: удивительно спокойная женщина и маг на грани срыва, но сеньора Бьянко сделала правильную ставку и не прогадала.
У неё в руках не было оружия, она не кидалась на моего напарника, не угрожала ему, просто загораживала своего сына от бездушной стихии, взирающей на её из глаз ди Ландау.
Я осторожно обошёл моего подопечного сбоку. Самое главное, не пропустить тот момент, когда он потеряет контроль над собой (чего не хотелось ни ему, потому что это позорно, ни мне, потому что это грозило невероятными разрушениями и жертвами).
Бешеная круговая пляска снежинок никуда не делась, мы все так и стояли в центре ледяной воронки, зато глаза моего напарника немного пригасли. Я представлял, какая сейчас идёт борьба у него с самим собой, поэтому не вмешивался. Суть магии — не просто призвать Силу, но удержать и правильно направить. Это тот самый процесс, в котором проще помешать, чем помочь.
-О чём мне с тобой разговаривать? — наконец выдавил ди Ландау, демонстрируя то, что разум возобладал над чувствами.
-Пожалуйста, отпусти моего сына, он ни в чём не виноват, — серьёзно сказала женщина.
-Ш-шшшшто?! — возмутилась вьюга голосом мага.
-Ни Ринни, ни Аль не виноваты ни в чём. Если тебе хочется мести — убей меня.
Она нисколько не кокетничала, предлагая ди Ландау такую сделку. Я по её глазам видел, что она вполне знает, что такое смерть, и какова цена её словам. Так же я видел, что она не отступится, как и всякая мать, защищающая своё дитя. Это видел и мой напарник, и он начал сдавать.
Одно дело, когда ты дерёшься на дуэли с таким же умелым противником, как и ты. Или защищаешь свою жизнь от напавшего на тебя "демона". Совсем другое дело, когда перед тобой стоит безоружная женщина, прикрывшая собой сына. Не знаю, повлияли ли только моральные качества моего напарника, или что-то другое, но он пригасил свои пышущие холодом глазищи.
-Не собираюсь я вас убивать, — проворчал он. — Просто сдам полиции и церковникам с рук на руки. Пусть они с вами делают, что хотят.
-Нет, пожалуйста, только не Ринни! — побледнела сеньора Алиса.
И тут до меня дошло, в какую ловушку мы попали с моим напарником. Мы не могли отпустить на все четыре стороны сеньоров Бьянко, хотя бы потому, что мальчик был весьма опасен в таком состоянии, а что из себя представляла жена маэстро теперь было под большим вопросом: не сам же Ринальдо научился так драться на ножах, и не сам выпил губительного зелья. Как минимум двое агарцев-демонов перед нами, как минимум двое подозреваемых в преступлении, в котором обвинили доктора, как минимум двое свидетелей, которые действительно что-то знают.
Отпустить их — должностное преступление. Это ещё хуже, чем нарушить клятву перед Королём-Драконом. И наказывают за это соответственно.
С другой стороны — одурманенный ребёнок, которому нужна помощь, и защищающая его мать. Мы же не полиция, у нас нет таких полномочий, чтобы схватить двоих граждан Солернии прямо на улице...
-Это будет лучшим выходом, — я решил, что пора мне подать голос. — Мальчику нужны целители, а что касается вас, вам всё равно ничего не сделают до завтрашнего Суда и последующего разбирательства. Быть может, вам стоит провести ночь в участке, там должна быть хорошая охрана.
-От чего их охранять?! — возмутился ди Ландау. — Это нам нужно укрытие от этих демонов!
Я вздохнул и сказал ему:
-Какая нормальная мать даст яд своему ребёнку? Сеньора Бьянко не производит впечатления сумасшедшей.
Он осёкся и повернулся ко мне.
-Ты думаешь, что там есть ещё кто-то?! — его глаза стали задумчивыми, когда он развернулся обратно к женщине. — Кто-то, кто знал, кто ты такая... Кто-то, кто напугал тупого баклана Бьянко... Кто-то, кто пролез в Министерство...
Сеньора Бьянко побледнела как снег, полностью подходя к своей фамилии, и... кивнула. Ди Ландау замолчал, а потом почти обиженно вскинулся:
-Фил, если тащить их в полицию и поднимать шум в храме, то он смоется, прежде чем мы его поймаем. Что же делать?..
Мы все трое замолчали, с подозрением глядя друг на друга. Мы никак не могли решить, как же выйти из этой ситуации.
С земли раздался слабый стон и голос Ринальдо:
-Мама... холодно...
Сеньора Алиса не выдержала и рухнула рядом с мальчиком на колени. Она вынула из его рук кинжалы и принялась растирать ледяные ладони сына.
Ди Ландау внезапно вздёрнулся, как будто услышав что-то за завываниями ветра. Я даже мог догадаться, что именно он там услыхал. Без сомнения, наша бравая полиция наконец-то поняла, что в Латане происходит что-то неладное и спешила на помощь. Раз уж тревога была магического характера, я не сомневался, что с полицейским нарядом спешат и храмовники с блокирующими амулетами. Значит, очень скоро стена из снега и ветра падёт, явив всем нашу компанию.
Пока отвлекался на посторонние звуки (которых так и не услышал), мой напарник подскочил к семейству Бьянко. Он резким движением стального клинка отрезал сначала прядь волос с головы женщины, а потом и её сына.
-Что вы?.. — попыталась было возмутиться сеньора Алиса.
-Ты сейчас возьмёшь на руки сына и свалишь отсюда, — грубо сказал ди Ландау, пряча их волосы. — Делай что угодно, лишь бы задержать того хмыря на одном месте, рядом с вами. Не сможешь, и он уйдёт, я прокляну вас обоих и, учти, сначала умрёт твой сын, а только потом ты.
-Ты хуже, чем демон... — прошептала женщина.
-Гораздо хуже, — согласился мой напарник, убирая ледяные оковы с обессиленного ребёнка.
Столб из снега и ветра рассеялся, запорошив улицу. Стали видны взблёскивающие фонари, движущиеся в нашу сторону. Я услыхал резкий свисток, долетевший издалека.
Я ужаснулся, поняв, что бессовестный юноша что-то задумал, и это что-то не вполне законно:
-Вы позволите им так уйти?! Это должностное преступление! Что вы делаете?!
-Впадаю в гипогликемическую кому, — огрызнулся мой напарник и, не успел я понять шутка это или он всерьёз, очень драматично рухнул в снег, закатив глаза.
Упал он удачно, подальше от агарцев, видимо, боялся, что они нападут и на лежачего. Даже на свои ножи не напоролся. Я, конечно, верил, что оружие может быть верным своему хозяину, но не на столько же, когда он сам валится на лезвие. Сеньора Бьянко подхватила мальчика на руки и поспешила в тёмный проулок, бросив кинжалы сына на снегу.
Я заметался между сеньорой Алисой и моим подопечным, но пока я разворачивался, мать с сыном исчезли из виду, а ди Ландау выглядел слишком скверно. Похоже, его диагноз голодного обморока был недалеко от правды — перерасход Силы был слишком большим, да и мы сегодня были без обеда. Я имею в виду, без хорошего обеда. Мы всего лишь перехватили по чашке кофе и рогалику в судебном буфете. И это было очень давно.
Я принялся рыться по всем карманам в поисках хоть чего-нибудь съестного, а в идеале — съестного и сладкого, но, как на зло, никак не мог вспомнить, куда дел кулёк сахара, который носил с собой на всякий случай по старой привычке. Впрочем, я мог его где-нибудь выронить после всех событий сегодняшнего вечера.
Так меня и застали на снегу. Одной рукой я придерживал слабо дышащего ди Ландау, чтобы он не переохладился на снегу, а второй выворачивал карманы.
Фонари наконец-то приблизились настолько, чтобы я смог различить чёрные форменные плащи, дубинки и фуражки с козырьками. На каждой сурово взблёскивал золотой дракон, выдыхающий пламя: этим людям разрешалось карать на месте, если закон был нарушен.
Мне стало немного не по себе: это был второй раз, когда я делаю что-то не вполне законное. И всё из-за этого ди Ландау! Он слишком плохо влияет на меня... Что со мной вообще происходит? Мне это так не нравится...
Если мы выберемся из этой заварушки, право слово, я попрошу разрешения у матроны Маргариты отвесить ди Ландау хороший подзатыльник. Пусть он творит, что угодно, но не заставляет меня нарушать правила!
Признаюсь честно, я настолько расстроился, что был очень удивлён, услышав у себя над ухом резкий свисток и выкрик:
-Никому не двигаться с места, это полиция!
38
Ди Ландау на своих двоих с трудом доковылял до полицейского управления. Он шипел, чтобы я к нему не прижимался (именно так: я — к нему!), и обижался, что я не даю ему идти самому (точнее, упасть на первом же перекрёстке), но я всё равно крепко придерживал его под руку. Мне пришло в голову, не проще ли было бы его взять за ботинок и волочь по свежему чистому снегу, а потом устыдился. Без сомнения, мной овладели недостойные помыслы как раз из-за моего подопечного, который находился ко мне слишком близко (как выразился наш сопровождающий "под крылышком") и влиял на меня непосредственно.
В управлении ему оказали первую помощь: выдали рома и относительно свежую галету. Пока он жевал, его быстро осмотрел дежурный врач. Я тоже удостоился кружки горячительного и осмотра. Состояние и, соответственно, настроение у молодого эксперта немного улучшилось, и показания он давал довольно-таки бодро. Он практически нигде не соврал и изложил историю целиком: мы, возвращаясь домой, наткнулись на мальчика у больничной ограды, мальчик оказался не вполне таким, как мы ожидали, была схватка, пришла сеньора Бьянко, ди Ландау взбесился, потому что эта женщина ему совершенно не нравится, и — вот результат. К сожалению, преступники сбежали, потому что маг старался никого не убить, но сильно устал за день, поэтому перерасходовал свою силу. На моё счастье, меня ни о чём не спрашивали, поэтому я лишь сидел с невозмутимым видом и удивлялся, как можно так изложить правдивую историю, но умолчать о самом главном. Видимо, на юридическом факультете отдельным спецкурсом проходят художественные умолчания и изящную работу с фактами. Мне совсем не хотелось подтверждать всё то, что наговорил мой подопечный, ведь наше должностное преступление было бы не просто совершено, но ещё и запротоколированно.
На некоторое время нас оставили в покое, пока дежурный карабиньер вышел заверить протокол.
-Сейчас дойду до дома и упаду спать, — размечтался мой напарник, протянув руки к пышущему жаром камину. — И не вздумай меня будить раньше срока! А то завтра никого на суде не победюхаю...
