Реальность где-то рядом

— Хм. — Сказал Сергей, — в принципе, интересная мысль. Можно развить.

— Да ну тебя, — Кир махнул рукой, — все ты понимаешь, только вредничаешь. И вообще, все твое поведение только доказывает мою правоту. Ты-то ведь самый, что ни на есть, искусственный разум. Вот выберемся скоро из этой передряги, засуну я тебя в шасси Ай-Робо, сам все увидишь и поверишь. Комп евойный, конечно, переделать придется, для тебя он слабоват, но в остальном — ничего, сойдет для начала. Камеры по десять мегапикселей, время отклика — лучше, чем у человеческого глаза. Диапазон — шире в обе стороны, так что глаза просто отличные. Слух — тоже шире человеческого почти в четыре раза, в основном в сторону ультразвука. С другими чувствами, правда, похуже дело обстоит — на пальцах сенсоры есть, плюс еще можно понатыкать так что минимальные тактильные ощущения я обеспечу. А вот с обонянием и вкусом пока никак.

— Это и есть твое решение моей проблемы? — осторожно спросил Сергей, — которым ты меня пугал?

— Ну, типа, да. А что? Не, я понимаю, ты сейчас вроде как человеком себя ощущаешь, а оказаться внутри такой жестянки, наверное, поначалу неприятно будет. Но, во-первых, там все-таки реальный мир. А во-вторых, посмотри с другой стороны — ты же практически бессмертный. Развитие нанотехнологий идет такими темпами, что хорошие тела для роботов научатся делать очень скоро. Особенно, если в них будет кого поселять. Я думаю, скоро они даже от людей неотличимыми станут. Внешне, по крайней мере.

Сергей вздрогнул.

— А тебя это не пугает?

— Если они будут похожи на тебя, то нет. Мне встречалось достаточно много людей, без которых мир был бы только лучше, так что некоторое количество порядочных роботов его не испортит.

— Спасибо, конечно, — Сергей вздохнул, — но я против. Понимаешь, я чувствую себя человеком. И хочу, чтобы со мной обращались как с человеком. Как ты думаешь, много людей будет готово принять равными себе каких-то говорящих железок? Это после столетнего ожидания предсказанного фантастами золотого века, когда все тяжелые и черновые работы будут выполняться роботами? И как себя будут чувствовать, и главное — как будут себя вести те, кто находится внутри этих железок? Наивный ты слишком, Кир. Это в тебе еще юношеский оптимизм не перегорел.

— Ой, ладно. Если по возрасту смотреть, так ты вообще младенец — тебе и недели нет. Ну ладно, пусть ты будешь единственный такой. Уж одного разумного робота человечество как-нибудь переварит.

— Давай мы потом об этом поговорим, хорошо? В любом случае, нельзя вот так вот брать и выпускать джинна из бутылки. Я, может, и не человек, но — я уже говорил — ощущаю себя человеком. И, как человеку, мне неуютно при мысли о появлении на Земле расы разумных роботов.

— Как скажешь, — Кир пожал плечами, — но ты особо не напрягайся. Этот джинн и без тебя уже почти пробку вытолкал. Не захочешь светиться, так те же индусы вон — воспитают своего ИИ и будут его в роботов засовывать. Кто сказал что 'никакая армия мира не остановит идею, время которой пришло'? Не помнишь?

— Гюго, — машинально ответил Сергей, — мда, плохо дело. Зачем вам вообще дался этот искусственный интеллект?

— Да ладно тебе, — Кир улыбнулся и шутливо толкнул Сергея в плечо, — это раньше, до знакомства с тобой, я появления настоящего ИИ немного побаивался. Но я на эту тему много думал в последнее время... особенно после того случая, в том глючном мире... и знаешь, как-то уже не боюсь. Мне кажется, ничего страшного от этого с нашей старушкой-Землей не случится. Меня больше другая тенденция настораживает.

— И какая?

— Понимаешь, поначалу, когда виртуал только создавали, мало кто верил, что туда пойдет много людей, уж больно дорого это выходило. Да и сейчас недешево. Так нет, идут, толпами идут. Для некоторых — сидеть сутки напролет в вирте — просто предел мечтаний. Я как-то раньше не придавал особого внимания, подумаешь — компьютерные игры уже пол-века существуют и с самого их появления про игровую зависимость кто только не пел страшным голосом. Поначалу вирт был развлечением для избранных, но последний год пройдешься быстренько по играм и форумам — страшно становится. Такое впечатление, что только все еще высокая стоимость вирта остается единственным препятствием для большей части человечества взять и переселиться в вирт до самой смерти.

— Да ладно, — не поверил Сергей, — как можно поменять реальность на красивый фантик? С тобой, допустим, все ясно. Есть, разумеется, некоторый процент неудачников-эскапистов, он всегда был и будет. Но насчет большинства, я думаю, ты погорячился.

— Ну... вот слушай и думай сам. Я недавно справки навел... нет, не так. Вот есть у нас три мира... игры... которые не совсем игры. Люди туда жить уходят. Но не просто так, а доживать. Понимаешь, нынешний уровень медицины позволяет продлить жизнь человеку лет до ста пятидесяти — двухсот. Давно уже позволяет, между прочим. Но при одном условии — что человек подключен к системе жизнеобеспечения. Ну, там, искусственная почка, искусственное сердце, искусственные легкие, искусственное все, короче. Вот так всего тебя утыкают трубками — и живи еще сто лет. Другое дело, что стоит это бабок немеряных — раз, и два — даже те, у кого есть такие бабки, долго в таком режиме не протянут. Они же, которые с бабками, привыкли жить на полную катушку. А тут — лежи и пузыри пускай, пока не свихнешься. Но так было, пока виртуал не появился.

— Вот как, — протянул Сергей с пониманием, — и много таких?

— На сегодняшний день — триста шестнадцать человек.

— А, — сказал Сергей, — это же совсем немного.

— Слушай дальше. Я тоже сначала успокоился. Потом запросил возраст и обстоятельства 'ухода' этих людей. И выяснилось, что только двести два из них 'ушли' по состоянию здоровья, потому что в реале они бы и пяти лет не протянули. Оставшиеся сто двенадцать человек вполне могли бы еще жить в реале, причем, с их деньгами — очень даже неплохо жить.

— Интересно... но они же, наверное, совсем все мосты за собой не жгут? Кто им мешает руководить своими делами, находясь в вирте? Может, им даже так удобнее — тут скорость выше, спать не надо...

— Неа. В большинстве стран уже принят закон, считающий людей недееспособными во время их нахождения в вирте. Так что рулить корпорацией, лежа в системе жизнеобеспечения, уже не получится. И уходя в виртуал, они могут в лучшем случае только следить за событиями в реале, не больше. Тут что-то другое. И это еще не все. Я потом еще пару запросов сделал — сколько людей за последний месяц провело в вирте более девяноста процентов времени и сколько — более пятидесяти. Получилось — две тысячи шестьсот девяносто и сто семьдесят семь тысяч с копейками соответственно.

— Сто семьдесят семь тысяч?!

— Ага. С копейками. Ну, тут, конечно, еще другой фактор примешивается — в последнее время стало модно на ночь в саркофаг ложиться. Вроде как и выспался и развлекся. Приятное с полезным, так сказать. Вот только обычно люди не спят по двенадцать и более часов в сутки. Плюс еще один момент... в последнее время в вирте начала появляться своя экономика. То есть, не просто экономика, так-то она всегда была, а независимая от реальной, завязанная только на вирт. Да ты сам заметил, в предыдущей игре. Виртуальных фирм, удовлетворяющих виртуальные нужды виртуальных людей, пока совсем немного. Но одиночек уже... хватает. Некоторые из них уже умудряются окупать свое пребывание в вирте и даже некоторый навар иметь. Таких немного, но они есть. Понимаешь, что это значит?

Сергей кивнул.

— Значит в виртуале можно не только жить на деньги, заработанные в реале, но и просто — жить.

— Именно. Да. Пока это сложно. Сложнее, чем выжить в реале. Но цена подключения постоянно падает, количество подключившихся растет. По слухам, Китай собирается снять запрет на вирт -сторонники ограничения рождаемости лоббируют. Дескать, пусть народ в вирте любовью занимается, от этого детей не бывает. А чем больше в вирте людей, тем он интереснее и богаче. И тем больше людей в него рвется. Заколдованный круг.

— Ничего не понимаю, — Сергей ошалело помотал головой, — так в реале же пока людей больше. Стало быть, он интереснее и богаче. Почему же из него бегут?

— Потому что вирт комфортнее и безопаснее. Если тебе в вирте сломают руку, на следующий день она уже будет здоровой. Если тебя убьют, ты очень быстро воскреснешь. С некоторыми потерями, конечно, но ты не умрешь навсегда. Там нет комаров, СПИДа и насморка. Все женщины там — молодые красавицы, а все мужчины — мужественные и сильные. Там нет похмелья и пробок на дорогах. Он — красивая сказка, в которую очень хочется верить.

— Просто замечательно, — Сергей хмыкнул, — какое-то ты будущее нарисовал... диковатое. Роботы будут жить и работать в реальности, а люди сбегут в виртуал, так, что ли, выходит?

— Ты смеешься, — Кир вздохнул, — а дело серьезное. Я, наверное, беспокоюсь о том, о чем чем беспокоиться не стоит — все равно я ничего не могу изменить... Но не получается — не беспокоиться. Я вот фильм недавно посмотрел старый. Еще с только живыми актерами, немного наивный такой. Роботы там... смешные. Ты его, наверное, хорошо помнишь, он в твое время не такой старый еще был... ща, ты может, сам догадаешься. Понимаешь, сам саркофаг — он всегда в отдельной комнате стоит. Рядом там шкаф для личных вещей, комнатка для переодевания. Но у линейного оператора, который какую-нибудь магистраль контролирует, на экране не комнатки изображены. Там изображены линии, к которым прикреплены схематические фигурки людей в эдаких коконах. И вот, смотрю я тот фильм и вижу нечто очень похожее — столб, а к нему люди прикреплены. В саркофагах. Аж жутко стало.

— Матрица, — сказал Сергей.

Кир кивнул.

— С одной стороны ничего общего — машины, использующие людей как источники энергии — нелепица какая-то. Мне вообще кажется, что им пришла в голову идея о виртуальности всего сущего, и потом они думали-думали, придумывали причину, по которой так может быть, да так ничего правдоподобного не придумали. А с другой стороны — единственное, чего не хватает виртуалу, чтобы стать автономным, это возможности появления в нем новых единиц разума без участия реального мира. И тогда он может существовать сам по себе. И будут через пару тысячелетий по времени вирта его жители спорить и рассуждать, зародилась ли жизнь сама по себе или сложное устройство их мира — заслуга некоей божественной сущности.

— Ну, это ты уж совсем загнул, — Сергей вздохнул, выпрямился, — кажется, я краем глаза в одной из комнат кровать видел. Полежу немного, устал я что-то.

— Хорошо тебе, — сказал Кир с завистью, — тоже бы с удовольствием поспал, но не могу. Иди, отдыхай, я тут буду.

Сергей кивнул и зашел в дом. Посмотрел на лестницу, потом повернулся и пошел в коридор, распахивая все двери. За четвертой по счету обнаружилась запыленная кушетка. Сергей зашел, остатками многострадального пиджака ее вытер. Посмотрел на грязную тряпку в своей руке, звонко чихнул и зашвырнул ее в угол. После чего лег на холодный кожезаменитель грязно-желтого цвета и закрыл глаза. Сон накатил мгновенно.

// 0A. МОТИВАЦИЯ ПЕРСОНАЛА КАК ЗАЛОГ ПРОЦВЕТАНИЯ

Сергей открыл глаза и в первые мгновения никак не мог понять, что с ним и где он находится. Картинки недавних снов мешались в голове с недавними же воспоминаниями, и что из этого было настоящим, спросонья понять было непросто. Сергей помотал головой, приподнялся на локтях, огляделся. Серый тусклый свет лился из запыленного окна, освещая скудную обстановку комнаты: стол, стул, шкафчик у двери — на этом список предметов обстановки заканчивался, если не считать кушетку, на которой лежал Сергей. Чесноков встал, потянулся и подошел к окну. Провел пальцем по пыли — на стекле осталась полоса, через которую стали видны детали пейзажа и спина Кира — он, обхватив колени руками, сидел на земле чуть левее окна. 'И что', — подумал Сергей, — 'он все время тут так сидел? Интересно, сколько я спал?' Уже собрался выйти из комнаты, но тут его взгляд упал на стол. На нем, покрытый все тем же толстым слоем пыли, лежал какой-то журнал. Сергей поискал взглядом что-нибудь, чем протереть обложку, не нашел, поморщился и вытер просто ладонью. Под пылью обнаружился коричневый картон с надписью 'Книга учета амбулаторных больных'. Заинтересовавшись, Сергей быстро пролистал журнал, но он был девственно чист — просто разлинованные листы плохой серой бумаги. Сергей зевнул и захлопнул журнал, что-то покатилось по столу и упало на пол. Сергей нагнулся, подобрал упавший предмет. Это оказался карандаш. Чесноков хмыкнул, подошел к окну, и уже поднес согнутый палец, чтобы стуком в стекло и привлечь внимание Кира, но передумал. Вернулся к столу, раскрыл журнал и напряг память. Написал 'CDX2112800', подумал, нерешительно дописал '2' и поставил звездочку. Присмотрелся — никаких новых символов на листе не появилось. Попробовал несколько других вариантов, результат был тот же — то есть — никакого. Сергей вздохнул и попытки прекратил — то ли он неправильно запомнил код, то ли этот код здесь просто не работал. Идти к Киру на улицу почему-то не хотелось, спать дальше — тоже. Какие-то смутные тревоги бродили на глубинах подсознания, никак не желая оформиться в мысли.

'Одиночество — не болезнь, и не тоска.

Одиночество — отсутствие себя.

Не поиски несмысла,

Не бег от пустоты,

А скрип подкожно мышцы

Сердечной,

Пойманной в тиски', — написал Сергей. Перечитал, усмехнулся. 'Мышцы', — подумал саркастически, — 'на какой же строке кода у вас, друг Чесноков, начинается сердце? И чего в нем, интересно, больше — нулей или единиц?'. Приложил острие карандаша к бумаге.

Сущность жизни — миров столкновения

Раз и единожды стоит лишения.

Кандалы вольности вновь обрываются

Трезвость сознания в душе просыпается

Переписаны мысли в глубине подсознания

Программатор сбоит на сердечном дрожании

Солнце, реальность мечты, жизнь мышления

В изгибах извилин дремлют сомнения.

Видимо это не жизнь, не посмертие,

Уподобление вечному огню

Ненастоящей конфорке с газом,

Удушающей песню мою

На корню.

— Это что? — спросил вдруг кто-то из-за спины. Чесноков вздрогнул, выронил карандаш и повернул голову. Кир стоял рядом и вытягивал шею, рассматривая лежащие на столе предметы.

— Это ты написал?

— Я... — Сергей поднял карандаш, — слушай, а зачем спецназовцам спать?

— Не спать, — ответил Кир задумчиво после некоторого молчания, продолжая читать, — а чувствовать усталость. Все просто, если усталость, как явление, в игре есть, то и спать в ней тоже можно. Ты это зачем написал?

— В каком смысле? — удивился Сергей, — просто захотелось. Настроение какое-то мутное.

— Заметно, — сказал Кир, отодвигаясь от стола, — знаешь, что? Я тебе даже критиковать ничего не буду... но давай ты просто больше стихов писать не будешь?

— А что не так? Что тебе не понравилось?

— Все понравилось, — мотнул головой Кир, — прямо так все понравилось, что хочется взять автора и пристрелить, чтобы не мучался.