Животное лежало посреди поляны, залитой звездным светом, из разодранного горла хлестала кровь. Над тушей возвышался черный Зверь, глаза его были красными, как раскаленные угли в горне, пасть широко открыта, из нее вперемешку со слюной капали вязкие, бардовые капли. Зверь сглотнул отвратительную смесь и, сойдя с тела поверженного врага, несколько раз лизнул левую переднюю лапу. Он внимательно глянул на застывшую, словно бронзовая статуя, Гермиону и, закрыв глаза, перевоплотился.
Гарри подошел куда-то к кустам и тут же вернулся с большим, тяжелым горшком. Из-под плотной крышки просачивался еле слышный цветочный аромат. Юноша поставил горшок рядом с Гермионой и глухо сказал:
-Прости.
Он отвернулся и невидящим взглядом уставился во тьму чащи. Сзади послышались сдавленные всхлипы. Гарри резко развернулся и, подбежав к девушке, сжал ее в объятиях. Гермиона зарыдала еще громче, впиваясь пальцами в его мантию, прижимаясь к нему всем телом. Пережитый только что страх выплескивался из нее солеными слезами на щеках.
-Прости... прости... прости... — скороговоркой шептал юноша. Он гладил ее по голове дрожащей рукой, запутываясь пальцами в каштановых кудрях.
-Ничего... все уже... нормально, — выдавила она сквозь слезы. Гарри чуть отстранился, не отпуская ее от себя, чтобы увидеть лицо. Щеки были мокрыми и покрасневшими (хотя в полутьме ночи это было не заметно), глаза казались еще больше, они влажно и грустно блестели двумя озерами цвета карамели.
-Прости меня, Гермиона... Я не должен был... я не должен был оставлять тебя одну. Прости... — Гарри сам, казалось, готов был заплакать, выдержка изменила ему, как только он снова вспомнил ее крик, страшную тварь с огромной пастью и клыками... как она прыгнула на Гермиону... он мог не успеть, и тогда... тогда она...
-Гермиона! — юноша еще сильнее прижал ее к себе, закрывая глаза.
Он почувствовал теплую ладонь на своей голове, которая взъерошила его длинные и без того спутанные волосы, мягко касаясь тонкими пальчиками.
Гарри открыл глаза, прямо перед ним, всего в нескольких сантиметрах находилось лицо Гермионы. Слезы уже просохли на ее щеках. Он почти непроизвольно коснулся губами ее кожи... Соленая... Гарри ощутил ее дыхание на своем лице, на губах... Некий порыв одновременно повлек их вперед, неся в бездну головокружительного опьянения... Губы встретились, сначала неуверенно, даже робко, еле соприкоснулись... и тут же впились друг в друга почти яростно.
Тела еще сильнее прижались друг к другу, как будто стремились стать единым целым, руки юноши обвили талию Гермионы, которая в свою очередь обхватила его за шею.
Такого еще никогда не испытывал никто из них. Конечно, это не было первым поцелуем ни для Гарри, ни для Гермионы (которая со времен Турнира Трех Волшебников имела некоторую "практику").
Невозможно было остановиться, прервать этот бешеный танец губ, языков, рук, тел... И все же, чтобы не умереть от недостатка кислорода им пришлось оторваться, наконец, друг от друга. Дыхание было сбивчивым, неровным.
Гермиона стояла совершенно ничего не понимая, в голове не было ни одной мысли, только какой-то радостно-белесый туман застилал все. Практически тоже самое сейчас испытывал Гарри. Они так и не разжали рук, их губы по-прежнему находились в сантиметре друг от друга.
-Гермиона... — хрипло прошептал юноша.
-Гарри, я... ты... — только и смогла ему ответить гриффиндорка.
-Я знаю... — выдохнул он и, не удержавшись, повторно впился в ее губы, которые, впрочем, не замедлили ответить.
Ветер сильнее зашумел в кронах леса, взметая в воздух кучи сухих листьев. Какая-то старая сухая ветка не выдержала и, оторвавшись, с негромким стуком упала на землю.
Но им было все равно.
-Что... мы... делаем...? — между поцелуями бормотала Гермиона.
-Не знаю... наверное... наверное, целуемся... — как-то сдавленно хихикнув, предположил Гарри.
Какой-то полный тоски и злобного одиночества вой раздался как-то особо близко от той поляны, где они были сейчас, отрезвляя их наконец.
-Похоже, кто-то из наших с тобой... сородичей вышел погулять... Наверное, стоит нам отсюда убраться, как думаешь? — несколько сбивчиво сказал юноша и огляделся по сторонам, прислушиваясь.
-Да, ты прав, — на ухо ему ответила гриффиндорка.
-Пойдем.
Гарри отошел от нее на несколько шагов и перевоплотился. Она сделала тоже самое.
Зверь несколько раз шумно и отрывисто втянул носом воздух, прежде чем сорваться с места. Передвигаясь длинными прыжками, они быстро добрались до замка. На горизонте блекло зарозовела полоска неба, бросая на неровную снежную поверхность красноватые блики. Рассвет.
Они как можно незаметнее, прячась за каждым сугробом, добежали до гриффиндорской башни и перевоплотились. Гарри осторожно (теперь уже "нежно") подхватил Гермиону на руки (девушка цепко обхватила его за плечи), напрягся и... прыжок!.. они на подоконнике Комнаты Гарри, окно которой юноша всегда предусмотрительно оставлял настежь открытым. Они оба опустились на диван (причем Гермиона так и осталась у парня на коленях).
-Знаешь... Гермиона... — неловкое молчание стало уже совсем неловким, поэтому Гарри решил первым прервать его, — А я... я, кажется, забыл в лесу мед, — все, что он смог сейчас придумать. Девушка, ожидая чего угодно, но только не этого, сначала удивленно молчала, а затем... весело и с каким-то облегчением рассмеялась.
-Какой же ты...
-Какой? — с глуповатой улыбкой на лице спросил тот. Сейчас он почему-то был так счастлив, как никогда прежде! Будто в этом человеке, который сейчас был рядом с ним, тепло которого он ощущал, сконцентрирована вся суть мироздания, вся его жизнь, все счастье на свете!
-Вот именно такой, — Гермиона положила ладонь на его жестковатую щеку и потянулась губами к его губам. Но Гарри, как и в прошлый раз, ее опередил.
И есть во всем этом что-то такое... правильное, естественное. Как будто ты идешь, идешь, идешь так долго к чему-то... ищешь... и вот — находишь! И тебя озаряет ослепительная, грандиозная мысль: "Так все и должно быть! Почему я раньше этого не замечал? Почему я раньше всего этого не видел?!"
А ведь и вправду "почему"? Ведь это "что-то", а вернее "кто-то" всегда был так близко, совсем рядом... И не нужно даже искать...
Глава 17. Холодные стены
Тишина стояла полная, нарушаемая лишь побулькиванием зелий, да шебуршанием нервных студентов. У третьего курса Рейвенкло и Хаффлпаффа шел общий, сдвоенный урок Зельеварения. Ученики усердно работали, так усердно, что от страха дрожащими, мокрыми от пота пальцами роняли в котлы совершенно не те ингредиенты, которые нужно.
И все же, на таких уроках всегда было спокойнее и безопаснее, чем когда в классе бок о бок сидели Гриффиндор и Слизерин. Что за дурацкая затея, Альбус? Кто в здравом уме может сказать "Общие занятия только поспособствуют прекращению вражды между ними..."? Или старик совсем рехнулся, или...
От размышлений Снейпа оторвал чей-то сдавленный вскрик, после которого прогремел совсем нешуточный взрыв, мастер Зелий даже не успел увидеть, кто и что именно на этот раз натворил. Взрывной волной его снесло со стула, после чего обдало чем-то вроде вязкой, зеленой жижи. Субстанция попадала в другие котлы, превращая их содержимое в такую же гремучую смесь.
Наконец, все стихло. Снейп рывком поднялся на ноги, удалил резким движением палочки с себя всю грязь и беглым, наметанным взглядом, оценил масштабы разрушения: весь класс был залит от пола до потолка, ученики сидели под партами тихие-тихие, как будто их здесь нет вовсе. Боятся?.. Правильно...
-Кто. Это. Сделал? — раздельно и опасно-спокойно произнес Снейп, обводя класс пристальным взглядом. Какая-то особо нервная девочка из Хаффлпаффа, кажется, даже упала в обморок, когда тяжелый, пронизывающий взгляд профессора коснулся ее.
-Э... эт... эт-то... — заикаясь, пролепетал какой-то мальчонка, он был больше остальных забрызган неудавшимся зельем (хотя представить себе такое трудно), его подбородок прыгал от едва-сдерживаемых рыданий.
-Вы разучились говорить, МакКинли? — прошипел Снейп, вмиг оказываясь рядом с учеником.
-Не... нет, с... сэр...
-Тогда говорите нормально! Это вы устроили погром?! — взревел Зельевар. Мальчишка скорчился на полу, глядя снизу вверх на профессора полными ужаса глазами и не удержался — беззвучные слезы потекли по грязным щекам.
-Это вы?
-Д-да... сэр, — почти шепотом.
-Минус 50 баллов с Рейвенкло. И взыскание. Две недели.
Снейп резко развернулся, взметая в воздух полы мантии.
-А теперь все ВОН! — рявкнул он.
Испуганный класс пулей вылетел из подземелий.
-Стадо безмозглых идиотов... — прошипел Северус сквозь зубы и раздраженно взмахнул палочкой, очищая класс от последствий урока.
Благо, на сегодня больше никаких занятий не предвидится, так что можно расслабиться, спокойно выпить чего-нибудь покрепче, развалиться в кресле с какой-нибудь интересной книгой...
Внезапная боль ослепила, повергла в шок, заставила полыхать пламенем каждый нерв! Снейп сдавленно охнул и упал на пол, сильно ударившись коленом об стоящую рядом парту, но он этого не почувствовал, потому что яростная, запредельная боль хлестала в теле, заглушая все более слабые ощущения. Сильнее всего рвало и дергало руку, на которой была выжжена метка. Сквозь красную пелену в глазах Снейп видел, как змееязыкий череп сначала стал угольно-черным, а потом начал краснеть, пока из него не брызнула бордовая, густая кровь.
Что могло повергнуть Волдеморта в такую ярость?! Да, были случаи, когда метка горела так, словно руку жгли каленым железом, но... кровь!
На полу образовалась большая лужа, мантия промокла тем боком, которым он лежал на полу, и прилипла к телу. Боль как будто стала чуть глуше. По крайней мере, теперь он мог пошевелиться и даже через несколько минут встать. Ноги и руки дрожали... Нет! Все тело тряслось, как у эпилептика! Парты и стулья "плясали" перед Снейпом сарабанду, лихо подбиваясь прямо ему под ноги, пока он пытался пробраться между ними в свои комнаты и выпить хотя бы Восстанавливающего Зелья. Иначе гнев Темного Лорда будет ужасен... если Северус вздумает не явиться к нему.
Зелье... зелье... выпить зелье... Шаг... еще один шаг... и еще один... парта... дверь. Ручка никак не хочет попасться под руку, все время ускользает, будто кусок мокрого мыла в ванной... Есть! Поймал... Дверь открыть... Пара шагов... еще чуть-чуть... Шкаф с зельями... тут главное не перепутать... Синее, красное, оранжевое, зеленое, прозрачное... у него много зелий... Даже слишком... Этикетки прыгают перед глазами...
Снейп ухватил длинными трясущимися пальцами один из пузырьков и, сорвав пробку, залпом проглотил его содержимое.
"Или мне станет лучше... или я сдохну. Одно из двух"
Зелье определенно начало действовать, боль чуть утихла, а тело расслабилось.
"Это ненадолго, нужно срочно доложить Дамблдору и... аппарировать к Темному Лорду" — напомнил сам себе Северус и почти застонал от отвращения ко всему окружающему миру... к ненормальному Волдеморту с манией величия и кучей детских комплексов, к Дамблдору с его притворной заботой и привычкой в любой ситуации уметь зажевать очередную лимонную дольку, к себе... такому жалкому и слабому.
"Хватит! Пошел к Дамблдору!" — противно гаркнул внутренний голос.
"Есть, сэр" — сам себе мысленно ответил Снейп и бросил в камин дымолетного порошка.
-Кабинет директора! — сказал и вошел в зеленое пламя.
На секунду все завертелось волчком, он даже умудрился стукнуться локтем о какой-то неудачный кирпич, будь прокляты криворукие зодчие!
-Альбус, меня вызывает Темный Лорд. По-видимому, он очень недоволен, — сразу выплюнул зельевар, как только появился в комнате. Он быстро подошел к директорскому столу, и сунул кровоточащую метку прямо под нос изумленного Дамблдора.
-Такого еще никогда не было, насколько я знаю, — пробормотал тот, разглядывая красный змееязыкий череп у Снейпа на запястье.
-Вы правы, — сухо отозвался Северус, — Боюсь, что мне, так или иначе, придется аппарировать к Темному Лорду. Иначе, я просто истеку кровью. Позвольте воспользоваться вашим думоотводом, директор?.. Нужно удалить некоторые воспоминания, касающиеся Ордена.
-Да, да... конечно.
Когда несколько тонких серебристых нитей мягко легло в каменную чашу, Снейп спрятал палочку в карман мантии и развернулся.
-Северус, я снимаю на несколько минут антиаппарационные чары со своего кабинета, — сказал Дамблдор и сделал несколько плавных движений волшебной палочкой, — Ты можешь аппарировать прямо отсюда.
-Спасибо, директор.
Снейп сухо кивнул, хотя внутри все непроизвольно сжалось — что его ждет там, в логове Хозяина? Очередное шпионское задание? Или... смерть? Зельевар тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, дотронулся до метки на запястье, сконцентрировался и исчез с легким хлопком.
-Удачи, Северус, — прошептал старик. Предчувствие? Нет, скорее — надежда.
Аппарация удобна тем, что ты за одно мгновение можешь оказаться за много миль, точно в том месте, которое тебе нужно. Однако аппарация как вид перемещения совершенно не подходит тем, у кого на теле имеются открытые раны, идет кровь, кто истощен...
Вот и Снейп сейчас лежал грудой черного тряпья на каменном полу какого-то старинного особняка. Может быть Малфоев, а может Ноттов или Крэббов... Впрочем, какая разница? Пять шагов вперед, красные, змеиные глаза, черный подол мантии у губ...
-Ты меня разочаровал, Северус.
Кровь застыла в жилах у Снейпа, мурашки размером с мышей "пробежались" по спине, липкий холодный пот страха выступил на висках.
-Я не понимаю, мой Лорд... — голос был удивленным по-настоящему, Снейп не мог понять, на чем же он "прокололся"?!
-О, конечно... Круцио!
Описать заклятие пытки невозможно, равно как и представить... Его можно только почувствовать на себе. И самое ужасное, что виновником пытки является твой собственный мозг, который посылает мнимые импульсы по телу, заставляя мышцы сокращаться, пульсировать, гореть невидимым пламенем. Хотя на самом деле ничего этого нет.
Однако у Круцио есть одно неоспоримое достоинство — оно когда-нибудь заканчивается. А вот продолжительность, это уже другой вопрос...
Человеческая фигура металась на холодном, грязном полу, капюшон откинулся, маска Пожирателя слетела с искривленного в муке лица, руки скребли по плитам с такой силой, что подушечки сдирались в кровь, крик недолго вырывался из горла, перейдя вскоре в задушенный хрип, а после в сипение — человек окончательно сорвал голос. Волдеморт, и это было отчетливо видно, наслаждался эффектом заклятия, совершенно не спеша прервать его. "Самая любимая музыка Господина..." — как иногда в подобострастном исступлении шептала Беллатрикс Лестрейндж, которая сама была не прочь использовать это заклинание.
Наконец, когда Снейп почувствовал, что он на пределе, что еще немного, и он не выдержит, просто сойдет с ума, боль оборвалась. Словно ее обрубили, не осталось и следа, только неконтролируемая дрожь во всем теле.
