Матвей кивнул и в свою очередь представился. Стороны обменялись полномочиями. Бесстрастный, как дог полковник, представил ему Демиреля и третьего, оказавшимся местным мэром. По очереди поздоровавшись со всеми, Матвей невозмутимо повернулся к Осману и кивнув на пятерку кораблей, покачивавшихся у входа в порт, предложил выслать людей для приемки. Осман кивнул. Через пару минут из порта вышло несколько моторок, направившихся к сейнерам. Все пятеро молча смотрели, как лодки подошли к судам. Через полчаса в те же лодки спустились русские команды и направились к эскадре. На переданных туркам кораблях застучали моторы и пятерка сейнеров, снявшись с якоря, направилась в открытое море. Полковник вопросительно посмотрел на Османа. Тот утвердительно кивнул и полковник, по-прежнему бесстрастно, взял со стола синюю папку и открыв ее, принялся зачитывать текст соглашения. Папка перешла в руки Матвея. Пробежав глазами русскоязычный экземпляр, Матвей положил папку на стол и расписался. Полковник тоже поставил свою подпись и забрал свой экземпляр. Щелкнув каблуками, полковник коротко поклонился присутствующим и в сопровождении переводчика направился к своему катеру. Осман, кивнув Матвею, последовал за ними. Матвей проводил турков глазами и присев на край стола улыбнулся мэру.

-По-русски понимаешь?

Мэр кивнул.

-Да, господин.

-Сегодня вечером подъезжай сюда. Спросишь Мат-бея. Это я. Тогда поговорим. Сейчас можешь идти.

Закончив с мэром, Матвей повернулся к бойцам сопровождения.

-Капитан, передайте на фрегат, что бы начинали разгрузку.

Больше не обращая внимания на отдающего команды капитана, Матвей спрыгнул со стола и вышел из-под навеса. Блестящими глазами, задрав голову, он восхищенно оглядел склоны ближайших гор, поросшие редкими деревьями и кустарником. С сожалением оторвавшись от них, он повернулся к морю. Лазоревая вода Эгейского моря играла на солнце. На горизонте, в легкой дымке, вырисовывалась полоса турецкого побережья. Матвей улыбаясь, вдохнул морской воздух.

-Отлично!

На следующее утро в кофейне на центральной площади, служившей местным клубом, было столпотворение — столица острова, поселок Чинарли был взбудоражен вчерашними событиями. Эскадра, со вчерашнего утра стоявшая на якоре у острова, переполошила всех. Вернувшийся вчера из порта, взволнованный мэр, еще больше взбудоражил жителей, сообщив, что власти отдали остров русским. Новость моментально разошлись по острову и кофейня с самого утра гудела, как пчелиный улей. Хозяин, радуясь такому наплыву, выносил на улицу новые столы. А там, за столами спорили. Спорили до хрипоты.

Никто не знал с чем пришли русские.

На звук автомобильного мотора, поначалу никто внимания не обратил. На площадь вывернул армейский джип. Машина остановилась. Темно-зеленый внедорожник моментально привлек всеобщее внимание. На площади воцарилась тишина. Приехали гяуры. Из кофейни, на площадь повалил народ. Всем было любопытно посмотреть на пришельцев. Под взглядами собравшихся, дверь машины открылась. На брусчатку площади соскочил первый, увиденный местными, крымский солдат. Пятнистый камуфляж, пара подсумков. На плече, стволом вниз, висел хорошо знакомый всем собравшимся, "Калашников". Оглядевшись по сторонам военный, не обращая внимания на собравшихся, подошел к бетонному столбу напротив кофейни и прилепил на него объявление. Насмешливо посмотрев на любопытных, он запрыгнул в машину. Фыркнул двигатель и оставив сизое облачко выхлопных газов, машина укатила.

Толпа любопытных облепила столб. Замешкавшиеся, которым не хватило места в первых рядах, возмущенно зашумели. Высокий, седой старик, местный мулла, не торопясь вышел из кофейни и подошел к толпе. Собравшиеся без слов расступались перед ним. Он подошел к столбу и не оборачиваясь поднял руку. Тишина. Голос старика, зачитывавшего первое объявление новых властей громко разносился по площади.

"Приказ N1, коменданта острова Имрос (Гекчеада).

Комендант острова, полковник Александров, доводит до сведения местного населения:

1.Остров Гекчеада, отныне именующийся Имрос, передан турецким правительством в аренду правительству республики Крым. Срок аренды составляет 49 лет. С сегодняшнего дня и до истечения срока аренды, остров переходит под юрисдикцию Республики Крым и с этого момента на острове действуют законы Республики Крым.

2.Правительство Республики Крым назначает полковника Александрова комендантом острова, которому принадлежит вся полнота власти, в пределах острова Имрос (Гекчеада).

3.Всем жителям острова предоставляется право оставить своим местом жительства остров Имрос и получить вид на жительство. В случае, если кто-либо решит оставить остров, он имеет право продать все, принадлежащее ему имущество и выехать с острова. В этом случае новые власти обязуются предоставить ему проезд до города Стамбул.

4.С 9 мая по 9 июня, на территории острова вводится комендантский час с 23 до 6 часов. Все местные жители, появившееся в это время на улице, без уважительной причины будут задержаны.

5.Зонами, закрытыми для посещения объявляются аэропорт, военный городок в поселке Чинарли и порт в бухте Кусу.

6.Всем жителям запрещено ношение оружия, за пределами своего дома. Все оружие и боеприпасы, за исключением легкого стрелкового оружия и боеприпасов к ним, а именно — пистолетов, винтовок и автоматов надлежит, в недельный срок, сдать в комендатуру острова. За сданное исправное оружие, сдавшему его, будет немедленно выплачено вознаграждение. С перечнем полагающихся выплат и оружия, надлежащего сдаче, можно ознакомиться на стенде, при входе в комендатуру.

7.Администрация острова производит набор людей для работы в порту и на строительстве. С перечнем вакансий и размером положенных за работу зарплат можно ознакомиться на стенде комендатуры. Претендентам на работу следует обращаться в комендатуру острова.

Комендант острова Имрос,

полковник Александров".

Голос чтеца смолк, и площадь взорвалась шумом и эмоциями.

Из восьми тысяч жителей острова, через месяц уехала на материк половина. Остальные решили не спешить с переездом.

Глава 6. Имрос. Май-Июль. 201Х+3.

Весь май и большую часть июня крымчане лихорадочно окапывались. Строить пришлось много. Все стороны оживленно готовились к грядущему военно-коммерческому туризму. Турки и греки шныряли вокруг острова, пытаясь разглядеть, что готовят островитяне. Военные лазили по побережью, пытаясь оценить то, что им досталось и решить, как с этим быть.

После недельной рекогносцировки, военные окончательно определились. Основные усилия сосредоточили на выстраивании обороны главного порта и ремонте военного городка с аэродромом. Горный отрог, отделявший долину с аэропортом, от бухты оказался удобной оборонительной позицией. Покатую седловину горы, с которой открывался превосходный обзор, как на долину, так и на порт, они "застолбили" за собой единолично. Она давала практически круговой сектор обстрела основных подходов. На склонах сооружали капониры и пути подъезда. По соседству, на горе, размещались позиции ПВО. Непосредственно к горному отрогу со стороны долины примыкало бывшее расположение турецкого полка, с относительно неплохо сохранившимися казармами.

Ведущую от военного городка, вверх, к седловине дорогу подлатали и расширили. Там же, на горе, в стороне от единственной, идущей через перевал дороги разместили основной КП.

Занялись и аэродромом — привели в порядок ВПП и расширили стоянку для самолетов. На краю грузовой площадки поставили два ангара. Один из них, аэродромные остряки тотчас окрестили аэровокзалом.

На трех перевалах, ведущих в долину разместились укрепленные блокпосты. По гребню окружающих долину гор пустили усиленные патрули. Военное начальство выдохнуло, а в долине отменили казарменное положение. Пришла пора, как следует заняться побережьем.

На острове, в наличии, имелось целых два порта. Один из них, поменьше, именовался Кастро, как и одноименный городок при нем. Старый рыбацкий порт и поселок замыкали единственный, открытый морю, выход из долины. Порт с поселком так и просился на туристическую открытку.

Старый мол, обложенный тесаным камнем, выбеленные солью и солнцем деревянные причалы. Небольшому, уютному порту не хватало только пары живописных бригантин у причала и таверны на берегу. Под стать порту был и городок — прелестное скопление беспорядочно разбросанных одно— и двухэтажных домиков. Дома начинались прямо от порта. Узкие улочки, мощеные камнем с каменными же оградами, высотой до пояса. За оградой обычно размещался сад с небольшим двориком. Белые стены домов, сложенные из местного известняка, увитые виноградом, просвечивали сквозь сочную зелень. Красные черепичные крыши, полукругом окружали гавань, разделяясь за ней на два рукава. Один из них тянулся вдоль, идущего вглубь долины, шоссе. Второй рукав, плавно изгибаясь влево-вверх, карабкался на пологую, с этой стороны, спину горы, обрывавшуюся над портом высоченным, каменным утесом.

К этому буколическому великолепию полагалось свое ведро навоза. Небольшая гавань не подходила для стоянки крупных судов. В лучшем случае там могли бы разместиться три-четыре десятка небольших сейнеров или катеров. Именно его, под возмущенные вопли моряков, отвели крымским ВМС. В отместку моряки немедленно переименовали порт в честь итальянского тенора, обозвав его "Кастратом". Бобков заткнул уставшие уши и объяснил каперангу, что его не интересует, как будут именовать порт моряки. Но через две недели, он лично проинспектирует стоянки, склады и корабли. А также — постановку патрульной службы подступов к острову. И если его не удовлетворит результат, то каперанг позавидует судьбе пресловутого итальянца. И понизив голос до вполне приемлемых семидесяти децибел пояснил, что учитывая местные условия, пока не может предложить морякам ничего лучшего. Морячки, побурчав, принялись обустраиваться в Кастро.

Главный порт острова, расположенный в бухте и пока остававшийся безымянным, на который облизывались Крымские ВМС, был предназначен для иного. Турция начала развивать его в девяностых, но начавшийся кризис и последовавшая заваруха прервали строительство. Большая, открытая со стороны моря бухта, была отгорожена длинным волноломом, шедшем параллельно берегу, на удалении около пятисот метров. За волноломом располагалось несколько просторных причалов. Иные портовые строения отсутствовали. Начисто. То ли их не успели построить, то ли разорили местные.

От основания ближайшей горы, порт отделяло около семисот метров относительно ровного пространства. Его заровняли бульдозерами, после чего, строители, набранные из местных, разбив площадь на квадраты, принялись за бетонирование территории. По мере того, как бетонные квадраты приближались к склону горы, постепенно вырисовывались контуры будущей торговой площадки. От порта ее отгородили мощным бетонным заграждением, высотой около пяти метров и толщиной около двух. С обоих концов пристроились мощные КПП, более похожие на фрагменты укрепрайона. Толстые стены, бойницы, бронированные ворота. По периметру площадки шли просторные грузовые ангары, оставляя свободной центральную часть. Еще один мощный бетонный забор отгородил площадку и несколько прилегающих к ней строений. Сами строения расположились двумя компактными группами в противоположных концах бетонного прямоугольника. Это были, предназначенные для будущих посетителей гостевые зоны. Одна для турков, другая для прочих. Селить в одной жилой зоне турков и греков Федоров счел выходящим за рамки здравого смысла. Даже на одну ночь. Еще один КПП размещался при выезде, перекрывая всю ширь единственной дороги ведущей вглубь полуострова. Сразу за КПП разместилось несколько сервисных строений, гаражи и казарма охраны. Дальше, дорога плавным серпантином поднималась к перевалу.

Военный городок основательно подновили и к середине июня привели в идеальный порядок. Новенькая черепица крыш выделялась свежими, яркими пятнами на фоне зелени деревьев. На свежеуложенных дорожках темный, маслянисто поблескивающий асфальт контрастировал с белизной бордюров. Дороге, соединявшей городок и позиции, расположенные на горе уделили особое внимание. Расчистив завалы и укрепив склоны, строители подсыпали щебенку и полностью обновили покрытие. После чего, на пробу, по дороге пустили колонну танков.

На пробег приехал Бобков и проехался по дороге, вслед воняющими выхлопом, танкам. Весь путь, он посматривал то на часы, то на нависающие сверху утесы. Дорогой и работой он остался доволен. Но вот время... Дорога от боксов до самой дальней позиции заняла восемнадцать минут. Это уже на готовой и прогретой машине. Многовато...

Выйдя из "козла", Семен осмотрел бетонированный капонир, накрытый масксетью, в котором сейчас остывал старенький семьдесят второй. Из капонира торчала только башня. Экипаж машины, из люков, почтительно пялился на руководство, в составе Семена, командира первой бригады и коменданта.

-Дима, — Семен обратился к комбригу, — восемнадцать минут на выдвижение — это много.

-Танки летать не умеют, что бы там не говорили — Отозвался подполковник Белов. — Дежурная смена, машин пять-шесть должна постоянно быть здесь. А не там, внизу. — И полковник махнул рукой в сторону долины. — Или ставить дополнительный бокс для дежурной бронетехники, чуть ниже. Там есть пара подходящих мест.

Бобков прикинул. Еще раз посмотрев на капонир, он перевел взгляд ниже, на лежавший прямо под ними порт. Перспектива с позиции открывалась великолепная — порт лежал перед ними, как на ладони. Четко были видны пирсы, бетонная стена, грузовая площадка, заставленная строительной техникой и небольшой поселок, правее порта. От поселка начиналась темная ленточка дороги, шедшей сюда, на перевал. Белая полоска волнолома отгораживала порт от открытого моря. Дальше взгляд, цепляясь за крохотные корабельные силуэты, летел, не встречая иных препятствий до проступавших на горизонте гор Галлиполийского полуострова. Бобков на пару секунд "выпал" из действительности. Комендант многозначительно прокашлялся. С сожалением оторвавшись от панорамы, Семен "включился".

-Значит так. Шесть танков ставим здесь на постоянное дежурство, в низине делаем боксы еще на шесть машин и сажаем там дежурную смену. — Бобков обернулся назад, показывая рукой на поросшую редким кустарником площадку, прилегавшую к дороге, метрах в двухстах от них.

-По гребню дороги, идущей по склону, навалите каменных обломков и забетонируйте, что бы при необходимости танки могли работать прямо с нее, прикрываясь бордюром.

И, переведя свой взгляд на любопытные морды экипажа, громко рявкнул:

-Бойцы, заняться нечем?

Шлемофоны любопытных живо исчезли в недрах танка, а начальство, рассевшись по машинам, покатило в сторону основного КП.

Полтора месяца пролетели как один день. И еще полмесяца. В первых числах июля, с острова просигналили в Стамбул, что открывают порт.

И понеслось.

Два судна "Мраморных" объявились у входа в порт на третий день, во вторник. Покрутившись у входа, парочка запросила разрешение на швартовку. Встав у пирса, корабли спустили трапы и высадили посетителей на берег. Сдав оружие на КПП, турки прошли за ограждение. Прошлись по пустым, готовым к приему грузов складам, осмотрели площадь, ангары и жилую зону. За пару часов осмотрев все, гости осведомились, продают ли здесь горючее. После ознакомления с прайсом, оба судна залились соляркой "по маковку" и отчалили в сторону Дарданелл, проводив настороженными взглядами два крымских сторожевика. Те маячили по обе стороны острова, на удалении полутора миль. Со сторожевиков им ответили столь же настороженные взгляды. Когда оба разведчика втянулись в устье пролива, дежурная смена на перевале наконец выдохнула и выползла из люков.