Слава богу, все закончилось. Снежную пыль унесло ветром, и нашему взгляду открылась новая картина мира. Площадки за нами больше не было. Остался огрызок метров в двадцать, да и тот усыпанный ледяными глыбами вперемешку с камнем. И все стало белым. Белый туман вокруг, белый снег, белое небо — и черные скалы в этом царстве белого. Вовремя же мы оттуда убрались. Если бы не моя выходка, то там бы остались все.

Поежилась и поймала себя на мысли, что мне уже как-то совсем не скучно. Горы напомнили, что не терпят легкомысленного отношения. Урок усвоен.

Удивляясь мощи природы, оглядывала изменившийся за минуты пейзаж и наслаждалась тишиной. Э... Тишиной?

А куда река делась?

25.

"Я стою на краю, на обрыве над рекой, не могу пошевелить ни рукой, ни головой..." — напевала песенку и наблюдала за вылетающими изо рта клубами пара. Река пропала и тут же мгновенно похолодало. Сзади вяло копошились аборигены с интересом оглядываясь вокруг и робко трогая снег. Что удивительно, никто не пострадал. Пара синяков — и все.

Брр, прохладно. Раньше сильный ветер не казался настолько пронзительным. Остаться на отдых здесь не получится, придется идти дальше. И именно прямо. Снова посмотрела на бывший водопад. Замерзшие камни и подмокшие белые сугробы выглядели жалко на фоне общей грязи русла. Попыталась туда сходить в надежде на что-нибудь интересное, но меня отпугнул запах и плотная жирная грязь. Я смутно представляю себе вид самородного золота, поэтому эта затея зарание была обречена на провал.

Похлопала себя по плечам и поежилась. Еще пару минут и придется уходить. Как там дальше?

"Моя левая нога с края соскользнула, мне осталось только петь, то что ветром в голову надулааааа". Вроде так. Чичерина знает, что поется на берегу обрыва. Хотя обрыв — тьфу, метра три крутого склона, но внизу камни. Убится не получится, а вот сломать себе что-нибудь — запросто. Но зато обвал раскрыл кое-что интересное. Там внизу, под камнями поблескивал белый лед. Оказывается, мы взобрались на старый ледник, который покрылся очень толстым слоем обломков и стал выглядеть частью горы. Причем белые прожилки продолжались до самой реки. А там каменный слой был самым толстым. Что было дальше, скрывал туман, окутавший все вокруг.

Я распрямилась и глянула в направлении, откуда мы пришли. Обидно, но последний взгляд на пройденный путь бросить не получится. Но вид отсюда должен открыватся был бы отличным. Эх.

За спиной раздался шорох. Я повернула голову и увидела бегущего на меня Второго. Вытянутые руки и выражение отчаянной решимости на лице не оставляли сомнений в его намерениях. Шаг. Другой. Он все ближе. Но бежит медленно... Делаю полуповорот и шагаю чуть назад — вдоль края. Второй успевает заметить, что меня нет, на лице появляется ужас и он пытается затормозить. Последний шаг до края. Он так близко от меня, что я могу до него дотронуться. Остановить. Но ведь он пытается меня убить?

А потом стало поздно.

Он упал молча. От удара о выступ его развернуло в воздухе лицом вверх, и затем он спиной упал на камни. Я невольно поморщилась, услышав глухой звук удара. Но почему-то продолжала смотреть. Рептилоид полежал неподвижно, а затем шевельнулся. Жив. Но двигаются только руки и немного голова. Похоже на перелом позвоночника. И что с ним теперь делать?

Конечно, ответ был известен в тот же момент. Тащить с собой его никто не будет. Так что...

Позади раздались шаги. Медленные и шумные. Обернулась и на всякий случай приготовилась бежать. Ко мне приближался Первый, всем видом демонстрируюя, что не собирается нападать. Надеюсь. Подошел к обрыву. Посмотрел на придурка. Долго смотрел. Быстро глянул на меня и сиганул вниз.

О?

Раньше он такого лихачества себе не позволял. Соскользнул по склону, вызвав маленькую осыпь и заторопился к еле двигающемуся телу. Присел рядом, приподнял и, похоже, решил устроить себе обед.

Да, питание ящериного вампира совсем непохоже на наши фильмы. Никакой крови, никакого зловещего смеха. Просто и буднично. И долго. Я даже замерзнуть успела. Правда, так и не ушла, продолжала смотреть. Наконец, он поднялся и пошел назад. Никаких иссохших мумий после себя не оставил. И тут облом. Зато движения стали более энергичными и резкими. По сравнению с прошлым разом, по обрыву он поднялся раза в три быстрее. Протянула ему руку, он поколебался немного, но принял. Налазилась сама, прекрасно знаю, что последний рывок хуже всего. Вытащила его и шагнула назад, изучая изменения.

Его рука была теплой. Почти горячей. И цвет кожи стал более насыщенным, но немного светлее. Зрачки сузились в нитку. В общем, изменился не сильно. Только движения стали более легкими и резкими. Он будто камень с плеч сбросил.

Похоже, последние месяцы он жил впроголодь. Кстати, теперь от его дыхания тоже шел заметный пар. Мы переглянулись и пошли к остальным.

Пора идти дальше.

Те при нашем приближении несколько напряглись и смотрели так... нехорошо. Не понимаю, при чем тут я? Это же он вампир. Хм, а на этот раз никто не стал возражать против дороги через каменный лес.

Я сама себе не верю, но блин, мы снова идем! О, Господи...

Под ногами снег поскрипывает, ветер сносит растрепавшиеся волосы на лицо — я никак толком не могу их завязать кожаным шнурком. Может, вообще отстричь нафиг? Идем медленно, обходя встречающиеся на пути каменюки в виде обломков или еще целые. Вблизи они выглядели отвратительно — бугристые, в кавернах и трещинах, покрытые грязным льдом. В основании некоторые из них были до десяти метров в диаметре. Да-да, мы прямо как муравьи на марше. Я завязала лицо косынкой и иногда дула на руки, чтобы согреть их.

Холодно. Аборигены теперь еле тащатся. Но останавливатся никто не хочет. Тот подъем, потом еще землетрясение с лавиной и снова идут. И снова в гору. Молодцы. Интересно, с чего Второй на меня кинулся?

На земле почти исчез снег и мы стали спотыкаться-подскальзываться на неровной поверхности, выглядящей очень похоже на поверхность каменных столбов. Я вообще думаю, что мы идем по старому леднику и что эти столбы на самом деле не каменные, а сделаны изо льда.

Впереди и справа раздался странный шум. А потом нам навстречу потекли первые грязные струйки. Река нашлась. Вода быстро прибывала и вскоре дошла до середины голени. Вокруг все снова затянуло неприятно пахнущими испарениями. Вода минеральная, но пить ее я бы не стала. Ноги мокрые, зато им тепло, остальное тело обжигает холодный сырой ветер. Кайф! Б..!

Теперь идти стало еще и очень скользко. Это вдобавок к колдобинам и ямам. И к невозможности остановиться на отдых. То и дело слышался плеск от падения кого-нибудь в воду. Через пару мерзких часов относительно сухими остались мы с Первым, вода поднялась выше колена и напор начал сильно мешать движению. А потом, буквально за пятнадцать минут, вода исчезла. Столбы стали встречаться реже и были направлены почти вертикально, туман поредел и запутался в основании скал, солнышко засветило над головами... Благодать. Возле одного из упавших столбов мы тоже попадали с подветренной стороны и устроили привал.

Что-то я устала. Повела плечами под панцирем, который до сих пор таскаю только из упрямства и некоторого форса перед местными. Сейчас я серьезно задумалась над тем, чтобы его снять. Раньше его было тяжело носить, но подгоняли свежайшие впечатления о скальной черепахе, потом вроде привыкла, а вот сейчас опять тяжело. Хорошо, что кольчуги нет, она тоже килограмм пять-шесть весила, да панцирь столько же. Даже не подозревала в себе такой выносливости. А вот прикинула сейчас, и что-то он стал казатся еще тяжелее, чем был.

Поменяла положение и от холодного прикосновения мокрых штанин по телу пробежался табун мурашек. Меня передернуло от озноба. Решила пойти прогулятся, а то так совсем окоченею. Меня проводили взглядами, но никто не пошевелился.

Медленно брела вдоль столба к его основанию. Солнце грело макушку, вокруг висел снова сгустившийся туман, отчего эхо шагов было каким-то искаженным. Чихнула и потерла замерзшие руки. Не заболеть бы...

Хотя, если вспомнить все, что я знаю о болячках, что-то непонятное мне не грозит. Мне очень не повезет, если в этом мире найдется что-то, что сможет меня заразить.

Ух ты! Вот это да... Неожиданно.

Моя догадка о том, что скалы ледяные подтвердилась на все сто. Да еще и что-то непонятное вылезло. Вот стою я на плавно скошенном пеньке от каменной сосульки диаметром метров шесть-семь и с удивлением рассматриваю тонкие белые, серые и изредка черные линии, которые до боли напоминают годовые кольца на деревьях. А в центре белеет неправильной формы клякса с размахом лучей больше, чем хватает ширины моих разведенных рук.

Во загнула. Кажется, мое сумасшедствие начинает принимать новые формы — в виде чересчур перегруженной словами речи. Хотя, это еще можно терпеть.

Посмотрела по сторонам — слоистый туман, подсвеченный косыми лучами солнца, мрачные обелиски, разбрасывающие во все стороны яркие блики, отдаленные вплески и багровое солце на ярко-голубом над головой. И вертикально вверх уносящиеся клочки тумана, вращающиеся на невидимых потоках воздуха и быстро истаивающих в небе. Бррр... Выглядит так, будто ледник с сумасшедшей скоростью испаряется — если не учитывать околонулевую температуру. Ну а так — никого и ничего. И тихо. Взгляд снова заскользил по плавным дугам линий, а в истосковавшемся по работе мозгу начала выстраиваться картинка.

Что-то случилось и многие годы назад поверхность ледника обнажилась и оказалась покрыта острыми выступами. Если бы все шло как обычно, то эти выступы потихоньку бы истирались и таяли, заравниваясь ветрами и наносимыми частичками пепла, камней и пыли. Немного времени — и тут образовалась бы такая же бугристая и ничем не примечательная каменистая площадка, как недавно обвалившаяся. Но теплая река рядом и постоянный ветер привели к тому, что эти выступы начали расти. Каждый год на них оседал иней, захватывая на свою шершавую поверхность мелкую грязь из пепла и пыли, летом он подтаивал и чистая белая полоска отделялась от следующей тоненькой серой линией. Толщина одного кольца была различна по окружности — со стороны реки больше, с противоположной — самая маленькая. Ха-ха! может мои измышления и правильные! От приятного возбуждения усталость отступила на задний план. И я продолжила фантазировать...

С каждым годом ледяной панцирь становился толще и сжимал глубинные кольца, поэтому их толщина заметно отличается, если сравнивать с наружными — около сантиметра в центре и почти два — на краю. Ну или река постепенно увеличивалась, или стала теплее, отчего количество пара тоже выросло.

Я попыталась прикинуть, сколько лет это длится. Из расчета десять сантиметров — десять лет. Нет, лучше девять, чтобы не учитывать толстые слои. В общем, если учитывать только хорошо видимую часть с линиями, то получается где-то двести семьдесят лет! плюс-минус еще полсотни.

Круто! Настоящая летопись истории. Жалко, я не специалист по работе со льдом. Помню, что название у них замысловатое — глянциологи или гляциологи, если не ошибаюсь. Тогда бы я столько информации о климате и всяком таком получила... О чем таком, я представляю смутно, но почти уверена, что много чего интересного можно выяснить. Как-никак это климат, очень существенный фактор влияния. Эх, но придется разбираться своими силами, чтобы понять, что значат эти повторяющиеся темные полоски???

Каждые одиннадцать полосок идет одна практически угольно-черная. Причем толщина у нее раза в полтора больше, чем у обычной. Но зато она и более хрупкая. У следующего года цвет темно-серый, причем в начале полосы — темнее, а к концу светлее. Следующая полоса уже почти не отличается от обычных, ну а затем все повторяется до следующей темной полосы. Единственное отличие в этих периодах — в кольце перед черным. Оно разной окраски — от белой, до практически черной, хотя чаще всего повторяется неоднородный серо-белый цвет. Будто много маленьких слоев внутри большого.

Итак, Алина, думай. Думай. Думай... Чего-то совсем не думается. Да и есть опять хочется... Пойду прогуляюсь вперед, дорогу разведаю и по пути подумаю.

Через полчаса неспешной прогулки с вялым переставлянием почти неподъемных ног у меня было готовы два вывода: что каждые одиннадцать лет здесь повторяется один и тот же природный катаклизм, и что полоса черная от действующих вулканов. Ну откуда еще на такой высоте может взятся такое количество грязи? А кроме вывода, было замечание — сейчас идет то ли девятый, то ли десятый год перед катаклизмом. Сложно было выяснить, так как выплеснувшаяся река заставила внешние слои подтаять. Но это неважно, все равно нас скоро здесь не будет.

Еще через десяток минут иголки постепенно истончились и уменьшились в высоте, а затем внезапно закончились. Передо мной простерлась неглубокая и заваленная каменными обломками ямища. Над головой висела серо-желтая туманная пелена, на дне ямы поблескивали лужи и в отдельных местах тянулись вверх струйки пара или дыма. Горы тут разошлись в стороны и все пространство между ними занимала этот природный котлован. Насколько удалось рассмотреть, дальше нам опять надо будет подниматся.

Эх, можно было бы сказать, что даже в этой унылой серости с редкими вкраплениями других, не менее унылых и тусклых цветов есть свое очарование, но то ли я устала, то ли еще что — это был чрезвычайно унылый пейзаж. Грязь да камни. Единственный плюс — тепло. Я вздохнула и поплелась обратно. И даже не заблудилась. Солнце зашло за гору, небо затянули тучки, из которых начала сыпаться мелкая снежная крупа, ноги скользили на обледеневшей земле. Зато согрелась, пока дошла.

Добралась и застала интересную картину, от которой прямо потянуло очередными проблемами. Притрушенные снегом аборигены стоят вокруг лежащего на земле Эльфа, который даже не пытается встать. Я тоже стала рядышком и задумчиво посмотрела на него. Бессмысленные глаза, осунувшееся лицо с отшелушивающейся хлопьями чешуей, слабые хаотичные движения и практически не двигающиеся ноги. Это произошло незаметно, но буквально за пару часов относительно крепкий мужчина превратился в развалину. Интересно, это и называется "сгорел"? Хотя, не о том думаю. Усталость притупила все чувства и мысли текли в таком направлении, которое все обычно скрывают, некоторые — даже сами от себя.

Он — бесполезен. Отдых мог бы помочь, но здесь нельзя оставаться. Если тащить его дальше — мы устанем еще сильнее и есть шанс на повторение подобного уже с кем-то другим. Но Второй выбыл и нас осталось шестеро. Без Эльфа пригодных в еду вампиру остается четверо — себя я не считаю. Потеря слишком большого количества крови равносильна усталости, а она — смерти. Если умрет Первый, то одна я с ролью няньки не справлюсь и умрут все. А я останусь одна. Вывод — тащить его придется, причем, скорее всего мне. Посмотрела на Первого и столкнулась с таким же бесстрастным расчетливым взглядом. Отвела глаза. Черт. Прочистила горло. Выдала то, что внезапно всплыло в памяти: