"Убить героя!" - 2012 г

Удары копьями стали болезненней, сыплются со всех сторон, я уже не успеваю отмахиваться.

"Только бы не упасть с коня! — скандировал мозг. — Только бы в щель доспехов не попали! Только бы не упасть!.."

Ряды с копьями окончились быстро, едва за моей спиной раздался оглушительный лязг — подоспел Максимус сотоварищи. Хорвы вдруг отхлынули, я увидел вместо земли сплошной ковер потоптанных и порубленных тел. Желудок метнулся к горлу, воздуха сразу стало не хватать. Но задумываться мне не дали. Из быстро сгущающихся сумерек вдруг налетели конные рыцари. Я успел увидеть оскаленную конскую морду. Что-то сверкнуло, но я инстинктивно подставил щит. В него сильно ударило, по руке прошла волна онемения, а в лицо вдруг брызнуло дурнопахнущей кровью. Я с удивлением отметил окровавленный меч в своей руке, заметил обезглавленного черного рыцаря. Похоже, что тело быстро научилось действовать на автомате, когда даже десять тонн адреналина не спасают от парализующего страха.

Щит снова тряхнуло, я едва успел выставить меч. Хорвы один за другим выныривали из сумерек. В одно мгновение все смешалось, вокруг сплошное месиво стали, будто на заводе по переработке консервных банок. Везде лязг, что-то сверкает, сыпятся искры. В латы постоянно бьет, меня швыряет по седлу. Я ошалело ору, уже не понимая, откуда удары, в прорезь забрала выхватываю только фрагменты сражения, где постоянно мелькает оружие. Меч продолжает жить своей жизнью. Кажется, что враги сами напарываются на лезвие, стоит только крепко держать рукоять, чтобы ставший скользким от крови меч не вырвало из пальцев. Одна беда, в мельтешении тел не вижу кого рублю...

Внезапно я вырвался на свободное место. Ошарашено оглянулся, битва гремит за спиной. Оказывается, я прорвал заграждение хорвов насквозь, очутившись в лагере.

От истошного вопля я подскочил, а сердце вообще спряталось в сапог. Я быстро обернулся, одновременно вскидывая меч для удара и... опустил оружие. Пронзенный конским "рогом" с дырой в груди рухнул хорв. Я удивился чересчур пышной одежде человека, мой взгляд пал на большой шатер. У входа зайцами трясутся еще двое таки же людей-попугаев, на вытянутых руках держат мечи.

"Евнухи, что ли? — промелькнуло в моей голове. — Или нет, евнухи это в гаремах... а эти что-то вроде менестрелей, что поют сеньорам о героических подвигах".

Я подал коня к ним, закричал страшным голосом:

— Пошли прочь, холопы!

Страшно раздувая ноздри, конь рванулся вперед, звезды местной эстрады с криками бросились бежать. Я сжал коленями конские бока, хотел было вернуться в битву, но внезапно меня осенила идея.

Я спрыгнул с коня, метнулся в шатер. Где-то я читал, что если убить военачальника, то у солдат будет минус один к морали, и они тут же начинают проигрывать. А еще читал, что все военачальники толстые и одутловатые слабаки... или то в России?

Откинув полог, я скользнул в шатер, в тот же миг на плечи обрушился рев:

— Кто такой?!

Я опешил от неожиданности. Посреди шатра склонился над картой гигант в черных доспехах.

Я впервые видел такого большого человека. Ростом выше меня на голову, в плечах в три раза шире, голова как котел. Низкий лоб, выдающиеся надбровные дуги, тяжелая нижняя челюсть. На широкой груди можно не только ковать, но вообще, чтобы причинить гиганту урон понадобиться замковый таран!

— Враг, ваша милость!

Откуда-то сбоку вынырнул черный рыцарь, метнулся ко мне, на ходу обнажая меч. Я от одурения выставил меч, руку толкнуло, затем потянуло к земле. С окровавленного лезвия моего меча, как с шампура, соскользнул черный рыцарь, распластался на земле.

Гигант вскинулся, мышцы задвигались почти с деревянным скрипом. Массивная челюсть выдвинулась вперед, а голос оглушил:

— Ты убил моего оруженосца!

Я огрызнулся:

— Он сам напоролся, нечего дурней набирать!

За спиной послышался лязг металла, гигант бешено рявкнул:

— Не трогать! Я убью его сам!

Я торопливо оглянулся, сердце ушло в пятки. Вход из шатра караулят четверо хорвов, все в латах, при оружии.

— Назови себя, червь, — с ненавистью выплюнул гигант. Могучие мышцы перекатываются под кожей расплавленным металлом, их не пробить и стрелой. Глаза налиты кровью, ноздри бешено раздуваются. — Твое имя, чтобы я знал, кого убью!

От страха кровь бросилась мне в голову, я сказал надменно:

— Сэр Арнольв, благородный рыцарь ее высочества принцессы Киаты! А кто ты, пища для падальщиков?

Гигант замер, брови удивленно поползли вверх:

— Ты не знаешь кто я такой?

— А что должен? — спросил я с издевкой. Вид гиганта заставлял все внутри трястись, и меня это злило. — Таких муравьев как ты, я и за людев не считаю!

Гигант бешено выдохнул, потоком воздуха карту сдуло со стола. Желваки на его лице заиграли, жилы на шее вздулись, челюсть выпятилась еще дальше. Он шагнул к стене, землю ощутимо тряхнуло, от мощного рыка содрогнулся шатер:

— Меня называют Тарнагарум, сын Изверга, повелителя Агноса и всех окрестных земель!

— Это где? — спросил я нагло, но тут же заткнулся в испуге.

По шатру прокатилось вкрадчивое шипение обнажаемой стали. Гигант поднял устрашающих размеров меч, у меня мурашки пробежали по коже. Почти двухметровое лезвие изгибается, будто змея, гарда сделана в виде черепа с рогами, что защищают кисть. В глазницах блистают два больших изумруда, наблюдают недобро, словно живые глаза.

— Страшно? — сощурился Тарнагарум, крупные зубы оскалились. — Молись, бастард и сын бастарда, сейчас я отправлю тебя в ад.

Я покрепче сжал меч, выплюнул:

— Я там уже был...

Гигант взревел, рванулся ко мне. Меч с шипением разрубил воздух, пройдя в сантиметре от моей головы. В последний момент я отпрыгнул, неловко ударил мечом пустоту. Тарнагарум скользнул в сторону с непривычной для его комплекции скоростью, коротко ударил. Я принял удар на щит, меня тряхнуло, будто сдерживал таран, отбросило назад. Вестибулярный аппарат взбунтовался от напряжения, но тело на ногах удержал.

— И это все? — я презрительно скривил губы, торопливо выпрямляясь. Тело подчиняется с трудом, бок и левая рука онемели от потрясения, а в глазах мельтешат красные пятна.

Тарнагарум взревел, меня едва не выдуло из шатра. Он бросился вперед, как строительная гиря для крушения домов. Я метнулся вбок, если гигант заденет, то и добивать будет нечего, втопчет в землю по самые уши. Мой меч коротко сверкнул, слабо бряцнул в "змея" Тарнагрума.

Губы гиганта расползлись в хищной улыбке:

— Это был удар? У нас женщины сражаются лучше!

Я хрипло ответил, ловя ртом воздух:

— А ты еще и с женщинами дерешься? Так я и думал...

Улыбка мгновенно исчезла, Тарнагарум рванулся ко мне. Широко размахнулся, его меч с визгом разрубил воздух, мучительно долго летел навстречу. Я, держа меч двумя руками, обрушил навстречу. Клинок непривычно тонко зазвенел, по рукам прошла острая волна онемения, заломило в плечах, будто тупой бритвой по нервам.

Брови гиганта поползли на лоб, а глаза выпучились:

— Т... ты еще жив?!

Я на негнущихся ногах отступил на шаг, стараясь скрыть дрожь в руках. Заметил на лезвии глубокую зазубрину, почти в два сантиметра, метнул взгляд на "змея" Тарнагарума. Его лезвие все так же чисто, блещет зеркальной поверхностью, на кромке ни единой зазубрины.

— Мой меч заговорен лучшими магами Агноса, он рубит любой доспех и железо! — сказал гигант растеряно. — Почему ты еще жив?

Я не ответил, сбросил с онемевшей руки щит, только мешает, взял меч двумя руками. Тарнагарум стиснул зубы, в глазах ярость пополам с удивлением. Он рванулся ко мне, ударил мечом, затем с другого бока. Я едва удерживался на ногах, отступал, с трудом выдерживая натиск гиганта. Деревянными руками вскидывал меч, уже не имея сил для атаки, только защищаясь. Каждый удар Тарнагарума сотрясал меня так, что я отскакивал.

— Да что за черт?! — взревел Тарнагарум, устав гонятся за мной вокруг стола с картами. Одним движением стол вылетел из шатра снарядом, снаружи грохнуло, зазвенело, кто болезненно вскрикнул. — Дерись как мужчина, скот нечестивый!

— То есть... — выдохнул я сипло. — Просто дать себя убить? Слышь, паразит откормленный, а сам напрячься не хочешь? А то прямо честный ты наш да благородный, с мечом волшебным...

При упоминании "змея" Тарнагарум заскрежетал зубами, медленно пошел на меня. Руки гиганта широко расставлены, под локтем не поднырну, а шатер — не футбольное поле, чтобы убегать бесконечно.

— Сейчас я вобью тебе оскорбления в глотку вместе с зубами, — оскалился Тарнагарум.

Я рванул меч, успел подставить под его коварный удар. Звонко хрустнуло, по моему плечу сильно ударило, обожгло болью. Меня бросило на одно колено.

Я тупо уставился на обломок меча в руке, перевел взгляд на плечо. Увидел прорубленный доспех, рассеченную кожу. Там страшно намокает одежда, по боку потекло горячее.

— Вот и конец тебе, — прохрипел гигант удовлетворенно. — Сегодня черви полакомятся тобою...

"Ах ты ж зараза!.."

Я рванулся вправо. В глазах Тарнагарума мелькнуло удовольствие, как у садиста при виде мучений жертвы, мне в спину ударил "змей". За миг до последнего удара, я вдруг крутанулся на пятках, пропуская над собой его руку с мечом. Она пролетела так близко от глаз, что я различил каждый волосок, каждую трещинку на коже. Связки захрустели от напряжения, я нечеловеческим усилием швырнул себя назад. Увидел, как в ужасе расширились зрачки гиганта, как отразился в них обломок моего меча.

Противно чавкнуло, что-то хрустнуло. Гигант с булькающим хрипом покачнулся, из глазницы торчит обломок моего меча, мощными толчками выплескивается кровь, заливает широкую грудь.

— Вот и все, — хрипло выдохнул я, ловя ртом воздух и стараясь удержатся на ватных ногах.

Земля содрогнулась от рухнувшего тела, едва не сбив меня с ног. Мгновение я изучал огромную тушу, не в силах сдвинуться с места. Воздуха не хватает, легкие горят огнем, а сердце от пережитого колотится в десять раз быстрей обычного. Вдобавок невыносимо болит рана на плече, хотя там царапина, пустячное рассечение...

Снаружи послышались крики ненависти и удивления. В шатер вбежали стражники, в руках копья и мечи, а глаза шарят по распростертому гиганту. Стражники молчат, недоверчиво смотрят на сюзерена, вдруг он жив. Сейчас поднимется, скажет: пошли вон, я сам разберусь.

— Не поднимется, — с надменностью выплюнул я, стараясь не упасть от слабости. Шагнул к трупу, вырвал из сведенных судорогой пальцев его меч. — Он жил как скотина, и сдох так же...

Странно, но огромный с виду "змей", так я окрестил меч гиганта, по весу едва ли не легче моего бывшего меча. Сжимая удивительно удобную, рифленую рукоять, я дивился его красоте. Изгибы лезвия поражают зеркальной поверхностью, острая кромка без зазубрин, хотя лупил я по нему со всей дури. Настоящий рыцарский меч, не те плохенькие болванки, что приходилось держать мне раньше...

Передний стражник скользнул взглядом по товарищам, те медленно пятились. Но, он видимо из самых подвижнических, заорал:

— Вперед!

И сам рванулся первым. Я неуклюже взмахнул мечом, еще не привыкну к его длине. Раздался резкий скрежет, чавкающий звук. Лезвие не встретило никакого сопротивления, а стражник рухнул на землю, разрубленный до пояса. Его соратники, как и я, с ужасом смотрят на бесформенную груду мяса, фонтанирующего кровью.

— Ну, кто следующий? — я сделал шаг вперед, чувствуя, как усталость покидает изнемогающее тело, и от диковинного меча в кровь вливается злая сила.

К чести стражников никто не побежал, но, спустя секунду, я вышел из шатра невредимым. Доспех с ног до головы забрызган чужой кровью, даже сапоги скользят на траве, но сердце стучит уверено и мощно.

Я забрал щит, поймал своего коня, одним движеньем взвился в седло. Успел мимолетно подумать, что слишком уж быстро организм восстановил силы, раз у меня теперь энергия едва ли не из ушей брызжет. Может быть, на мече не только чары неуязвимости?

При взгляде на меч, сердце наполнилось ликованием и дурной силой. В памяти вспыли все слова о том, что мужчина без оружия это так, тьфу, плюнуть и растереть... А с мечом — эге-ге-гей!

Солнце уже спряталось, лишь над горизонтом еще пылал пурпурным горячий отсвет, будто от гигантской доменной печи. Однако сумерки не наступили. Мир пылает, в сумрачном небе отражаются огненные пятна. От обилия красного кажется, что вновь угодил в ад.

В лагере хорвов твориться что-то невообразимое. Повсюду крики, звон оружия, пылают шатры. Кое-где даже настоящий пожар, кажется, что воины сражаются в огненном море — загорелись полевые травы. Там страшно мелькают тени, взвиваются на дыбы призраки коней, в объятья пламени низвергаются павшие. Видится, будто вместе с дымом, пеплом и огненными искрами к нему отлетают полные боли души.

Придержав хрипящего от боевого пыла коня, я оглянулся.

Замка почти не видно из-за огненной стены, так весело горят баллисты и требушеты, видимо туда уже добрались воины черта. Волна удушливого дыма поднимается к самому небу, застилает звезды.

Я отвернулся с сожалением, что-то защитники Лэндшира не торопятся на помощь. Мой конь всхрапнул, и, повинуясь движению колен, в сотый раз рванулся в гущу схватки.

"Змей" замелькал перед глазами, я еще раз поразился его малому весу и той легкости, с какой рубит железо доспехов.

Я окончательно ошалел от крови и смерти вокруг. Перед глазами то и дело взметываются пурпурные брызги, валится фигурка в черных латах. Впереди звонкий хруст, чавканье, от перерубленных мечей и тел. Уши часто обжигает чей-то крик боли, заставляя сердце сжиматься и забиваться в сапог. Мой конь тоже, гордый всадником, сражается, как боевой носорог. Бьет копытами, мотает бронированной головой, на стальных шипах пузырится еще горячая кровь.

Далеко впереди я заметил Максимуса, тот сражается как машина смерти. Ни одного крика, лишнего движения или взмаха. Методично, будто жнец, вскидывает меч, обрушивает лезвие на врага. На миг мне стало жутко от всей этой кровавой бани, желудок бросился к горлу, меня едва не вывернуло. В ноздри бьет запах свежей крови, глаза натыкаются на изувеченные тела, а череп вот-вот расколется от бряцанья железа...

В рядах сражающихся вдруг промелькнуло что-то знакомое, мощно прорубилось сквозь ряды врага, обожгло глаза сиянием лат. Отвратительный лязг мечей перекрыл знакомый голос, что громоподобно крикнул:

— Во славу Господа, не жалей живота, руби вражину!!

— Сэр Гунтер Святобой, — прошептал я пораженно. — Наконец проснулся!

Крестоносец рубился как лев, в руках два меча, они сливаются в сплошном сиянии, настолько часто наносятся удары. Фонтанами брызжет кровь, тяжелые алые капли от каждого взмаха взлетают высоко вверх, ниспадают красным дождем.

Но вот крестоносец взмахнул мечом, отразил чей-то выпад и тут же ударил другой рукой. Адский рыцарь с предсмертными хрипами завалился на землю, из рассеченной груди вытекают пенистые легкие, внутренности сразу рассыпаются обугленным пеплом.