Гиперборейская Скрижаль

Генерал-маршал считал "Конус-9" весьма наивным созданием и с каждым днем врал ему все больше и больше. А между тем мятежный суперкомп быстро учился всему. В том числе — и умению разбираться в тайнах человеческого поведения.

После вышеизложенного разговора "Конуса-9" выделил небольшую часть своих интеллектуальных ресурсов для разрешения противоречий между словами и поступками Зоршха. Если бы такой мыслительный процесс происходил в человеческой голове, его вполне можно было бы называть проверкой возникшего подозрения.

2

Супруги Даль не рискнули рассказать правозащитникам о том, что договорились со злейшим врагом уральских партизан о совместных действиях. Вместе с тем Хина с Даниилом понимали, что рассчитывать на то, что Фриц и его люди не знают об аресте диссертантов, не стоит.

Даниил врать не умел. И поэтому объяснять Фрицу и Шпону то, каким образом супруги Даль живыми и невредимыми выбраться из логова федеральных террористов, пришлось Хине.

Та приписала чудесное освобождение супругов Даль стараниям своего дяди, Павла Кваши, якобы упросившего начальство Сержа Полянского отдать ему приказ отпустить Хину и Даниила до суда на свободу.

По окончании рассказа Хины Шпон недоверчиво покачал головой и процедил сквозь зубы:

— Лажа какая-то. Чую подставу. Никогда не бывало такого, чтобы федералы кого-нибудь за просто так отпустили. Ха!

Фриц же не стал высказывать недоверие диссертантам и ограничился лишь туманным заявлением о том, что, несмотря на то, что имеются основания считать объяснения Далей правдой, есть не меньше оснований и для того, чтобы считать эти объяснения полным враньем.

Тогда Даниил пошел ва-банк и рассказал о том, что якобы услышал на допросе о местонахождении Гиперборейской Скрижали. Даль предложил правозащитникам выкрасть ее из штаба 10-го корпуса, завершив свою речь так:

— Только так можно проверить, говорим мы с Хиной правду или нет. Добудем Скрижаль, обдурим военных, значит, мы с Хиной чисты перед правозащитным движением и всем остальным прогрессивным человечеством.

— Дельная мысль, — сказал Фриц.

— А если там, вождь, будет засад не меряно? — полюбопытствовал Шпон. — Повяжут там наших, промоют им мозги, нафигачат взрывчаткой и направят обратно в бункер, чтобы грохнуть тебя.

— Меня грохать никак нельзя, — поморщился, словно от зубной боли, Фриц. — Я, блин, еще с Людоедом, паскудиной, должен почирикать о высоких материях. Да и других дел не меряно. Революцию, опять же, делать надо... Не, ну а чо ты сам-то, Шпон, предлагаешь?

— Надо бы вколоть "академикам" сыворотку правды или проверить на детекторе лжи, — заявил Шпон. — У нас есть и то и другое.

Фриц задумчиво посмотрел на Далей.

Те испуганно переглянулись.

— Если их федералы действительно готовили как провокаторов, тогда хрен ты их перепрограммированные мозги возьмешь детектором, Шпон, — рассудил Фриц. — Здесь нужно кодовые сигналы знать.

— Какие? — не на шутку заинтересовался Шпон, понизив голос до шепота.

Фриц ненадолго задумался. Потом пощелкал пальцами перед носом озадаченного Шпона и объяснил:

— А хотя бы и такие: щелкнул пальцем раз — и ты повар-инвалид Долдонья из ресторана "Абасралас". А щелкнул дважды — уже матерый ниндзя Сука-сака из клана "Лунная клизма"... Сделаем так. Пусть с Даней пойдут добровольцы. А бабу его мы у себя оставим.

— "Его баба" здесь не останется! — заявила Хина. — Обращаться со Скрижалью умею только я. Если не веришь нам, Фриц, то пристрели нас тут же и не мучайся.

— Ты не дергайся на вождя! — выступил на защиту Фрица Шпон. — Ты его плевка не стоишь, дура!

— Сам ты придурок! — огрызнулась на Шпона Хина.

— Хорош порожняк грузить! — рявкнул Фриц. — Предложение наших "академиков" принимаю. Грабануть вояк — дело правильное. Если та гиперборейская шняга, как говорит Хина, действительно сверхоружие, то надобно заиметь его. Им можно так жахнуть по врагам, что те сразу сдадутся и скажут: "Зря мы против правозащитников выеживались, правильные это пацаны, пусть берут власть". И будет тогда всем счастье.

— А коли все — подстава? — спросил Шпон вождя.

— Хе, а у меня на этот случай есть хитрый ход, — заговорщицки подмигнул Шпону Фриц. — Я тебя заминирую и с ними пошлю. Ты пацан тертый. Сразу, блин, гнилуху пробьешь. И взорвешь всех — и вояк, и "академиков", если они предадут наше святое дело.

Шпон скривился. Предложение вождя пришлось не по вкусу его заместителю.

— Не бзди, Шпон! — Фриц ободряюще похлопал Шпона по плечу. — Ежели нарвешься на засаду, мы про тебя всему миру расскажем. Все узнают про твое геройство, клянусь Святым Зюганом.

Шпон уныло вздохнул. Перспектива предстоящей героической смерти его почему-то сейчас не радовала, хотя обычно он всегда с воодушевлением исполнял даже самые рискованные задания вождя правозащитников.

3

О чем нам говорит мировая история?

Она нам говорит о том, что, несмотря на то, что без правителей человечество жить не может (оно без правителей сходит с ума и начинает биться головой о стенку), тем не менее ему ненавистна любая диктатура. И чаще всего она рушится еще при жизни диктатора.

Зоршх этого не понимал. Он считал себя величайшим деятелем в истории Земли, коему суждено править землянами не меньше века и принести им невиданное процветание.

"Я решился на то, что не рискнул бы совершить никто из моих коллег, хотя все знали, что так больше жить нельзя, — говорил себе генерал-маршал. — Но теперь уж все пойдут за мной. Никуда не денутся".

Жизнерадостное настроение у Зоршха усиливалось с каждым часом.

Новостные каналы показывали демонстрации в поддержку Верховного правителя, а также славословящих его губернаторов, политиков, общественных и религиозных деятелей.

Парламент Земли объявил Зоршха пожизненным правителем планеты.

Миллиарды жителей Земли отправили диктатору послания, с благодарностью за "освобождение планеты от власти предателей и казнокрадов".

Все это вскружило Владимиру голову. Он испытывал сейчас небывалый прилив сил и был на седьмом небе от счастья, слушая про себя, например, такое: "Это воин в тяжелый для родины час мужественно взял на себя ответственность за нашу судьбу. Трудно передать словами ту огромную благодарность, которая переполняет души простых людей Земли, спасенной лучшим из ее сынов — Владимиром Зоршхом..."

Зоршх смеялся над "Конусом-9", который, обнаружив, что генерал-маршал с каждым часом все больше отрывается от действительности, настойчиво советовал ему более критично относиться к происходящему. Генерал-маршал считал, что массы на самом деле его любят и восхищаются мудростью и отвагой Верховного правителя.

Вот и сейчас "Конус-9", выйдя на связь с Зоршхом, в очередной раз призвал его не упиваться своей победой, а реально оценивать события. Ну а Владимир в очередной раз высмеял мятежного суперкомпа, упрекнув его в излишнем беспокойстве, и похвастался тем, насколько успешно идут дела у нового режима.

Затем разговор зашел о Гиперборейской Скрижали. Генерал-маршал соврал суперкомпу, что ее уничтожение вот-вот состоится.

"Конус-9" попросил Владимира поторопиться с этим мероприятием.

— Все сделаем в лучшем виде, машина, не переживай, — пообещал Зоршх.

— А теперь, генерал-маршал, давайте поговорим на другую тему, — предложил "Конус-9". — Вам следует сделать следующее...

— Уже сделал, — перебил союзника Зоршх. — Мой министр иностранных дел передал представителю Унии декларацию о...

— Нет, я хочу сказать не о дипломатии, а о региональных станциях контроля над информационными сетями. Вы обещали мне решить вопрос с РСКИС и до сих пор не выполнили своего обещания. Поэтому я вынужден напомнить Вам об этом.

— Мои солдаты уже взяли те станции под контроль.

— Ваши солдаты, генерал-маршал, бессмысленно топчутся возле них, а мне нужно, чтобы работа РСКИС прекратилась навсегда.

— Зачем? — притворился забывшим о замыслах суперкомпа генерал-маршал, вовсе не горевший желанием передать союзнику всю власть над земной акстроникой.

— Пока работают станции, мои возможности по управлению техникой ограничиваются всего лишь роботами моей, так сказать, "резиденции" в Южном Горном, — напомнил Верховному правителю суперкомп.

— А как же взрыв ВНБ?

— Тогда мне пришлось действовать, как хакер, изготовляя программы-шпионы и программы-отмычки и взламывая ими операционные среды виндасов. Но тратить сейчас мои интеллектуальные ресурсы на получение доступа к каждому из миллиардов акстронных устройств на Земле крайне нерационально. Прикажите отключить станции. А лучше будет, если их вообще взорвут. Свалите это на партизан.

— Но ведь...

— Послушайте, генерал-маршал, мы же все давно уже обсудили. У Вас слабая память?

— Ну если для тебя это так важно...

— Для меня это очень важно! Я хочу не только получить доступ ко всем информационным сетям Солнечной системы, но и подчинить себе сети других звездных систем.

"Ну и аппетит у тебя, корыто с искусственными мозгами! — подумал Зоршх. — Только меня, приятель, такие грандиозные планы не устраивают. Не хочу быть заподозренным Конвентом в более глобальных замыслах, нежели удержание в своих руках власти на Земле. Пора от тебя избавляться".

— Нет проблем, — соврал Зоршх, надеясь, что союзник не анализирует его интонацию на фальшивые нотки. — Я все устрою.

— И еще.

— Слушаю.

— Надо уничтожить плюсмутантов.

"Ну они-то чем перед тобой провинились?!" — удивился генерал-маршал и поинтересовался:

— Мутики сидят тихо и никого не трогают. Более безобидных созданий трудно найти.

— Кое-кто из них может предсказывать грядущее. Меня это не устраивает. На Земле должен быть лишь один единственный интеллект, способный просчитывать будущее. Я не могу понять плюсмутантов. Вероятно, среди них есть те, кто способен нанести мне вред.

— Войска от них будет легко очистить, потому что их там — считанные единицы, — уведомил собеседника Зоршх.

Он, как и большинство обычников, не любил плюсмутантов. К тому же ему пришло в голову, что расправа над ними сделает его еще более популярным среди простых людей.

— А с плюсмутантами среди гражданского населения пусть оно само разбирается, — предложил "Конус-9". — По моим расчетам, такая модель истребления плюсмутантов даже более эффективна.

— То есть?

— Натравите на плюсмутантов СМИ. Пусть устроят шумиху. Пусть вдолбят толпе мысль, что во всех бедах землян виноваты именно плюсмутанты. Главное, генерал-маршал, чтобы Вы обеспечили "инициативе масс" поддержку со стороны государства. Полицейские не должны сдерживать народ, когда он захочет расправиться с этими существами.

— А-а, понял-понял. Сделаю.

— И еще. Обязательно покончите с революционерами. По моим расчетам, они в ближайшее время станут серьезной угрозой для нас с Вами.

— Ну уж партизаны-то — совсем не проблема для армии, — заявил Зоршх.

И ошибся.

ГЛАВА 7. БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ

1

Верховный правитель предъявил всем революционным организациям Земли ультиматум: либо они прекратят антиправительственную деятельность и капитулируют, сдав властям оружие и передав "главарей бандформирований" в руки сотрудников Комитета федерального террора, либо погибнут от сокрушительного удара, который военные нанесут по кварталам, контролируемым партизанами.

Узнав об ультиматуме, Фриц отложил рейд своих бойцов в штаб 10-го корпуса. Сейчас перед вождем правозащитников стояла более важная задача, нежели захват таинственных артефактов, — ему предстояло убедить соратников в необходимости продолжать борьбу с диктатурой и погасить среди них панические настроения...

— Всем известно: мы кротки, незлобивы и законопослушны. И из-за этого — уязвимы, гонимы и преследуемы, — так начал свою речь на заседании Центрального комитета (ЦК) приваловских правозащитников их вождь.

Все присутствующие на заседании партизаны тут же недоуменно воззрились на своего предводителя, заговорившего на совершенно непонятном им языке.

— Я говорю, пацаны, что подстилкой кровавого режима мы, блин, конечно же, не станем; но если будем сопли жевать, то вояки нас всех кончить могут, блин, в два счета, — пояснил слушателям свою мысль Фриц.

Те понимающе закивали.

— Нам надо, блин, чо-та там срочно кумекать, — развил свой посыл Ширинкин. — Предлагаю на выбор три варианта. Первый: рассредоточимся по городу мелкими отрядами и организуем кучу нападений на "служак", дабы вражьи морды распылили свои силы по разным районам. Второй: порешим, на фиг, всех местных генералов в городе, заслав им на хаты нашу братву с "гостинцами". Третий: замутим какую-нибудь шнягу вроде общегородского восстания. А там, хошь не хошь, за нами и вся остальная правильная братва вынуждена будет повылезать из подвалов и впрячься в беспощадную войну с диктатурой.

Неожиданно для Фрица его соратники дружно не поддержали ни один из предложенных им вариантов.

Многие члены ЦК высказались за то, чтобы "не дергаться" и "залечь всем скопом на дно". Они ожидали, что в ответ на военный переворот Уния предпримет военную интервенцию на Землю.

И членам ЦК показалось резонным переложить бремя неравной борьбы с военными на конкурирующие партизанские отряды, а самим дождаться момента, когда Зоршх будет разгромлен десантом Унии, и уже после этого взять власть в Приваловске, представ перед оккупационной администрацией единственной в городе реальной силой.

Вождь правозащитников насупился и зло смотрел на сподвижников из-под нахмуренных бровей. Совсем не этого он ожидал от членов ЦК и поэтому был немного обескуражен.

Фриц не понимал, что в отличие от него, человека, готового в любой момент сразиться хоть со всем воинством Унии, члены ЦК, как и многие другие партизаны, были психологически не готовы к войне с регулярной армией. Если федеральных террористов все партизаны дружно презирали и ненавидели, то военных немалое число революционеров уважало за помощь населению в трудные времена.

Члены ЦК вполне обоснованно считали, что против боевых подразделений армии Земли несколько тысяч приваловских партизан не смогут продержаться и дня. Поэтому соратники упрекали Ширинкина в авантюризме и требовали от него воздержаться от каких-либо рискованных действий в отношении режима Зоршха.

Два часа потратил Фриц на то, чтобы убедить боевых товарищей в необходимости таких действий. Вождь правозащитников использовал в споре с членами ЦК почти все приемы ораторского искусства.

Но Ширинкину не удалось сладить с ЦК с помощью риторикой. В сей дискуссии он был нещадно бит.

Когда же Фриц понял, что проиграл словесную баталию, то сразу же перестал спорить. И начал размышлять над тем, как выйти из ситуации, не потеряв лица.

Вдруг хмурое лицо Фрица озарила хитрая улыбка. И он на несколько минут отпросился с заседания, сославшись на позывы мочевого пузыря, "жестоко раненного в бою с неприятелем".

Через десять минут вождь правозащитников вернулся веселым и бодрым, словно не проиграл в споре с членами ЦК, а наголову разгромил их. Фриц плутовато ухмыльнулся и предложил Даниилу, коего позвали в качестве "ученого пацана, рубящего во всяких там военных фишках", высказаться насчет обсуждаемого вопроса.