— Мелкий?! Я нормального среднего роста! И вообще, тайны клиентов обсуждению не подлежат! — отрезал Фидери с чопорным видом, достойным самой госпожи Гро — местной королевы по части театральных эффектов. — А почему он вас так заинтересовал?
Илайя всем своим видом выразила уклончивость.
— Сильный, малоизвестный маг. Плохое сочетание, — сказала она. Потом сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними; Фид теперь отчетливо мог различить бледно-золотистые веснушки у нее на лбу и щеках, и золотистые вкрапления в серо-стальных без намека на голубизну глазах. — Скарпа, ты точно не видел ничего подозрительного в последнее время?
— Никак нет, госпожа... скарл-инквизитор Илайя! Клянусь мамой, папой и великим иерофантом!
— Уверена, ты знаешь больше, чем говоришь. На твое счастье, сейчас нам некогда допытываться.
Одарив ведьмака еще одним испепеляющим взглядом, Илайя стремительно развернулась на каблуках, а следом за ней чинно удалилась и ее декурия.
"Не везет, ну не везет мне с женщинами! Такая красивая — и такая стерва, — подумал Фид, ероша коротко стриженые волосы на затылке. — Такое чувство, что весь день пойдет насмарку".
* * *
— Ничего не хочешь сказать?
Я решил использовать элемент внезапности, вломившись в личные комнаты Аникама. Иметь репутацию неотесанного грубияна порой бывает полезно — на подобные выходки зачастую никто и никогда не злится; что, мол, с этого упыря возьмешь?
Судя по тому, как Аникам недоуменно вскинул брови, быть внезапным у меня получилось.
Не только у меня, впрочем.
— Рад тебя видеть, приятель.
Повернувшись на звук голоса, я хмыкнул. Какие люди! Хотя о чём я, от настоящего человека в нём крови — ну может пара капель. Да и от мага, думаю, тоже.
— А я тебя нет, — пожимаю протянутую руку, белую и костлявую, но очень сильную. — Ты как ни явишься, так вечно с какими-нибудь претензиями.
— Твоя правда, — Люцифер оскалил короткие массивные клыки. Вся его наружность говорит, что перед тобой чистокровный демон: пронзительная белизна кожи, сильно выступающие скулы, волосы цвета запекшейся крови, глаза тоже отливают этим цветом. Сильф по матери, он уродился в своего отца из огненной фракции. А папаша моего давнего приятеля — не кто иной, как Вольдемар Дис, архонт огненной пустоши Саоре Анэр, даймэ Сварталфхейма, Наместник Тьмы и так далее. Через Люцифера мы и общаемся с этой загадочной во всех отношениях личностью.
— Ну, чем обязаны?
— Да я тут ругаюсь с твоим наставником, — протянул Люцифер нарочито манерным тоном. — Ты, как понимаю, за этим же пришел?
— Что-то в этом роде, — киваю и впериваю в Аникама гневный взгляд. — Слушай, о почтеннейший, я последнее время немного не догоняю: Первый меч я или мальчик на побегушках? Скажи, Аникам, почему добрую половину важной информации я должен узнавать от Бражника? Да еще и по его прихоти! Такое впечатление, что я работаю на Мертвую Голову!
Не такая уж плохая идея, кстати говоря. Наверное, я бы давно был главным силовиком Бражника, не будь на моей руке этого треклятого клейма.
— Сядь! — велел Аникам, в раздражении потирая виски. Неохотно подчинившись, я сел на софу рядом с демоном. Обивка мебели золотисто-кремовая, в пошловатый цветочек — сразу чувствуется, Марсаль приложила к оформлению резиденции свою мелкую гаденькую ручонку. — Ну и что же такого тебе поведал Бражник?
— Что уперли побрякушку герцога Скаэльды, которую у него упер Ковен, которых, в свою очередь грабанул некромант, которого вы откуда-то выкопали, — методично перечисляю. — Как-то так.
— А тебе-то какая забота? — закатил он глаза. — Мне казалось, ты и так порядком занят.
Да уж, порядком. Интересно, благодаря кому?
— Ты это серьезно? Аникам, я ведь Первый меч! Главком Легионов Хаоса! Прекрасно понимаю — Высший круг меня и в грош не ставит, но какого мнения обо мне будут типы вроде Бражника, если я имею представление о ситуации не большее, чем какой-нибудь сопливый адепт?!
— Не кипятись, недооцененный ты наш! — Аникам выразительно поморщился. — Я понял, в чём твоя проблема. Видишь ли, Александр, — он с сомнением покосился на Люцифера, но продолжил, — нам сейчас ни к чему утечка информации. Высший круг старается ограничить количество посвященных до минимума. Пойми, я тебе доверяю! Но ты же знаешь Сенмара, этого старого параноика...
Ага, как же! Мысленно поржал. Уж что я знаю, так это то, что старый параноик (который младше Аникама, развалины времен войны, десятка на четыре) сказал бы то же самое. Ну, топорной отеческой заботы было бы поменьше. Не я его фаворит.
— Я тебе не Александр. И можно подумать, Стефану своему он ничего не говорит!
— Постараюсь держать тебя в курсе событий, насколько это возможно, — судя по тону, старому интригану не терпелось закончить разговор. — Всё же не откровенничай с Бражником сверх меры. В его лояльности стоит сомневаться. Мы подозреваем, что он уже давно снюхался со Скаэльдой, а сейчас еще эти его марьяжные поползновения в сторону клана Батори...
— Он что, женится? — обалдел я. — Бражник?!
Высший усмехнулся и решил разнообразить нашу беседу.
— Сам ведь понимаешь, что это бред. Майрид не прочь бы жениться разве что на этой своей... Мелис, кажется? Но нет, женить он надумал брата.
— К нему намедни приходила парочка из Батори, как я понял. — Теперь я мог с уверенностью утверждать, что это они. — Кажется, Эмиль и Илона.
— Эмиль — внучатый племянник Кэрта, а Илона — племянница самого Эмиля, — подтвердил Люцифер. — Кэрт — архивампир клана, как вы наверняка знаете.
Да уж, мы-то наверняка знаем. И не только мы: Кэрт Батори — прощелыга под стать Бражнику, и слухов о нем ходит не меньше. Вампир-архимаг — настоящая редкость, учитывая общий магический уровень нечисти.
— А эта Илона хорошенькая, — да, я в своем репертуаре. — Блэйду можно позавидовать!
— Сомневаюсь, что Блэйд считает так же.
Ну да. Я на его месте, мягко говоря, был бы не в восторге. И не это ли имел в виду Бражник, говоря "Блэйд свое получит, не сомневайся"? Рановато ему жениться, у нас этот несчастный случай ближе к сорока приключается.
— Аникам, — справедливо полагаю, что надо бы обсудить нечто поважнее несчастья, вдарившего Блэйду по безмозглой кучерявой башке, — а чем плох союз Батори и Мертвой головы? Разве Батори — не самый сильный клан в Империи?
— Потому дела и плохи, — сварливо ответил мой наставник. — Батори никогда не встанут на нашу сторону, они же вассалы Скаэльды!
Вассалы? Хм. Каждый вампирский клан — кучка чванливой нечисти, которая никому не желает подчиняться, однако признает — со скрипом! — право сильнейшего. А клан Батори — сильнейшие и есть.
— А мы что, уже в контрах со Скаэльдой? И какое отношение к герцогу имеют Батори?
— У них, так скажем, есть кое-что общее. Люцифер мне поведал увлекательную историю, обсуждая наши разногласия...
— В самом деле, — наследник Тьмы снова расплылся в клыкастой усмешке. — Все ныне живущие Батори — результат постыдного мезальянса между вампиром из клана Варгас и моей дальней родственницей, благородной Этамин из Дома Астарот. Само собой, выраженного наследия нет, но они всё равно на порядок сильнее большинства вампиров.
— Астарот, — задумчиво бормочу, пытаясь вспомнить, где слышал эту фамилию раньше.
— Правящий Дом Огня... бывший, я имею в виду. А лиорэ Этамин была внучкой последнего правителя, и, конечно же, спуталась с вампиром не по своей воле. Эти ваши побрякушки, подавляющие магию. — Его лицо выразило максимально возможное презрение ко всем вампирам без разбору. Я не обижаюсь, в глубине души не считая себя одним из них. Просто не хотел считать. — Ну, потом юная дурочка вообразила, что у них великая любовь, а ее куда менее юный хозяин возжелал жениться и плодиться...
Жениться он пожелал? Ха. Даже я знаю, что клановые вампиры женятся только на вампирах. В крайнем случае — на полукровках. У родственничков этого Варгаса наверняка имелись свои мысли насчет "постыдного мезальянса".
— В общем, к тому времени, как Этамин разыскали, на свет уже появились ее дочери — Шаали и Шаула. Шаула оказалась почти не испорчена вашей кровью и вернулась вместе с Этамин в Сварталфхейм. Ее даже удалось отдать замуж за Гоуди. Мою сестру назвали в честь нее, кстати говоря... А вот за Шаали между вампирами разгорелось настоящее побоище; каждому кровопийце хотелось заиметь в клане наследие Высших! — Люцифер всем своим видом источал негодование. — В итоге повезло Батори, и так на свет появился наш дражайший Кэрт, чтоб ему икалось.
— Хороший сюжет для дамского романчика, — это я припомнил недавнюю беседу с Бражником. — А эта... Этамин — она так просто взяла и свалила в Сварт? У них же "великая любовь" была, как ты говоришь.
— Уверен, убедить ее было несложно. В глубине души чистокровная хиаре не могла не понимать, что эта связь противоестественна. Соблюдение иерархии у нас в крови! — отчеканил Люцифер. И когда это он успел превратиться в такого чопорного ублюдка?
— Хорошо, ладно, я всё понял. Но как вся эта нравоучительная история относится к делу?
Как ни странно, он будто прочитал мои мысли и примирительно заулыбался.
— Ты не думай, что я такой ханжа. Просто это на самом деле противоестественно. Пойми, дело вовсе не в предрассудках, а в нас самих. В каждом из нас, с рождения. Это как если бы ты решил возлюбить чистокровную человечку без капли магической силы!
Э, ну нет. Я предпочитаю питательную и полезную пищу, о чём не преминул сообщить.
— То-то же! — Он снова напустил на себя серьезный вид. — К делу это относится так, что клан Батори — родня герцогу, ведь тот — прямой потомок Шаулы Гоуди. Шанмарр, или, как вы говорите, химера. Деметриус — полноправный член нашего общества и имеет место в Совете, так что всегда получит поддержку Сварталфхейма. Клан Батори заведомо на их стороне, а какой вампирский клан пойдет против Батори? Бражник и думать не станет, если выбор встанет между вами и Скаэльдой.
Я нахмурился, обдумывая сказанное. Звучит неутешительно, но всё никак не могу уловить суть.
— Ты предлагаешь нам просить милости у Деметриуса Шёльда? — мрачно уточнил Аникам. Люцифер прищурил карминовые глаза, испытующе переводя взгляд с него на меня.
— Не Деметриуса вам следует бояться. Так или иначе, вам не дождаться милости от Скаэльды. Ты, Аникам, и сам можешь догадаться, что ставит под сомнения ваши грандиозные планы овладеть силами Хаоса. Это не устраивает ни герцога, ни отца, ни меня.
— Марсаль, — проявил я чудеса дедукции. А ведь удобно! Что бы ни вызывало в культе Хаоса твое неудовольствие — всегда можно сослаться на Марсаль и ее некрепкий разум.
— Покойная Избранница стала бы идеальным вместилищем силы, а этой девчонке нельзя доверять подобную мощь. У нее даже нет приличного наследия.
— Избавляться от Марси поздно, — отрезал Аникам. — Ее двадцать лет готовили!
— Это не наша проблема, Аникам. — Люцифер пожал плечами. — Ты ни с того и ни с сего решил, что мой отец и повелитель вам чем-то обязан, и требуешь выдать наследника Велиар. — Его глаза гневно вспыхнули, будто бы на дне их притаилось пламя. Хотя почему "будто"? Высший демон — это кусок чистой Стихии в человеческой оболочке. "Хиаре" и означает "лик Стихии".
— Наглость — второе счастье? — с иронией взглянул я на Аникама. Как ему в голову взбрело что-то требовать у самой могущественной из первородных рас?
— Придержи язык, мальчишка! — рявкнул он, и совсем другим, вкрадчиво-льстивым тоном обратился к Высшему. — Люцифер, разве в уничтожении Ковена нет вашего интереса? Они очерняют весь род демонов!
— Очерняют? Ну так ведь мы дети Тьмы и есть, а государство наше зовется Дом Тёмных Существ — Сварталфхейм или Тойр'эллдкьен; сам решай, как тебе угодно ломать язык.
— Не надо этих твоих шуточек! Сам прекрасно понимаешь, о чём я. Эвклид, этот подонок, и его прихвостни... они сделали из вас зло в чистом виде! Мы уничтожим их всех!
— Зла в чистом виде не существует. Оно есть в каждом из нас, и каждый волен сам определять его степень и роль внутри себя. — Наследник Дома Дис выпрямился, из его позы ушла вся нарочитая расслабленность и небрежность. — Мы могли бы уничтожить Эвклида и сами. Но лично мне не нравится сама мысль о том, чтобы уничтожать, пусть даже речь идет о толпе узколобых фанатиков, порядком отравляющих нам жизнь. А главное — то, что эта мысль противна отцу; именно его слово — закон. Наша раса владеет искусством разрушения как никто другой, и распоряжаться этим искусством следует с осторожностью.
— На самом деле тебе и твоим собратьям именно этого и хочется — разрушать, — мстительно процедил Аникам, сдаваясь. — В глубине души.
— Я чистокровный демон! — радостно оскалился Люцифер. — А у демонов нет души.
С этими словами он встал и небрежным движением оправил длинный темно-алый плащ, спускающийся до самого пола жесткими тяжелыми складками. Уж не помню, как этот предмет одежды по-ихнему называется.
— Мы отказываем вам в помощи, ибо ваши начинания не внушают доверия. Я говорю от имени даймэ Вольдемара и всего Совета Высших, — отчеканил он. А потом, как ни в чём не бывало, добавил: — Прочие наши договоренности пока в силе. Лекс, дружище, не проводишь меня?
Я, само собой, не отказался и пошел следом. Так и чувствуя при этом, как злобные темные глазки Аникама буравят мою спину.
Доверяет он мне, как же.
* * *
"Дважды за день — это не просто день насмарку, это жизнь — полный отстой! — ругался Фид про себя. — Боги, да суждено мне сегодня домой попасть?!"
Это, конечно, сомнительное "дважды". Относительно ясная ночь шла на смену пасмурному дню, а перед ним заместо рыжекудрой девы стоял долговязый тип, с ног до головы замотанный в темный плащ — банальный такой злодейский наряд. И всё бы ничего, если бы незнакомец не втащил Фида в темень полуразрушенной арки и теперь не нависал над ним с угрожающим видом. Книги Фид иногда почитывал, истории с подобными сюжетами ничем хорошим не заканчивались. Косточка на браслете согласно заходила ходуном, он это чувствовал кожей.
— Здравствуй, Фидери, — голос у незнакомца столь же незнакомый. Звучный, со странным скачущим тембром. — Поболтаем пять минут? И разойдемся по-хорошему.
— Где-то я это уже слышал, — пробормотал ведьмак, благоразумно борясь с желанием драпать отсюда со всех ног. Сопротивляться в таких случаях бесполезно, да и нереально — конечности попросту деревенеют от страха.
Совсем не обязательно быть трусом, чтобы бояться, не правда ли? По крайней мере, Фидери в это искренне верил.
— Верю, бегаешь ты быстро. — Узловатая бледная рука легла ему на грудь поверх застежек куртки, оглаживая, будто смахивая пыль. — Только вот мой мальчик — быстрее. Учитывая, что я еще не кормил его на этой неделе.
