Гермиона поежилась и обхватила свои плечи руками. Гарри взглянул на небо. Темные, тяжелые тучи заволокли горизонт, лишь на западе еще была видна чистая полоска неба. Деревья вдруг зашелестели, на землю упали крупные капли дождя.

— Бежим!

Несмотря на то, что до их домика было недалеко, они успели насквозь промокнуть. На пороге их встретил Невилл — они с Луной тоже успели попасть под ливень и теперь он, прыгая на одной ноге, пытался вытряхнуть из своего ботинка набравшуюся воду.

— Ерунда, Невилл, сейчас высушим, заходи в дом, — увлекла его за собой Гермиона.

...Сидя перед ярко пылающим камином, четверо подростков с увлечением рассматривали подарки, до которых Гарри, наконец, сумел добраться.

— А это что? — с любопытством спросил Гарри, взяв со стола небрежно упакованный в большой лист серой бумаги предмет. — Тяжелый!

Развернув бумагу, он обнаружил внутри ящик, сделанный, словно из плетеного дерева. Не ветвей, а именно дерева. Приглядевшись внимательней, он понял, что это просто очень оригинальная резьба. Открыть ящик сразу не получилось, казалось, он был выпилен из единого куска дерева. Странно...

— Посмотри, нет ли там крышки, — Гермиона провела пальцами по ребру коробки.

— Вроде нет.

— Ты знаешь? — спросил вдруг Невилл, взглянувший на Луну, которая сидела, небрежно откинувшись в кресле и с легкой улыбкой наблюдала за попытками Гарри открыть коробку.

— Конечно, ведь это мой подарок.

— О, интересно, что там? — ахнула Гермиона. — Эта шкатулка выглядит очень необычно... Она что, очень древняя?

— Думаю да, — небрежно пожала плечами Луна. — Я надеюсь, что ее содержимое сумеет развлечь Гарри.

Она протянула руку и провела по одной из граней коробки рукой. С мягким шуршанием та раскрылась — словно лепестки цветка раздвинулись во все стороны. Гарри ахнул, стараясь удержать необычный предмет в руках.

— Что... что это? — выдохнула восхищенная Гермиона.

В центре раскрывшейся шкатулки стояла кожаная коробочка. Гарри нахмурился. Где-то он уже видел такую...

— Она открывается заклинанием, — подсказала Луна, увидев, что Гарри нахмурил лоб, пристально вглядываясь в шкатулку.

— Алохомора! — тихо сказал Гарри, прикоснувшись кончиком палочки к кожаной шкатулке.

Что-то тихо щелкнуло. Глубоко вздохнув, Гарри приподнял крышку и тут же опустил ее.

— Где?... Откуда ты взяла ее? — задыхаясь от волнения, спросил он.

— Нравится? — удовлетворенно кивнула Луна. — Я почему-то так и подумала.

— Это... Это очень ценная вещь, — сказала Гермиона, лишь мельком увидевшая содержимое шкатулки.

— Да, я тоже так думаю, — спокойно ответила Луна, глядя в лицо Гарри. — Папа сказал, что Избранный может получить такой подарок на свое совершеннолетие, раз уж он так в нем нуждается...

— Нуждается? — удивился Невилл.

— Ну да. Я уже устала слышать от вас о каких-то хоркруксах, — Гарри с Гермионой быстро переглянулись. — Вот и решила, что один из них будет приятным сюрпризом для Гарри...

Ужас, мгновенно исказивший черты лица Гермионы, заставил Луну замолчать.

— Я сделала что-то не так? Ты недоволен? — спросила дарительница.

— Нет... Ты что? Конечно доволен, — запинаясь сказал Гарри. Глаза его лихорадочно перебегали с лица Луны на камин, оттуда — на шкатулку, затем на Гермиону... — Откуда она у тебя?

— Мне бы не хотелось говорить... Надеюсь, ты не очень суеверный? — Луна посмотрела на Гарри и качнула головой, от чего сережки-редиски в ее ушах закачались. — Мама работала с ней, когда погибла. Она говорила, что хоркруксы могут создавать только очень темные волшебники, поэтому нужно избавиться от таящегося внутри зла. А я не вижу никакого зла. Я любила играть с ней в детстве. И она не может принадлежать темному волшебнику, на ней герб Хельги Хаффелпуф, барсук.

— Хельги Хаффелпуф? — с изумлением переспросил Невилл. — Основательницы Хогвартса?

— Одной из основательниц. Да, думаю, что да.

Глаза Невилла уткнулись в кожаную шкатулку, но он не посмел попросить Гарри открыть ее.

— Ты... Ты уверена, что чаша обезврежена? — спросил, наконец, Гарри.

— Не знаю. Но, вроде бы ничего опасного в ней нет. Ты извини, она немного повреждена. Но все же некоторая волшебная сила в ней осталась. Если положить в нее свежесорванные листья, они не вянут. Поэтому я хотела подарить ее Невиллу, но потом решила, что тебе она нужнее. Ну, или ты потом сможешь отдать ему, если она тебе будет не нужна.

Гарри уставился на Луну, открыв рот. Гермиона широко открыла глаза и переводила взгляд со шкатулки на Луну, не зная, как реагировать. Невилл не отрываясь смотрел на коробку.

— Луна... Невилл... Вы бы могли... могли бы никому не говорить об этом, — наконец прервала молчание Гермиона. Все дружно посмотрели на нее. — Дело в том, что это очень, очень, очень секретная информация... И если о ней узнает хоть кто-нибудь, будет очень плохо...

— Похоже, Гарри пытается собрать все опасные штуки на свете, — кивнула Луна. — Та диадема, которую требовал нарушитель, она ведь тоже из серии этих опасных штук?

Гарри с Гермионой снова переглянулись.

— Луна, ты даже представить себе не можешь, как... как помогла мне, — начал Гарри. — Это... эта тайна связана с Волдемортом, поэтому она такая опасная... Мы не хотели говорить вам, чтобы не подвергать опасности... И Джинни тоже не нужно говорить... И еще... Не нужно, чтобы это слово... хоркрукс... не нужно, чтобы его кто-то слышал. Не произносите его. А еще лучше — забудьте его совсем!

— А как она попала к твоей маме? — спросила вдруг Гермиона.

— О, отец нашел ее в одной из экспедиций. Они с другом искали пызырчатых мохноножек, которых, по слухам видели в албанских лесах. Не знаю, что там произошло, папа не любит об этом рассказывать. Его друг серьезно пострадал и они были вынуждены вернуться. А с собой прихватили эти коробки. Мама очень долго работала с ними, ставила какие-то эксперименты... Мне было любопытно, я пыталась помочь ей, но она всегда прогоняла меня. А когда она погибла, я забрала чашечку себе...

— Так это... это память о маме?

— Не переживай, у меня много ее вещей. Я правда очень любила эту вещицу, но, полагаю, тебе она нужнее...

За окном послышались шаги. Все четверо быстро переглянулись. Гарри быстро захлопнул деревянную коробку и быстро завернул ее обратно в серую бумагу.

— О, на улице, наверное, был ливень, все тропинки мокрые! — бодро сказала Джинни, входя в гостиную.

Только сейчас четверо подростков у камина осознали, что шума дождя уже не слышно, а в окно к ним заглядывает тонкий серп луны.

— Вы сидите здесь, как настоящие заговорщики! — окинув подозрительным взглядом напряженную компанию, сказала Джинни.

— Мы... Мы говорили о подарках, — торопливо ответила Гермиона.

Гарри поднялся и начал собирать свои подарки со стола.

— Угу... Ясненько, — хмыкнула Джинни. — А мы с Магдаленой строили стратегию боя. И придумали одну классную штуку. Завтра покажем!

— А разве завтра — не воскресенье? — со стоном спросил Невилл.

— Угу, воскресенье. Но мы ведь столько времени прогуляли... Магдалена сказала, что они решили провести пару занятий завтра с утра. А после обеда мы сможем отдохнуть!

=============== Глава 85. Чары обнаружения ===============

— Мистер Поттер, боюсь, я вынуждена попросить вас не ходить сегодня на общие занятия.

Голос МакГонагалл звучал так строго, что Гарри сразу почувствовал себя виноватым. Интересно, что случилось? Помахав рукой пятерым друзьям, он поспешил за удалявшейся директрисой. Выйдя из столовой, она повернула налево. Значит, они направляются не в главный корпус. Через пару минут стало ясно: местом назначения является домик, в котором она сейчас жила.

— Гарри, я должна серьезно поговорить с тобой, — сказала МакГонагалл, указывая ему на кресло в гостиной, едва они переступили порог. — Насчет завещания...

— Я не могу его написать, — быстро проговорил Гарри, вспомнив, что она уже намекала ему там, в Министерстве, о необходимости каждому совершеннолетнему волшебнику иметь свое завещание. — Вернее могу, но оно... оно не мое. Не то, которое я бы хотел написать...

— Знаю. И хотела бы тебя спросить: ты пробовал хоть раз дописать его до конца?

— Нет... То есть... в самый первый раз, вроде дописал, и тут все строчки превратились в другой текст...

— Тогда... в первый раз, когда это случилось, ты написал завещание полностью? Ты сумел закончить его?

— Ну... да... Подписал внизу...

— А дату поставил?

— Да, кажется...

— Не помнишь, какое ты поставил число? Это было до дня рождения?

— Это было... Ну да, это было в тот вечер, когда на Дамфрис напали Пожиратели. Когда тот тип влез в наш домик и пытал Луну, а потом мы выбирались из тех подземелий... Да, это было до дня рождения. Но... Но ведь это ничего не значит, после него я тоже пытался писать, и ничего не получалось...

— Послушай, Гарри, это важно. ДО дня рождения ты писал то, что хотел, а потом строчки превращались в завещание, а ПОСЛЕ дня рождения что бы ты ни писал, сразу становилось завещанием? Так?

— Да, — подумав секунду, ответил Гарри.

МакГонагалл прикрыла глаза и задумалась.

— Гарри... Чтобы снять заклятие без Каравангова, мы должны точно знать, что произошло у тебя Сам-Знаешь-С-Кем, — наконец сказала директриса и пристально посмотрела на своего ученика. — Для этого есть один способ... Нужно воспользоваться Омутом Памяти.

Она замолчала, вопросительно глядя на Гарри, который не смог сразу ответить, не понимая, чего она от него ждет. В конце концов решил, что она хочет получить его согласие, и кивнул, не понимая, как он сможет извлечь нужную мысль из своей головы.

— Омут Памяти находится в твоем доме, в Лондоне, — заговорила МакГонагалл. — Мы не можем войти туда. А ты можешь. Поэтому я бы хотела, чтобы решил, что лучше: вынести его оттуда, или провести в дом кого-нибудь, кто сможет вместе с тобой просмотреть воспоминания.

— Провести?

— Да. Используя Кольцо Согласия.

— Но я не умею...

— Я знаю. Но, думаю, это поправимо. Ты блестяще вызываешь Патронуса, а это магия не менее сложная, чем Кольцо. Однако прежде, чем ты решишь, я бы хотела предупредить тебя, что Омут Памяти — очень ценная вещь, — МакГонагалл слегка поморщилась. — Даже бесценная. Альбус оставил его тебе. И о причинах этого... поступка мы уже не можем его расспросить.

— А... в чем его ценность, профессор? — спросил Гарри, не дождавшись продолжения.

— Ценность? Да этот Омут вообще единственный о котором мы знаем! Он очень древний. Откуда он взялся у Альбуса, я не знаю. Впрочем, как и то, откуда у него взялся феникс и все эти удивительные приборы...

— Но... разве это не обычный э-э... прибор? Ну, ваза эта?

— Нет. И пользоваться ею умеют далеко не все. Министерство после... — МакГонагалл тяжело вздохнула. — После гибели Альбуса Министерство хотело забрать Омут для своих нужд. Но они не нашли. Я потом только прочитала в письме Дамблдора, что он оставил его тебе и хранится тот будет в твоем лондонском доме. Надеюсь, что он там. Но наверняка этого никто не знает, мы не заходили в дом с тех пор...

Гарри сидел, ошарашенный этой информацией. Действительно, он больше нигде не видел и ни от кого не слышал про Омут Памяти. Но мало ли вещей, о которых он никогда не слышал! А теперь... Теперь этот раритет принадлежит ему. И желающих им завладеть немало...

— Профессор, а он точно оговорил, что Омут должен быть в доме на площади Гримо?

МакГонагалл кивнула.

— В таком случае он не должен покидать того дома, — твердо сказал Гарри. — Возможно он заколдован или еще что-то в этом роде...

— Ну что ж, тогда мы должны заняться с тобой Кольцом Согласия, — после долгой паузы сказала МакГонагалл. — Значит я не зря забрала тебя с занятий. Если все получится, то уже сегодня ты сможешь провести кого-нибудь с собой в дом и узнать, что именно с тобой сделал Сам-Знаешь-Кто.

— Волдеморт наложил на меня заклятие Империус, — сказал Гарри, не понимая, что именно хочет узнать директриса.

— Нет, Гарри, — голос МакГонагалл дрогнул. — Это не Империус. Это какое-то совсем другое заклинание. И не разобравшись в его природе, мы не можем его снять. Я никогда не видела ничего подобного.

— А это Кольцо... применяя его, я буду терять свою магическую силу?

— Нет, не будешь. Ты будешь ее отдавать, а не терять.

Гарри посмотрел на профессора удивленно: а какая, собственно, разница?

Три часа спустя он так и не мог понять, в чем разница между "отдавать" и "терять". Единственное, что он чувствовал: сил у него больше не осталось.

— Выпей КЭА и прогуляйся, — сказала МакГонагалл, поняв, что ее ученик так устал, что не сможет не то что Кольца Согласия, но даже простейшего заклинания сотворить. — Потом возвращайся. Если постоянный фон сумеешь научиться держать, то после обеда можно будет отправляться в Лондон. Ты уже решил, кого бы хотел с собой взять?

— Рона и Гермиону, — ответил Гарри, поднимаясь.

— Нет-нет, Гарри, я имела ввиду взрослых!

— Взрослых не возьму. Дамблдор говорил, что доверять я могу только Рону и Гермионе. Извините, профессор.

Он сжал зубы и, не дожидаясь ответа, вышел из домика директрисы. Это было невежливо, но сейчас ему было все равно, что чувствует директриса. Он должен был все обдумать. Но, гуляя по аллеям Дамфриса, у него то и дело вспоминал изумленно-возмущенное лицо обычно такой хладнокровной МакГонагалл.

...После обеда целая толпа волшебников отправилась на площадь Гримо. Выскочив из камина в магазине Фреда и Джорджа, Гарри обнаружил мистера и миссис Уизли, Саймона и обоих близнецов, которые уже ждали его. Вскоре, полыхнув зелеными искрами, показались Рон и Гермиона. МакГонагалл выбралась из камина последней и, окинув взглядом собравшихся в комнате, фыркнула:

— Пожалуй, этот склад не предназначен для собраний...

Но более просторного помещения в распоряжении близнецов не было, разве что магазин закрыть. Так что пришлось дискутировать здесь. Гарри заявил со всей твердостью, на какую был способен, что возьмет с собой только Рона с Гермионой. Все оставшиеся тут же набросились на него с просьбами и аргументами. Поднялся такой шум, что из торгового зала прибежал продавец, узнать, не напали ли на магазин Пожиратели...

В конце концов, оставив крайне недовольных близнецов и их маму в Косом переулке, остальные вышли в магловский Лондон и двинулись к площади Гримо. Спрятавшись под мантией-невидимкой, Гарри по одному провел в дом Рона, Гермиону и мистера Уизли — единственного из взрослых, кого он согласился впустить. Гермиона шепотом спросила, имеются ли у Гарри основания для столь упорного желания оградить свой дом от опытных волшебников, или это, может быть, тоже влияние Волдеморта?

Основания у него были. Они возникли когда Гарри узнал, что Дамблдор неведомым способом, уже после своей гибели, переправил Омут Памяти в запечатанный дом на площади Гримо. Получить доступ к этому уникальному сосуду Гарри хотел без посторонних, поскольку не хотел, чтобы случайно какое-либо из его воспоминаний о хоркруксах увидел кто-либо, кроме Рона и Гермионы. МакГонагалл научила его извлекать память и даже упаковывать ее в пустой флакончик, но Гарри не был уверен, что извлекает он именно то, что хочет. Вначале следовало бы убедиться, что все работает как надо.