Книга 2_Синдром Колдуньи

— Вопрос риторический, но интересный. Умею оказаться в нужное время в нужном месте.

— А расскажи, как вы с Печориным познакомились? — вдруг попросила я.

— С Печориным? Совершенно случайно. Дело было так...

Погожим апрельским днем в школу, где учились Артемий и незабвенная Лика Ландышева, ветром перемен занесло важную столичную птицу. На отсутствие родителей или, на худой конец, опекунов глаза почему-то закрыли, документы приняли и зачислили московского гостя в выпускной класс. Сразу, почти что с улицы. Хотя почему "почти"? С улицы. Тем фактом, что новый ученик нигде не прописан и недавно сменил паспорт, либо пренебрегли, либо не сочли нужным заметить. Вампиры города берут, а класть палец в рот Бенедиктовичу можно только при наличии лишних пальцев.

Воропаев тогда худо-бедно оканчивал восьмой класс. Елена Михайловна оставила его на седьмой урок, перерешивать заваленный зачет по нервной системе, дабы неповадно было отлынивать. Звенит звонок, начинается сорокапятиминутная пытка. Одиннадцатый "Б" с зубным скрипом внимает эволюционному учению, а Артемий на задней парте пытается вспомнить строение спинного мозга. Петрова нет-нет да поглядывает на заморскую птицу, вальяжно развалившуюся на первой парте и всем своим видом демонстрирующую: ему что Дарвин, что Тургенев — одно лицо, оба бородатые и оба с умным видом чушь несли.

После урока Штирлица попросили остаться. Воропаев незаметно шмыгнул в смежную с кабинетом комнатку — "предбанник", где Михайловна хранила допотопный микроскоп, наглядные пособия, старые учебники, непроверенные тетради и скрипучий скелет по прозвищу Йорик. Шмыгнул без всякой задней мысли, работу в шкаф убрать, ну и услышал...

— Не понимаю, о чем вы.

— Всё ты прекрасно понимаешь, — начала сердиться Петрова. — О чем они только думали?! Здесь же люди находятся, дети...

— А я, по-вашему, нелюдь? Впрочем, вы биолог, вам виднее.

— Прекрати паясничать! На дух не переношу вашего брата.

— О, вам и мой брат насолил? И когда только успел, чертяка? — бесшабашно фыркнул новенький. — Если память не спит с другим, его шлепнули лет семьдесят назад. Правда, это был не совсем мой брат — так, племянник второй жены батяни...

В воздухе запахло озоном. Елена редко выходила из себя, но, если такое случалось, возвращалась поздно.

— Это совсем не смешно! Страх потеряли! Ладно, Москва — большая помойка, в ней только горных троллей нет. Живите себе в столице, никто не против, но тут вам делать нечего!

— Слушайте, как вас там?.. Елена Михайловна, мне некуда идти, понимаете?— голос "заморской птицы" стал жалобным. — Хоть в парке на лавочке, только не в Москве. Я не буйный, клык даю! Отсижусь в вашем заведении, доступ к счетам получу и arrivederci...

— Раз тебя ищут, то обязательно найдут, — констатировала биологичка. — По-хорошему, выдать своим же и не мучиться, иначе хлопот не оберешься. Пригреем гадюку на груди!

— За что вы нас так ненавидите?— резко спросил парень.

— А за что мне вас любить? — вопросом на вопрос ответила она. — Что живые, что мертвые — дела не меняет. Нежить, она и в Африке нежить.

— Сама такая, — буркнул себе под нос "нелюдь", — расистка! Хорошо, пускай мы нежить. А вы тогда кто? Сим-селябим, блин! Шарлатаны!

— Кровопийцы! Дожили, ругаюсь с мальчишкой, — вздохнула Петрова и крикнула: — Да выходи ты, у Йорика скоро рука отвалится!

— Кому это вы? — удивился вампир.

— Эх, зеленый ты еще. Есть тут у нас одно юное дарование...

— Так и познакомились, — закончил Воропаев. — Я впервые воочию увидел вампира, а на следующий день подбил ему глаз.

— За что?

— За разжигание межрасовых конфликтов. Еле растащили нас. Драться Женька не умел, пришлось помиловать и ограничиться фингалом. С недельку друг на друга рычали, где-то столько же плевались, а в начале мая он перебрался ко мне...

— Ну и ну! Вот как, значит, живет простой рабочий люд, — Печорин покосился на подставку для обуви, из которой торчал одинокий мужской ботинок сорок четвёртого размера. — Твоя туфелька?

— Разувайся, умник, мать с утра полы помыла. Хотя постой-ка, щас мы тебе проверку на вшивость устроим...

Артемий прошел на кухню и открыл балконную дверь. Удержав за ошейник рванувшегося пса немецкой породы, доверительно сказал тому:

— Рик, оцени гостя. Только, чур, на зуб не пробовать!

— ТЫ СООБРАЖА-А...?! — заорали из прихожей.

Эрих клацнул зубами, и вопль оборвался. Вампир быстрее кошки взлетел на шкаф и шипел оттуда на мирно урчащую овчарку. Пес улёгся рядом с подставкой, опустил морду на лапы и глянул на хозяина. Мол, как я его? Угодил?

— Молодец, Рик! Слезай, Дракула, проверку ты прошел.

— Сначала убери этого!!!

— Да ты, никак, собак боишься?! Кому расскажу — не поверят. Место, Рик! Иди, пожуй чего-нибудь.

Дождавшись, пока враг скроется в логове, Печорин изящно спрыгнул вниз.

— Тебе вообще никто не поверит, — огрызнулся он, брезгливо отряхиваясь.

— Поживем — увидим. Ты есть хочешь?

Позавчерашний суп шел на ура, только ложка звенела.

— Но-но, не увлекайся! Не один здесь, — Воропаев оседлал трехногий табурет и, подперев голову рукой, смотрел, как гость уписывает лапшу. — Ты когда в последний раз обедал, Дракула?

— На той неделе, — булькнул компотом тот. — Не боись, хавчик мне любой пойдет, на икру с шампанским не претендую. Раза два в недельку поем, и ништяк.

— А кровь?

Печорин откусил от бутерброда.

— Что "кровь"? Раз в десять дней — стандарт, но минимум нужен, иначе подохну. А ты и рад будешь... Серьезно, — хмыкнул он в ответ на поднятую бровь, — вот скажи, на кой черт ты мне помогаешь?

— Говорила мама, что глупость не лечится, а я не верил. Надо было тебя, придурка, в том клоповнике оставить? Не вопрос, можем вернуться, — любезно предложил Артемий.

— Сам ты придурок! В чем я прокололся? — неохотно спросил вампир. — Там ведь кроме меня кучу народа было.

— Ты себя в зеркало видел, звезда Голливуда? Одна курточка на три средние зарплаты потянет. Попроще одеться не судьба?

— Куда уж проще?— нахохлился гость, доедая бутерброд. — И так бомжа бомжой.

— Кстати о бомжах. Надумал?

— А куда деваться? С тобой хоть нескучно, малявка...

Хлеб внезапно встал комом в горле. Вампир закашлялся, замахал руками.

— Кх... кх...кхе... хва...ит!

— На будущее, малявки отличаются злопамятностью, — Воропаев великодушно оставил его в покое.

— Буду знать. Получается, мне можно остаться?

— Можно, только осторожно. И, разумеется, не задаром.

— Я на мели, — развел руками Печорин, — давай под честное слово?

— Неплохо бы, конечно, тебя как липку ободрать, но тариф нынче другой.

— И чего тебе надобно, старче?

— Улыбнешься, когда я скажу. Хорошо так улыбнешься, качественно, во все тридцать два... или сколько там у вас?

— Напугать кого-то решил, — догадался вампир, — своими силами никак?

— Своими силами неинтересно.

— Ладно, согласен.

— Не беги впереди паровоза, — хмуро осадил его Артемий. — Условия проживания узнать не хочешь?

— Ну, излагай. И компотику плесни, будь другом!

— А нигде не треснет? Всё просто, как дважды два: тебя нет, не видно и не слышно. Спишь в моей комнате. Когда кто-нибудь дома, сидишь там и не высовываешься. Марго я лапши на уши еще навешаю, а матери врать не стану. Узнаю, что приближался к ним, тебе не жить.

— Да я и так "нежИть", — грустно рассмеялся Евгений. — Не трону, будь спок! Шкура дороже. Переть у вас всё равно нечего... Можно тупой вопрос?

— Валяй.

— Вот ты зовешь сестру "Марго". Почему? "Ритка" ей как-то больше к лицу, на королеву не тянет, не обижайся.

— Мне не нравится имя "Ритка". Скоро сам всё поймешь.

Вампир кивнул и больше не приставал. В ближайшее время можно не беспокоиться, до лета он как-нибудь протянет, а там видно будет.

"Чувствую, аукнется мне это упыролюбие, — невесело подумал Воропаев. — Цаца московская! На словах всё легко... Одна проблема с провиантом чего стоит! Доучится, и гнать его в шею... А Петрова меня точно убьет"

* * *

— Чем займемся сегодня? — поинтересовалась я. — Ну...ммм... кроме очевидного.

— Ох уж это "кроме очевидного". Есть идеи?

Завтрак протекал в тихой, почти семейной атмосфере, нарушаемой лишь поскуливанием Арчибальда. Щенка накормили согласно положенной норме, но он упорно требовал добавки. Нельзя, глупый, плохо потом будет! В отместку меня небольно куснули за ногу.

— Давай погуляем. Здесь так красиво, а мы половины не видели! За поселком вроде лес есть...

— Встречное предложение: я улажу один горячий вопрос, ты подучишь наложение щитов и после обеда узнаешь, зачем надо было брать купальник.

— В баню пойдем или опробуем бассейн? — иные варианты на ум не шли. — Но зачем тогда щиты?

— Узнаешь.

Наспех покончив с едой, мы вышли во двор. Погода была прекрасная, принцесса была... принцесса просто была. Ночью прошел дождь, и всё вокруг блестело росой, точно умытое. Свежо, если не прохладно: солнце нежилось где-то на другом конце поселка. Арчи гавкнул, нарушая тишину. В ветвях яблони чирикнула птица, встрепенулась, стряхнув на землю капли росы, и порхнула на другое дерево.

Артемий показывал мне пристройки и все смежные территории, в том числе сад и огражденные угодья. С ума сойти, тут же целая плантация! Куда девать такие огороды?

Времянка, поразившая великолепием убранств. Комната отдыха с кожаной мебелью, кондиционером, хрустальной посудой и пейзажами на стенах.

— В. Романычев-Злободневный, — прочла я в углу полотна, где был изображен летящий по волнам алый фрегат. — Это тот самый, да?

— Ага. Авторская серия, название банально до тошноты: "Морские легенды". Подарок от мсье Злободневного, тайно влюбленного в нашу Марго, — мельком пояснил Воропаев. — Говорят, как художник он небезнадежен, иначе бы Котик в него не вкладывал.

Комната с бассейном облицована плиткой цвета весеннего неба на стенах и морской волны на полу. Приглядевшись, можно было различить силуэты чаек и яхты, вблизи походивших на причудливые разводы. Сам бассейн имел глубину два с половиной метра и подсвечивался снизу. Предусматривались встроенные в потолок лампы, но при желании никто не запретит зажечь свечи. Примыкающая "парилка" была уютно-небольшой и умопомрачительно пахла деревом. Кедром или сосной — я не разобрала.

— Неплохое приданное, верно? — усмехнулся мой начальник, отрывая от обнюхивания панелей. Ничего не могла с собой поделать. Наверное, я древесный токсикоман.

— Не боитесь, что в один прекрасный день вас обворуют?

— Хотел бы я взглянуть на этого вора. Марго дотошная: всё, включая последнюю пепельницу, строго учтено и зачаровано от кражи мной лично. Ее работнички не идиоты, знают, что клептомания — болезнь опасная. Хотя с таким контрактом... Видела "домики" по соседству? Те, кому трудно добираться до службы, живут там. Умеренно, но неплохо живут. Впечатляет неискушенного зрителя.

— Но тебе здесь неуютно, — поняла я.

— Есть такое дело. Слишком уж всё... богато, как в европейской гостинице. Давит на психику. Красиво — да, удобно — да, но давит. Стихия Марго, не моя. Приехать в гости, пожить недельку — не проблема, вот только обосноваться здесь я бы не смог.

Возможность по достоинству оценить и бассейн, и баню мне пообещали на днях, а пока усадили разучивать заклинание. Артемий вернулся в дом и долго общался с кем-то по телефону. Стоит чуть-чуть напрячься, и я услышу, что он говорит собеседнику, но какой смысл? Я ему верю, невзирая на жгучее любопытство. Интуиция подсказывала: "горячим" вопрос назван не просто так и касается нас обоих.

Когда с теорией было покончено, я приступила к практике. Определить, сработало или нет, можно выйдя на улицу или взглянув магическим зрением. Правильно выполненные чары имеют определенную "ауру". "Аура" присутствует, но какая-то неправильная, с прорехами. Ошиблась где-нибудь в середине или упустила момент контакта с источником. Так и есть, стоило мне повнимательнее "открыться", как прорехи ушли. Окрыленная успехом, я потеряла нити, которые нельзя терять, и щиты растаяли. Тьфу ты ну ты! По вискам и шее ползли капли пота, несмотря на климат-контроль. Эта песня хороша, начинай сначала. Поехали! Per aspera ad astra...

Воропаев выслушал заговор в моем исполнении, подправил неверное ударение (последняя упрямая "дырка" исчезла) и велел "собирать манатки".

— Еду с собой возьмем, чтобы не бегать, как в копчик укушенные. Твоего троглодита придется брать тоже.

— Троглодита я в любом случае не оставлю. Это ведь не опасно?

— Ты мне веришь?

— Веришь, — эхом откликнулась я.

— Абсолютно безопасно. Собирайся.

* * *

С групповой телепортацией у меня самые что ни на есть неприятные ассоциации: тело будто насильно уменьшают в размерах, не хватает воздуха, накатывает тошнота и паника, но сегодня всё прошло без сучка и без задоринки. Корзина — мы предварительно закрепили ее магией, а на притихшего Арчибальда натянули тройную защиту, — осталась на месте, щенок внутри испуганно скребся.

— Маленький мой, с тобой всё в порядке?

Ответом послужил отпечаток зубов на пальце. Раз кусается, цел и невредим.

— Где это мы? — пока я вижу только деревья, лавочки и кованую ограду. Вдалеке белеет какое-то здание.

— Санаторий. Нам не сюда, идем.

Куда ты ведешь нас, Сусанин-герой? Но, судя по всему, проводник отлично знал дорогу: вскоре мы вышли за ограду. А вот и табличка! "Оздоровительный центр "Ко..." Нечестно, я хочу дочитать!

— Идем, идем.

Дорожки с плиточкой, клумбы, вывески кафе. "Одиссей", "Ямайка", "Тайфун"... Силуэт Колеса обозрения, "тарзанка". Люди навстречу практически не попадаются, человека два-три. Поднимаемся по ступенькам... Набережная!

— Ты привез меня на море?!

— Точнее сказать, принес. Нравится?

— Обалдеть!

Я повисла у него на шее, но помешала корзинка. Пришлось возвращаться в амплуа "взрослого адекватного человека".

Над входом в Центральный пляж располагалось электронное табло: "13.05.201* ТЕМПЕРАТУРА ВОЗДУХА: 27 RС. ТЕМПЕРАТУРА ВОДЫ: 20 RС" Если сейчас такой май, то что же будет в июле?

— Брехливый у них градусник, вода прохладнее.

— Мы собираемся купаться? — я думала, просто на берегу посидим, морем полюбуемся...

— А что тебя смущает?

— Холодно.

— Интересно, зачем тогда ты битый час возилась со щитами?

Вас поняла, вопросов больше нет. Хотя нет, есть: а как на психов смотреть не будут? На улице теплынь, не спорю, но в такую погоду хозя... и местные в воду не полезут.