Книга 3_Клятва графа Калиостро

Воропаев был краток. Накормила-одела-обула-проверила-отдала? Утку в духовку поставила? Умница, дочка. На обед не жди, вечером буду. Веди себя хорошо, сильно не напрягайся.

— Я тоже люблю тебя, дорогой, — пробормотала так, чтобы не слышала Галина. И уже ей: — Таможня дала 'добро', идите, — давать какие-либо наставления Пашке в присутствии его непосредственной родительницы было глупо.

Не утруждая себя прощанием, ведьма увела ребенка. 'Когда начнете вести себя по-человечески...' Сомневаюсь, что в нашем случае это возможно!

Как госпожа Фильчагина переступила порог нашей квартиры, почему я так запросто отдала ей ребенка и вообще?.. Всё просто, на самом деле. На следующее утро после возвращения рыболовов нам позвонила Марина Константиновна. Якобы Галина вломилась к ней посреди ночи, продрогшая, потерявшая память и безмагичная. Кто такая — помнит, сына — помнит, свекровь-квартиру-бывшего мужа — тоже помнит, но откуда свалилась — сплошной белый шум. Ни про какую командировку знать не знает. Что делать? Артемия вся эта мексиканская сериальщина жутко взбесила. Не то что бы он не хотел узнать о судьбе пропавшей Галины, но... сами понимаете. Печорин полез с комментариями и попал под раздачу: 'Раз такой умный, вызывай такси и езжай сам!' Наученная опытом, я больше помалкивала. Воропаев помчался разбираться.

Галина действительно не помнила, где находилась последние полгода, и была неприятно удивлена, что бывший муж успел с ней развестись. Что у нее забрали ребенка и не собираются отдавать — тем более. Артемий, далекий от сентиментальности и щепетильности в тех случаях, когда дело касается нашей безопасности, 'прочитал' ее память вдоль и поперек. И ничего. Пусто, хоть шаром покати. Из сознания будто выгрызли кусок объемом в полгода, и по отпечатку 'зубов' ничего толком не понять. Работали с видимой небрежностью, но профи — наверняка.

— Радуйтесь, что она жива и здесь, а не протирает штаны во МКООПе, — заявила Елена Михайловна. — Раз так, спецслужбы решили, что она неопасна. Снести память — обычная практика. Вытянули, что нужно, и свободна, незачем забивать голову лишней информацией. Фу, как грубо выполнено! — волшебница зацокала языком. — Могли бы и поаккуратней, не дрова рубили!

— Но почему я не?.. — необычайно робко начала Галина.

— Не вожу дел с маньяками-психопатами, однако, думаю, вряд ли тебя брали на роль правящей 'верхушки', — съязвила Петрова. — Принеси-подай, сбегай туда, а когда всё принесла, подала и везде сбегала — выпили за твое здоровье. Причем, тебя. Домой-то полудохлая вернулась. Небось, пролежала в каком-нибудь подвальчике, пока не откопали. Сдать бы тебя в санаторий, по-хорошему, лет на пять, — протянула она. — Нервы кошмарные. Но это уже не мне решать. Ты имеешь полное право не отдавать ей ребенка, — обратилась Елена к Воропаеву, — закон будет на твоей стороне. Разъяснять на пальцах, надеюсь, не нужно, Галина Николаевна? Раз в неделю повидаться вам вот так хватит, пока не начнете вести себя по-человечески. Как начнете, сеансы можно будет продлить. Но, повторюсь, это только мое мнение. Думайте сами, решайте сами, а я пошла тесты для девятых составлять.

Артемий с мнением наставницы всегда считался. Галина может забирать Пашку в любой удобный для себя день недели, приходить в гости... (на этом месте я от души возмутилась, и с гостями решили повременить). Рыжей ведьме всё это объяснять не пришлось — сообразив, на что пошла и чего сумела избежать, она только радостно кивала. Как Воропаев объяснял всё матери — ума не приложу, как уговаривал на компромисс Павлика, у которого наконец-то нашлась любимая мама — боюсь представить.

— Нефиг было жениться, — фыркал Печорин в веб-камеру. — А раз женился, нефиг было разводиться. Брехня, что водку возят на обиженных — ее возят на шибко честных. Брал бы пример с меня, и...

Остаток фразы заглушили звучный треск и отборный англо-американский мат. На заднем плане тройняшки как раз потрошили гигантского плюшевого жирафа, а мама Рейчел доступно объясняла детям, где они ошиблись.

Вернувшись в настоящее, я налила себе чаю и позвонила Элке. Давненько мы с ней не общались. Общие темы для разговоров находить всё труднее и труднее, а учитывая любовь подруги к 'свободному полету', иногда и вовсе невозможно.

Это Элла. Скорее всего, я сейчас дома, но не хочу разговаривать с одним *цензура громко и фальшиво кашляет* Оставьте свое сообщение, и если я не перезвоню, значит, это — вы.

Я грустно нажала 'отбой'. Стиральная машинка неаппетитно чавкала своим содержимым, на плите мелодично булькал борщ. Арчибальд, повздыхав у меня над душой и ничего не добившись, ушел в прихожую — спать до прогулки. Домовые переругивались в гостиной, но было заметно, что процесс переругивания для них привычен и даже приятен. Все заняты делом, кроме меня. И погода на улице, как назло — жуть с дождем, носу не высунешь. От вышивания, вязания и прочих давно пальцы болят и глазки в кучку собираются. Кино, что ли, какое-нибудь глянуть?

Не успела я включить компьютер, как зазвонил телефон. Наверняка Элька решила убедить, что я — не то самое?.. Впрочем, с нее станется и вовсе забыть про автоответчик, а потом долго удивляться.

На экране мигал домашний номер родителей. Мамин умирающий голос ввел меня в кратковременный ступор.

— Алло, дочь... ты не можешь сейчас приехать? Мне что-то плохо... Ой... Вера! Ты меня... слышишь?

— Мам, я сейчас приеду. Что у тебя болит?

— Я не знаю! — застонала мама. Моя мама, у которой даже голова никогда не болит! — Мне просто плохо! Мне очень плохо! Я...

— Ты в 'скорую' звонила? — крикнула я, на ходу напяливая пальто. — Алло! Алло!

Но телефон молчал. Я напрасно держала кнопку включения — не включался. Зарядки было много, значит, с концами. Твою, блин, дивизию! Второй вечерний втык мужу: что за дела, с июня-месяца женаты, а домашнего телефона как не было, так и нет?! Ладно, включили голову и действуем по обстоятельствам.

Первым делом я постучалась к Нине Густавовне и вызвала 'скорую помощь' от нее. Хотела набрать в службу такси, но помчалась на остановку, на автопилоте прикинув, что маршрутки по Центру ходят каждые десять минут, а ждать такси тем более, утром — это все сорок.

На остановке, как обычно, толпа. Тепло одетые граждане, закрыв на время зонтики, косятся на мои линялые штаны, удобно закатанные до колен, в сочетании с пальто и толстыми шерстяными носками с узором 'в олень', выглядывающими из кроссовок. Но мне впервые чихать на чужое мнение с высокой колокольни. Лишь бы с мамой всё было в порядке, а простудиться мне не дадут. Заставляю себя успокоиться, потому что в животе опять что-то покатилось. Случись что со мной или с детьми, Воропаев меня убьет.

Мимо летит 'скорая помощь' с включенной мигалкой. Будем надеяться, что та самая, в правильном направлении. Поминаю добрым словом некстати сдохший мобильник. Долбанные технологии! И ведь раньше люди как-то без них обходились...

К остановке подходит темноволосая женщина лет тридцати с чересчур ярким, совершенно не идущим ей макияжем. Озирается, будто кого-то ищет. Достает из сумочки сигарету, закуривает.

— Который час? — хрипло спрашивает она, не обращаясь ни к кому конкретно. Наверное, тоже без телефона. И без часов.

— Без двух минут одиннадцать, — отвечают ей.

Женщина становится буквально в шаге от меня. Ничего удивительного — единственный свободный закуток. Сигаретный дым лезет в ноздри. Меня вот-вот стошнит. Отвыкла: муж, как узнал, все сигареты повыкидывал, даже на балконе не курит.

— Вы не могли бы... — остальное за меня договаривает позеленевшая физиономия.

— Простите, пожалуйста, — бормочет она и, затушив сигарету, бросает ее в пустую урну.

Маршрутка на перекрестке ждет 'зеленого' сигнала. Седьмое чувство, рожденное магией и не до конца потухшее, заставляет вскинуть голову. Мне вдруг мерещится какая-то смутная тень на крыше многоэтажки напротив.

Канареечного цвета 'Газель', наконец, подъезжает к остановке. Я делаю шаг вперед, надеясь успеть занять место у водителя. Удар в висок прилетает из ниоткуда. Последнее, что я слышу, это дикий вопль той самой курящей женщины.

Катя Крылатова.