Желание

— Иногда мне всерьез жаль, что ты такой прямолинейный.

— Мне тоже. Но это правда — ты, Лети, всего лишь ступенька, чтобы столкнуть твоего отца с трона.

— И что мне с этим делать?

— Быть осторожной.

— Это значит не встречаться с тобой? — я посмотрела ему в глаза, что всегда давалось мне с трудом.

— В первую очередь, да. Ну и еще не подписывать важные бумаги, не лезть не в свое дело и не болтать лишнего.

— Из всего списка я выполню разве что "не встречаться с собой" и то, потому, что ты уходишь. Когда?

Тайлер снова посмотрел на окно.

— Надеюсь, что в ближайшие пару дней.

— А куда?

— Я же сказал — не болтать лишнего, — и он чуть заметно улыбнулся.

Мне казалось, что все повторяется. Старая квартиры в трущобах, холод, на мне куртка с чужого плеча и Тайлер, с которым нужно навсегда расстаться. На этот раз по-настоящему.

— Как жаль, — проговорила я, прикрывая глаза и прислоняясь спиной к дверному косяку. — Как жаль, что мне придется вернуть куртку — на улице жуткий ветер.

— Ну так оставь себе. Мне она ни к чему.

В этот момент я как раз строго-настрого приказала себе не плакать и, собравшись с силами, улыбнулась. Правда, улыбка вышла фальшивой и пришлось ее тут же стереть.

— Тайлер, я так ничего о тебе и не знаю. Ни имени, ни адреса — ни-че-го.

— Тем лучше.

Куртка, которую я только что собиралась отдать законному владельцу, не спасала от сырости и прохлады, буквально пропитавших этот дом. А, может, мне было холодно совсем не от них.

Где-то снаружи противно звенел флюгер и больше всего хотелось сорвать его и бросить куда подальше.

— Ты живешь здесь? — спросила я у Тайлера, чтобы прервать затягивающуюся паузу и возобновить разговор. — В прошлый раз мы встретились в месте куда лучше.

— Это укрытие, Лети. Правда, теперь придется искать новое.

— Из-за меня?

Он не ответил, но я поняла, что это "да".

— Прости, — глупое слово.

Разве им можно высказать все, что я ощутила в этот момент? Разве оно может просто взять и объяснить, почему каждый раз, стоит мне к чему-то прикоснуться, я все разрушаю? С первого дня только и делаю, что совершаю ошибки. И все бы ничего, если б те касались только меня, но, увы, они приносят неприятности другим.

Посмотрев на время, я с ужасом поняла, как мало его осталось и как бесполезно потрачено.

— Нужно идти.

Тайлер все еще наблюдал за улицей и, кажется, эти наблюдения его не радовали.

— Выключи свет, — резко сказал он, почти скомандовал.

— Что? — погруженная в свои мысли, я не сразу сообразила, что требуется сделать.

— Свет лучше погасить.

Тайлер как обычно двигался бесшумно и уже стоял рядом со мной, левой рукой дотянувшись до выключателя, так похожего на те, что были в моем мире.

Темнота поглотила нас обоих, в очередной раз оказавшихся слишком близко.

— За нами следят? — почему-то понизив голос, спросила я.

— Возможно. Я не уверен.

— Лучше перестраховаться, да?

— Если ты не хочешь попасть в лапы полиции.

Мне стоило ругать себя самыми последними словами, а еще поскорее отсюда убраться. Сбежать, сдаться полиции, пуститься прямиком через весь Нижний город к Райвену — что угодно, только не делать того, чего очень хотелось.

Тайлер был рядом, и в этот момент хотелось остановить время.

В темноте, едва разбавленной тонкими лучиками света, лежащими серебристыми изломанными линиями на полу, я смутно различала черты его лица. Ладони, легшие на мои плечи, их уже знакомое тепло. Дыхание, коснувшееся щеки.

— Мне не хочется уходить, — еле слышно шепнула я, привставая на носочки и проводя пальцем по его колючей щеке.

Плевать! Плевать на все и на всех! На все правила этого проклятого мира.

Сейчас я целовала мужчину, который вот-вот пропадет из моей жизни навсегда, за которым я бы пошла хоть на край света, посылая все остальное куда подальше. Мужчину, с которым нас разделяют сотни и тысячи условий и законов, придуманных неизвестно кем. И это было сильнее всего, что случилось раньше. Сильнее прошлого, где я осталась одна накануне свадьбы, сильнее оков, называемых обручальным кольцом, что красовалось на пальце, сильнее долга перед семьей, ставшей своей и страха перед будущим.

Больше всего на свете мне хотелось уйти вместе с ним. На какой-то миг даже показалось, что я смогу. Но через мгновение стало ясно, какой бедой это обернется для всех остальных.

Наверное, так и ломаются судьбы — из чувства долга и исключительно благих намерений.

— Потерпи немного, я скоро уйду, — сказала я, крепко обняв Тайлера и в очередной раз запрещая себе плакать.

Странно даже, мне удавалось сохранять спокойствие в самых сложных и опасных ситуациях, а тут я готова реветь навзрыд. Не просто реветь, а устроить настоящий потоп, лишь бы только никто никуда не уходил и это мгновение длилось вечно.

Тайлер не стал ничего говорить в ответ. И правильно — если я услышу его голос то и впрямь разревусь. Дело тут не во влиянии и внушении, дело в том, что впервые за все время я чувствую что-то настоящее, и это делает меня живой.

Иногда чувствам лучше не давать названий, чтобы было не так больно.

— Сейчас ты выйдешь из дома, — наконец тихо заговорил Тайлер, склонив голову ко мне. — Повернешь налево и выйдешь к тому самому перекрестку, где тебя будет ждать Шен. Запомни одно — мы с тобой никогда не были знакомы. Лети? Ты понимаешь?

— Угу, — закивала я, чувствуя — еще минута и расплачусь.

Дальше все было как в тумане. Мы спустились вниз.

Я ступила на шаткое крыльцо. Позади жалобно заскрипела дверь, а в лицо ударил холодный ветер.

Обернулась. Тайлер стоял в сумраке дверного проема. Слишком большой риск для человека, который скрывается. Наверное, ему так же тяжело проститься со мной.

Я сделала три шага назад, обняла его и поцеловала.

— Прощай. Мне очень жаль, — все, что удалось сказать.

А дальше была дорога, почти невидимая за пеленой слез, быстрые неровные шаги и машина Шена, маячащая у поворота. Еще была чья-то тень, скользнувшая вдоль покосившегося забора, где болтался оторванный ветром лист металла.

Я совершенно не обратила никакого внимания и поспешила к автомобилю брата.

* * *

Было чистым безумием переступать опасную, но такую манящую грань в отношениях с Тайлером. Кто он такой, я не знаю. Видела его всего несколько раз в жизни и уже готова идти на край света, только бы не терять.

Всю оставшуюся ночь после приезда домой в багажнике автомобиля Шена, пыталась успокоить себя. Брат тоже заметил, что я сама не своя, но спрашивать не стал. Негласный договор не обсуждать личную жизнь работал. Но Шен, конечно же, все понимал и даже больше — сочувствовал, ведь теперь мы были полностью равны. Оба оказались заложниками запретных чувств.

Уснула я только перед самым рассветом на пару часов. Перед глазами маячила какая-то мутная мгла, то и дело сон прерывался. В итоге, я встала совершенно измученной и донельзя бледной.

Попыталась собрать себя в кучу, принять привычный невозмутимо-светский вид по примеру Марилен. Закончилось все тем, что просто разрыдалась в гардеробной над очередным платьем от кутюр.

Что со мной происходит, было ясно как белый день. Но даже в мыслях я запрещала себе произносить хоть какие-то слова о любви. Нет, нет и еще раз нет. Теперь окончательно ясно, что нужно выбросить опасные глупости из головы, смириться и как следует подготовиться к свадьбе.

Игры закончились, Лети, с тебя хватит.

В доме под стать моему настроению царили тревога и какое-то общее уныние, захватившее даже Марилен.

— Мам, что случилось? — спросила я, спускаясь по лестнице.

Марилен, увидев меня, всплеснула руками.

— Лети, ты ужасно выглядишь. Что с тобой?

— Все хорошо, просто плохо спала. Мам, почему ты такая встревоженная и где отец?

— В кабинете. Беседует с Флатом и генералом Риккерти.

— Что произошло?

— Я не знаю. Похоже, есть проблемы.

— Какие?

Марилен только пожала плечами.

— В любом случае, Лети, не будем лезть куда нас не просят. Пойдем выпьем кофе и займемся своими делами.

— Да, конечно, — я согласилась, но почему-то твердо знала, что дела Эриха сейчас напрямую касаются и меня тоже.

Кофе мы с Марилен пили в удручающем молчании. Мама, при всей своей способности возрождаться из пепла искусней любого феникса, заметно погрустнела. Сегодня ей почему-то не хотелось поминутно расспрашивать меня о свадебных приготовлениях и заводить беседу о нюансах рюшечек на платье. Я же молчала только потому, что слова совершенно пропали, а в мыслях только воспоминания прошедшей ночи.

По коже ползли мурашки, стоило только в очередной раз представить, как Тайлер целует меня, как его пальцы касаются моей кожи, как их тепло медленно будто бы перетекает ко мне.

Сейчас я уже не жалею и кляну неизвестные силы за то, что оказалась здесь. Теперь сама бы отдала целый мир, чтобы снова увидеть Тайлера — мужчину, которого почти не знаю.

— Лети? Лети, ты слышишь меня? — Марилен легонько потянула за руку. — Что с тобой? Ты в облаках витаешь.

— Задумалась немного, — отмахнулась я и подумала, что витаю не в облаках, а в трущобах Нижнего города. Узнай Марилен, чем ее дочь занималась прошлой ночью, ее бы наверняка хватил удар.

— В последнее время, Лети, ты меня очень пугаешь. Надеюсь, это волнение из-за свадьбы.

Опять это слово "свадьба". Ненавижу его.

Дальше я сделала еще одну ошибку, которую совершает любая женщина, проваливаясь в бездну. Стоило только на миг представить, что на месте Райвена мог бы оказаться Тайлер, тут же стало ясно, что этот образ ни за что не выйдет из головы. Неправильно, ужасно и страшно, но с этого момента я буду сравнивать, фантазировать, мечтать. О том, чему не суждено сбыться.

Это невозможно, Лети! Логически и физически, в рамках мира невозможно. Зачем ты только заговорила с ним на том вечере?

— Летиция, да что с тобой? — Марилен не на шутку испугалась. — Ты опять куда-то улетаешь.

— Я просто очень плохо спала. Пожалуй, пойду отдохну немного.

— Да уж, иди, на тебе лица нет. Может все же пригласим врача?

— Нет, не надо.

Стоило войти в комнату, как зазвонил телефон.

Райвен.

Я смотрела на дисплей и никак не могла решиться ответить. Через несколько мучительно-долгих мгновений все же решилась.

— Райвен?

— Лети, любимая, как ты?

— Все замечательно. Правда, чувствую себя неважно. Нервничаю, наверное перед свадьбой.

Он усмехнулся откуда-то издалека.

— Все пройдет великолепно, не переживай. Или ты передумала? — вопрос с подвохом. По тону неясно, всерьез он спросил или нет. К тому же, я не всегда могу понять его настроение — еще не научилась.

— Ну что ты, не передумала. Просто... Райвен, помнишь, ты решил изменить условия брачного контракта?

— Да. А что в этом такого? Просто подправил кое-какие детали касаемо имущества, приобретенного до свадьбы. Тебя это беспокоит? Лети, я бы не оставил тебя ни с чем в случае развода.

— Нет-нет, я не думаю, просто это кажется мне...

— Лети, брось. Подписание контракта — просто традиция. На деле он значит мало и мы же не собираемся разводиться, ведь так?

— Конечно, не собираемся. Не обращай внимания.

— Ты слишком сильно переживаешь. Давай увидимся сегодня? У меня свободный вечер.

"У меня свободный вечер..." — звучало как-то небрежно и протокольно что ли. Почему бы Райвену не освободить для меня целый день?

Так, стоп, Лети! Ты начинаешь придираться по пустякам. Ищешь недостатки в человеке, чтобы оправдать свою ложь, почти измену и простую истину "я его не люблю".

Да, не люблю. И не любила.

Образ прекрасного принца, так щедро подсунутый мне новым миром, заворожил и на какое-то время взял в плен, заставил принять за настоящее то, что принадлежало другой. Откуда мне, девушке никогда не видевшей роскоши и богатства было знать, что бывает по-другому. Я просто приняла то, что было у Летиции Кастелли за свое собственное, не успев как следует протереть глаза.

— Прости, Райвен, мне нехорошо, я бы хотела отлежаться, — самая мерзкая и банальная ложь, на которую способна любая. В свое оправдание могу сказать, что мне просто нужно время разобраться.

— Тебе не нужна помощь?

"Да, мне нужно помощь. Отвези меня в Альянса и помоги найти шаянского старейшину", — если уж быть честной хотя бы с самой собой.

— Нет, Райвен, не беспокойся, со мной все будет в порядке.

— Как скажешь. Лети...

В трубке повисла пауза. Я услышала позади голоса Райвена рев мотора штурмовика.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже.

Закончив разговор, я просто упала на кровать и закрыла лицо руками.

Интересно, сколько раз я лгала и ошибалась, попав в дом Кастелли? Сосчитать теперь уже и пальцев не хватит.

Ты самая настоящая дура, Лети! Когда-то тебя звали Марина и ты была другой, но ошибалась точно также. В привычном мире и со знакомым именем ты бы запросто нашла решение и не лежала безвольной тряпкой на кровати. Сейчас ты тоже справишься, нужно только немного прийти в себя и подумать.

Вечером я спустилась к ужину, но есть вовсе не хотелось. Скорее уж, нужно показать Марилен, что ее дочь не умерла, не лежит в лихорадке, не нуждается во врачебной помощи и готова к предстоящей свадьбе. Паника в доме сейчас совершенно ни к чему, а леди Кастелли-старшая способна на нее, как никто другой.

Эрих, который наконец-то освободился от Флата, выглядел уставшим и подавленным.

— Где Шеннард? — спросил он, не найдя брата за столом.

Мы с Марилен переглянулись. Я думала, что та знает, где Шен. Она думала то же самое обо мне.

— Охрана сообщила, что Шен уехал очень рано, — только и сказала Марилен. — Не стоит волноваться, дорогой. Наверное, он на тренировке, или, каком-нибудь приеме. Как там это называется у спортсменов?

— Это меня и беспокоит, — Эрих пробарабанил пальцами по столу. В этом жесте виделось хорошо скрытое волнение, прорвавшееся наружу. — Лети, после ужина зайди в кабинет, есть разговор. И передайте Шену, как только он придет, что я его жду.

— Конечно, отец.

— Милый, — Марилен, в глазах которой мелькнула беспомощная обида, уставилась на Эриха. — А я? Если есть какие-то проблемы, ты не хочешь обсудить их со мной?

— Боюсь, Марилен, что дело, которое я хочу обсудить с детьми, слишком волнительно для тебя. К тому никак не влияет на твои собственные дела. Прости, но я расскажу тебе обо всем, когда посчитаю нужным.

— Как скажешь, — ледяным тоном отчеканила Марилен.

Я представила, каково ей. Безумно обидно, что мужчина, с которым ты провела не один десяток лет бок о бок и который во многом обязан тебе, так поступает.

Эрих не раз выражал полное нежелание посвящать Марилен в деловые вопросы. Он говорил, что она слишком любит доводить все до ненужного пафоса и создавать ажиотаж, что слишком мешает любому делу.

После ужина, прошедшего в напряженном — мне казалось, что я ощущаю, как над столом мечутся электрические разряды — Эрих поднялся и жестом пригласил меня к себе.