Книга 2. Том 1. Большие перемены

Саша обнял меня за плечи и прижал к себе, легонько укачивая:

— Теперь мы знаем, что нужно делать. И будем готовы.

... а тем временем в промышленном районе Петербурга...

Машина проехала по лабиринту проездов, дорог и переулков и припарковалась возле одного из логистических комплексов. Из машины вылез представительный мужчина лет пятидесяти и два молодых человека.

— Ну. — Мужчина сурово огляделся. — Показывайте, где ваш комплекс?

— Не наш, — один из парней, похожий на джентльмена, указал на ворота с гербом, — но вот он.

Старший двинулся к проходной, парни поспешили за ним. Войдя в коридор, мужчина наклонился к окошку охраны и весомо произнес:

— Мне необходимо встретиться с вашим начальством.

— Начальником охраны или руководителем вообще? — уточнил охранник, нажимая пару кнопок на пульте перед собой.

— Вообще.

— Понял, подождите в комнате ожидания, пожалуйста. Как мне обозначить цель вашей встречи?

— Я бы хотел уладить кое-какие недоразумения с вашим руководством.

— Понял. — Охранник захлопнул окошечко и начал переговоры по внутренней связи.

Мужчина с минуту понаблюдал за ним, с неудовольствием отметив звуконепроницаемость перегородки, но был вынужден присоединиться к парням в комнате без дверей напротив турникета.

Им не пришлось долго ждать: буквально через пять минут в комнату стремительно вошел седой мужчина с военной выправкой:

— Добрый день, вы хотели поговорить с руководством Братства?

— Добрый день, — джентльмен развернулся к нем лицом и учтиво кивнул, — да, я бы хотел прояснить для себя ситуацию, сложившуюся в отношении моего сына и его друга.

— Позвольте, а как их зовут?

— Ох, — джентльмен поспешно вытащил из кармана визитку и протянул военному, — прошу прощения, я не представился. Вавилов Петр Юрьевич, заведующий кафедрой высшей математики Петербургского Университета.

— Чкалов Антон Игнатович, Старшина Петербургского отделения Братства поисковиков и кладоискателей.

— Чкалов? Вы, часом, не родственник знаменитому летчику? — визитер попытался по-светски улыбнуться.

— Однофамилец. — Усмехнулся Старшина, жестом предлагая посетителю присесть. — Но ближе к делу!

— Как скажете, — мужчина устроился на одном из стульев, — я бы хотел выяснить причину занесения моего сына и его друга в ваши черные списки.

— Ну что ж, — Полковник на секунду задумался, — для этого мы с вами должны пройти в мой кабинет, где я смогу подкрепить свои слова документально. Молодым людям придется подождать здесь, таковы правила.

— Хорошо, как скажете.

Мужчины поднялись и направились мимо замерших парней через турникет на территорию.

Вернулся мужчина где-то через час. Жестом приказал парням следовать за собой и сел в машину. Почти всю дорогу он молчал. Глядя на сурово поджатые губы отца, Дима боялся что-то спрашивать. Про Петю и говорить было нечего: интуитивно чувствуя, что случилось что-то неприятное, он строил догадки, что их ждет. Было логично, что в Братстве не стали щадить отцовские чувства профессора, выложив всю правду о подвигах бригады.

Буря грянула, когда они переступили порог квартиры Вавиловых. Поздоровавшись с женой, Петр Юрьевич прошел в кухню и присел на свое любимое место. Лариса Семеновна, прекрасно зная мужа, сразу поняла, что случилось что-то серьезное. И оказалась права.

— Знаешь, Лариса, до сегодняшнего дня я думал, что знаю собственного сына. — Мужчина оперся локтями на колени и спрятал лицо в ладонях.

— Расскажи все по порядку, — попросила она, усаживаясь рядом.

И он рассказал. О причинах суда над Петей и его матерью, о записках с угрозами, о вытребованной шантажом карте с кладом, о попытке проникнуть в логистический центр обманом, подтвержденный видеозаписью. Лариса Семеновна сидела бледная, с чуть подрагивающими губами, теребя в руках платочек. Когда муж замолчал, она только спросила:

— Они показали тебе это все?

— Да. — Петр потер ладонью лицо, словно пытаясь проснуться, — Я держал в руках копии материалов суда, читал эти записки, результаты экспертизы волоска на одном из писем, видел видеозапись в приемной Братства. Я хотел бы, чтобы все это оказалось недоразумением... я именно так и думал, когда ехал в центр на переговоры! Реальность оказалась абсолютно противоположной, Лариса. Почему?!

Он стукнул ладонью по столу. Парни за углом коридора дружно вздрогнули.

— Но это еще пол беды. Ведь через полчаса сюда придет Романская. Что я ей скажу?! Что ее сын — шантажист? Преступник?

— А вот насчет этого не беспокойся, — вдруг трезво заметила Лариса, — насколько я помню, ты только что рассказывал, что в том уголовном деле фигурировала и она!

— Ты права, я об этом не подумал, — Петр Юрьевич чуть выпрямился, осознав правоту жены, — шок оказался так силен, что я зациклился на сыне и забыл об остальных фигурантах этой истории. Но все же, что мне ей сказать?

— Просто изложи факты, вот и все. Если не поверит, то пусть сама едет в этот клуб и сама все узнает. Ты не в ответе за ее сына!

— Как выяснилось, я и за своего-то ручаться не могу, — пробормотал он, принимая от жены стаканчик с "Корвалолом".

— Со своим мы позже разберемся, когда Романские уйдут. Это семейное дело, так что не стоит из избы сор выносить.

— Ты права, Лариса.

В дверь позвонили, и Лариса Семеновна пошла встречать Романскую. Петр Юрьевич вздохнул, приосанился и поспешил на помощь жене, — соблюдение этикета никто не отменял.

... и снова район Белой дачи, дом Мечты...

Мы осмотрели домашний арсенал и пришли к неутешительным выводам: оружия требовалось больше, и главное, самого разнообразного. Этот вопрос Саша взял на себя, а я озаботилась пополнением домашней аптечки и средствами защиты.

Но для начала пришлось во-первых, включить все телефоны обратно, и во-вторых, закончить наконец, хоть как-то копию Живой карты. Правда, стройным планам в очередной раз пришлось измениться под давлением реальности. Стоило нам включить телефон, как позвонил Полковник и выложил нам последние новости в Братстве. Сказать, что мы не удивились, было бы ложью: я в очередной раз и думать забыла про Петю и его друзей, стоило нам убедиться, что очередное "слабое место" в обороне Братства устранено.

Рассказав нам о посещении Братства отцом "героев", Полковник напомнил о необходимости закончить каталоги. Вздохнув, я согласилась и засела за компьютер.

...а в это время в Америке наступило утро...

Джек еще спал, когда в дверь кто-то истошно позвонил. Ворча и проверяя на ходу пистолет, мужчина отправился вниз.

— Кто там?

— Джек, это я! Открой!

— Том?! Что случилось? — Джек рывком открыл дверь и уставился на приятеля. — Заходи.

Джек поправил форменный галстук и сел на диван в гостиной:

— Я сдавал смену, когда пришел спецсигнал на пульт: правительство объявило мобилизацию первого уровня!

— Что?! — Еще со службы в армии Рассел помнил, что это означало, что вся местная полиция становится на уровне армии и переводится на усиленный режим службы. Последний раз такое было во время затопления Нью-Орлеана.

— Нам приказано не отлучаться от города, все отпуска отменены. Краем уха я слышал, что планируется проверить списки всех ветеранов и военных отставников.

Джек рассеянно почесал живот:

— Ты хочешь сказать, что будет война?

— Я не думаю, что есть другие варианты. Землетрясений больше не предвидится, прочих катастроф тоже. Сезон торнадо, слава Богу, завершен.

— Ты всех предупредил?

— Позвонил Робину и разбудил Майки.

— Ты как, выдюжишь еще пару часов?

— Вполне, — Тому было не привыкать к сверхурочным.

— Тогда снова звони им и пусть скорее летят сюда!

Джек ринулся в спальню, разбудил жену, кратко рассказал новости и попросил сварить кофе на всех.

Через полчаса на кухне собралась тесная компания: пока Полли варила кофе и делала на скорую руку сэндвичи, Джек успел позвонить брату и своячнице с важными новостями. А там и остальные подтянулись. Заспанный Майки оказался в шортах и свитере на голое тело, а Робин даже умудрился побриться.

Джек оглядел друзей:

— Итак, наши толстозадые, осыпанные золотом правители решили повоевать. Вот только командовать будут они, а умирать будем мы, простые люди.

— У тебя есть план? — деловито поинтересовался Робин.

— Самый простой: держаться подальше от всего этого дерьма и стараться не утонуть.

1 ...ря

Трое суток упорного сражения с компьютером не прошли даром: переправив файлы верстки в типографию, я отрапортовала Полковнику о проделанной работе и свалилась без сил на диван. Теперь следовало бы разобраться с трофейной шкатулкой, так и хранящейся в сейфе, закончить копирование Живой карты хотя бы в среднем масштабе, обдумать детали новой стратегии работы со Странными Путями, но в голове оглушительно пульсировала мигрень, глаза щипало и жгло от перенапряжения, правая рука затекла от многочасового вождения мышкой и стилосом на графическом планшете.

Вообще хотелось забиться в какую-нибудь щелку и впасть в зимнюю спячку. Закрыла глаза и представила, что я просто диванная подушка. И моментально уснула.

...тем же утром в Европе...

В Париже вторую неделю стояла омерзительная погода: ливень шел пять дней в подряд, шквалистый ветер срывал зонты, вывески и дорожные знаки, температура стойко замерла на границе между пятью и десятью градусами по Цельсию. Полицейские и поднятая на ноги Национальная жандармерия едва справлялись с устранением то и дело возникающих пробок или стихийных беспорядков. Потерявшие легкий заработок на улицах африканские беженцы пытались найти новый источник пропитания, но ничего, кроме торговли или мелкого ремесленничества, они не умели. Торговать на улице из-за погоды теперь было невозможно, ремесленники во Франции в том понимании, какое было распространено в Африке — не нужны. Социальные службы не спешили открывать для них закрома, и так еле справляясь с местными безработными. Так что среди беженцев мало-помалу начались волнения. Президент и кабинет министров бормотали маловразумительные речи, убеждая население потерпеть, журналисты писали яростные статьи, но никто ничего конкретного не делал.

Поль Валентин вышел из дома, привычно осмотрелся в поисках лучшего пути через льющуюся сплошным грязным потоком воду и поспешил в сторону улицы Бельвиль в надежде поймать такси. Конечно, можно было бы добраться до ближайшей станции метрополитена, но вот уже два дня, как знаменитое Парижское метро затопило. Автобусы ходили из рук вон плохо — сказалось урезание бюджета муниципального транспорта и массовое сокращение водителей. Попытка использовать в качестве альтернативы дешевую рабочую силу из беженцев провалилась с треском — африканские водители в принципе не признавали существование правил дорожного движения и определенных маршрутов.

Заскочив по дороге в булочную за круассанами, он вежливо поздоровался с продавщицей:

— Доброе утро, мадмуазель Арлетт. Мне, пожалуйста, пять круассанов с кремом и минибагет.

— Доброе утро, месье Сорель. — Долговязая Арлетт работала в булочной-кондитерской, но сама больше походила на сухую корку. — Будьте сегодня осторожны, говорят, снова начались погромы.

Она ловко упаковала покупку в фирменный бумажный пакет и тщательно обкрутила пленкой от дождя. Расплатившись, археолог поспешил дальше. В соседнем магазине он пополнил запас кофе и с большим пакетом в руках перебежал дорогу на удачно загоревшийся зеленый свет. На остановке такси стояла толпа унылых и мокрых людей.

Археолог уселся в свободную машину и назвал адрес. Водитель осторожно влился в поток транспорта и направился в сторону Сены. Из радио лилась тихая музыка, таксист поглядывал в ретровизор и гонял из уголка рта в другой еле тлеющую сигарету. Поль посмотрел на часы и прикинул, что такими темпами он как раз успеет послушать радионовости. Стоило только музыке смениться на знакомые с детства позывные, как он попросил таксиста сделать погромче. Тот кивнул и сам с интересом прислушался к голосу дикторши.

— Европейская комиссия по правам человека рассмотрела поданные ходатайства правительств европейских стран по вопросам африканского континента и постановила, что решение проблемы размещения и трудоустройства беженцев следует оставить в ведении местных органов власти. В качестве альтернативных вариантов было предложено создать условия для перенаправления потоков беженцев на территории, имеющие традиционную нехватку населения. Правительства Швеции, Финляндии и Норвегии выступили с резкой критикой этого предложения, заявив, что территория тундры и норвежские фьорды являются уникальными заповедниками дикой природы и не способны обеспечить необходимые условия для проживания южных народностей.

Правительство Италии и Испании ходатайствуют за переселение излишков беженцев на пустующие территории Азии, Австралии и России. Полномочный представитель Российской федерации в ООН высказал резкую критику в адрес такого предложения. Представители Китая, Тайланда и Австралии поддержали Россию. Новая Зеландия, Индонезия и Индия пока сохраняют нейтралитет.

...тем же вечером, в Санкт-Петербурге, Россия...

Отоспавшись, я поднялась и занялась приготовлением ужина. Правда, стоило мне только вытащить из холодильника кусок мяса и задуматься, что из него приготовить, как зазвонил городской телефон и густой мужской бас попросил к телефону Александра.

— Его пока нет дома, но я могу передать, что вы звонили, — сообщила я, торопливо вытирая руки.

— А когда он придет?

— Думаю, к вечеру, когда стемнеет.

— Понятно, — собеседник помолчал, видимо, что-то прикидывая в уме, и поинтересовался, — а с кем я разговариваю?

— С его женой.

— Он женат?! — мужчина явно удивился.

— Да. Так что мне ему передать? Как вас представить?

Собеседник явно замялся, что мне вдруг стало совсем не нравиться.

— Если вы сообщите, кто и по какому поводу звонил, а также, как с вами связаться, то как только он вернется, то сразу перезвонит.

— Наверно, это будет не очень удобно... — Как-то подозрительно он начал мямлить! — Может, я ему перезвоню попозже...

Тут я услышала хлопок двери и радостно сообщила:

— Вам повезло! — И тут же позвала мужа, — Саша, тут тебя к телефону! Кто и зачем, не говорят!

Кивнув, муж быстренько вымыл руки и взял трубку:

— Слушаю.

Я ободряюще улыбнулась и вернулась на кухню. Не особо заморачиваясь, натерла кусок окорока пряностями и сунула в духовку. Сидя над миской с картошкой, невольно прислушалась к происходящему в гостиной: оттуда раздавался сердитый голос Александра. Закончив с гарниром, выяснила, что в холодильнике и буфете не осталось ничего вкусненького. Пришлось взять плетеную корзинку в виде высокого подноса и спуститься в подвал. Путь лежал мимо гостиной, и я невольно услышала обрывок фразы:

— Мне плевать, кто, кому и кем приходится! Я сделал себя сам и никому ничем не обязан!