Змеиный бог, книга 1

Фриско шел за ней на край света, снова и снова, пока Трикс обманывала и предавала его.

Это их свадьба. Не его и Трикси... нет, не его. Если бы она вышла за него, думает Фриско, где-то в будущем его не ужалила бы мелкая болотная змея, он бы жил, он бы не умер.

Это свадьба Трикси и Альвареса. Это его яхта у побережья. Океан неспокоен. Рваное свинцовое небо. Обычная флоридская свистопляска. Но вокруг гости. Стюарды в белом. Смех, шампанское. Трикс опять в этом серебристом платье. Вот для кого она наряжалась в клубе, маленькая шлюшка. Она пыталась отравить его. Она сожгла его документы. А он всё равно ее нашел. Фриско, Пепел или Джош... какая разница.

Он выходит на красную дорожку. Он вынимает Кочергу. БАХ! БАХ! Громилы Альвареса валятся как кегли, один, другой. БАХ! Белоснежный стюард падает с простреленным сердцем. "Романтика", — думает Пепел. Это тебе не от укуса змеи подохнуть. Это красиво.

Вот и они. Альварес улыбается. Психопат. Он всегда был каким-то странным. Ему интересно, что Фриско будет делать. А Пепел целится из револьвера, поднимает и целится.

Только не в него, а в нее.

Потому что он знает, что больше не нужен Трикси. Он знает, что она снова уйдет.

И оставит его умирать от яда.

Вот только он раньше убьет ее.

Трикс не похожа на индианку. Она красится в белую. Мажется косметикой. Но ее выдают глаза — черные, трепещущие, нервные, как пара опасных насекомых. Он собирается прострелить один из них.

Джош поднимает револьвер...

...И понимает, что не может выстрелить. Его рука онемела. Не так давно Трикси дала ему яд. Теперь он не может подолгу стрелять.

Не так давно его укусила змея.

— С-сука, — бормочет он сквозь зубы.

Люди Альвареса берут его под руки.

Наркоторговец бьет его в живот, потом по лицу.

>>>

Стрелок очнулся под дождем. Половина его лица тонула в жидкой грязи. Он поднялся на локте — левом, правый всё так же не слушался его — и понял, что перед ним стоит индеец. Но он не мог сказать точно, что за индеец это был. Вокруг плясал огонь, и кружились тени, и падала вода, и шипели змеями струи дождя, и из костра в центре Вселенной одно за другим вставали призрачные видения.

В руках индеец держал ржавый старательский заступ. Всё-таки это был Ревущий Буйвол... или тот, другой, Бронзовый Койот, с кровоточащими ранами на месте рта, ушей и глаз. Индеец рыл яму там, где они раньше жгли костер и варили чай.

"Роет мне могилу", — осознал Пепел. Он хотел позвать Буйвола, но губы не слушались, по-прежнему скованные горечью змеиного яда. Что-то кололо его в бок. Нож мексиканца. Стрелок поднял голову... и понял, что всё это точно видения, бред уходящего разума, и ничего более.

Потому что с дерева спрыгнуло странное невидимое существо, похожее на огромного аллигатора. Оно целиком состояло из одних лишь струй дождя, сбегающих на землю, и пары глаз внутри невидимой головы, лиловых глаз, ядовито сияющих в рассветном сумраке. Существо повернуло голову и посмотрело на Пепла.

Краски окончательно потемнели, и свет ушел из мира. Слингер уснул.

>>>

Индеец ворочал лопатой и швырял уголь в топку. Фриско узнал его. Это был семинол, знакомый Трикси. Он находился здесь не просто так. Стрелок уже который день сидел, наглухо запечатанный в железной бочке, в недрах машинного отделения яхты Альвареса. Третьи сутки он медленно умирал от жажды и слабости.

— Эй, ты, — зовет Фриско индейца. — Эй ты, Койот... Буйвол... как тебя.

Фриско, он же Джошуа, колотит в бочку слабеющей левой рукой. Правая его по-прежнему не слушается. Пепел не мог стрелять. Он до сих пор не может поверить, как коварно его провела Трикс. Откуда она знала?

Впрочем, что тут знать. Она сама назначила свадьбу, она понимала, что он может показаться на яхте. В конце концов, не он ли сорвал три ее последние попытки сочетания законным браком?

— Эй, ты, — снова зовет Пепел. — Как тебя? Я знаю, тебя прислала Трикси... Триксепочтекайотль. Я не могу умереть. Ты должен меня спасти.

Индеец-семинол откладывает заступ и подходит к его бочке. Он заглядывает сквозь решетчатую крышку.

— Да, — говорит он наконец. — Я тебя спасу. Но ты должен выбираться.

— Я не могу открыть эту бочку, — говорит Фриско. — Она открывается только снаружи.

— Здесь нет никакой бочки, — говорит индеец. — Змеиный бог разгневался. Тебя укусила змея. Но я успокоил его. Он больше не гневается.

— Нет бочки? — спрашивает Джош. — В каком смысле, нет бочки?

Он понимает, что индеец прав. Бочка уже позади. Он стоит рядом, на нетвердых ногах, и пухлый семинол бережно обнимает его за талию.

— Оставь, я сам пойду, — говорит Фриско, но понимает, что не может ни идти, ни говорить по-настоящему, только сипеть едва-едва слышно.

Семинол тащит его мимо топки, мимо двигателей, по железному помосту через машинное отделение.

— Ну-ка, стой, — говорит Пепел. — А где Кочерга? Он... Альварес забрал ее.

— Твой револьвер с тобой, — отвечает индеец. — Дон тио Рамирес его не забирал. Он даже забыл сапог.

— Ага, — говорит Пепел. Он лезет в карман левой рукой и достает палку динамита. Он специально захватил ее с собой и припрятал на черный день. — Тогда вот еще. Как будем... как будем идти мимо топки — брось это в огонь, пожалуйста.

Пускай ему не удалось сорвать свадьбу — по крайней мере, Альварес славно заплатит за свою невесту. И чертова яхта, в чреве которой Фриско просидел трое суток без питья и воды, наконец пойдет ко дну.

Семинол изучает палку динамита с сомнением.

— Хорошо, — говорит он наконец.

Когда они тащатся мимо следующей угольной печи, он швыряет палку динамита в огонь.

БАБАХ! Динамит вспыхивает молнией и гремит будто гром.

Палуба встает дыбом. Пока они добираются в шлюпку и отплывают от тонущей яхты прочь, Пепел едва может хранить равновесие. Он всё время падает, но семинол терпелив.

— Что это за тварь была? — спрашивает он.

— Какая тварь? — не понимает индеец.

— Невидимая.

— А, эта. Это Тлалок. Бог дождей, туманов и слёз. Нам нужно уходить от него. Он хочет сожрать тебя.

Они отчаливают прочь, и чёрные воды смыкаются над яхтой. Фриско впервые понимает, как удачно спасся и отомстил Альваресу.

Он снова отчаянно хочет жить.

Он знает, что сможет разыскать Трикс опять, и снова, и снова. Рано или поздно.

>>>

Был уже, видимо, полдень, когда видения отступили, и к Пеплу хотя бы частично начало возвращаться здравомыслие. Он всё еще был в нескольких местах одновременно: сейчас он лежал в каноэ, а в следующий миг как будто парился в ванне, с бутылкой виски в одной руке и Трикси в другой.

Их каноэ скользило под серым небом по черным водам неподвижной горной реки и разрезало их надвое будто острый нож. Масса зелени нависала и слева от них, и справа: зеленая лавина соснового леса, катящаяся вниз по каменным кручам, ниже нее — плющ кудзу, диковинные цветы, деревья и камни, перегруженные зеленью, лоснящиеся от массы зеленых листьев.

Каноэ правил индеец, и это был ацтек, а не семинол. Ацтек был знаком Пеплу, и без кровавых ран на лице. Ревущий Буйвол.

— Если ты Буйвол, — произнес Пепел непослушным языком. — Тогда объясни мне: почему?

— Я согрешил, дон тио Пепел, — ответил индеец. — Это всё я виноват. Сестра не хотела отпускать меня, а я пошел. Я украл у нее ключ, и змеиный бог разгневался на меня. Но это хорошо, что он наказал тебя, а не меня. Ты не можешь умереть, а я могу.

— Да нет же, черт возьми, — проговорил слингер. — Объясни мне, почему. Почему всё вокруг... дьявол побери... так похоже... на Флориду?

Это была правда. Река и раньше была широкой, мутной и неподвижной, будто флоридские глинистые плёсы. Пепел уронил в нее левую руку, и холодная тихая вода ласкала ему пальцы. Она была реальной. Изменившийся лес тоже был реальным: столетние сосны по берегам стали попадаться реже, а лиственные деревья и скалы стояли целиком погребенные под стеной зеленого плюща кудзу. Ядовитых расцветок лилии, цветущие в затонах и запрудах, а также эпифитные цветы на замшелых древесных стволах усиливали сходство с флоридскими джунглями еще более.

"Не хватает только невидимых аллигаторов", — подумал стрелок, опять теряя хрупкую связь с реальностью.

>>>

Он впервые нашел ее, когда Трикс поехала в Виннипег, суровой зимой двухтысячного. Он уже не бесправный помощник на итальянской дорожной каторге. Он личный ассистент и телохранитель самого Капо Марио. Лоуренс Майкл Мэй не так давно отбыл из Чикаго прочь, и Джош тоже засобирался в дорогу.

И вот он нашел ее, ценой долгих миль, пройденных по сугробам, ценой слабости, голода и многих обморожений.

Он снова лежит в чугунной ванне с горячей водой, и Трикси обтирает его раны.

— Ты стал сильнее, — говорит она и промокает мокрой теплой губкой его растрескавшиеся губы, плечи.

Джошуа лежит, едва в силах даже пошевелиться. Рядом с лоханью пиликает радио.

— Ты из ацтеков, — говорит он. — Мне сказали, ты из ацтеков.

— Из почтеков.

— Ацтеки помогли мне тебя найти.

— Все мои братья помогут тому, кто назовет мое настоящее имя. Ты справился хорошо.

Он болезненно сглатывает.

— Все эти годы... все мили... меня вела только одна мысль: зачем?

— Ш-ш. — Она прикладывает пальцы к его губам.

— Зачем... если ты хотела, чтоб я пришел, зачем продала меня и Майка в рабство?

— Я не продала вас. — Трикс улыбается. — Я обменяла вас на билет и праздник для меня. Я отдала вас учиться быть сильными. Ты стал сильным — и пришел.

— Что все это значит? И что ты делаешь тут, среди... среди снега? Зачем ты... пряталась внутри этого лося? Внутри канадского лося, Трикс, серьезно?..

— Ритуальное животное. — Губка касается его груди, потом живота. Трикси объясняет: — Лось это мир. Ритуальное жертвоприношение. Мир должен гореть, чтобы согреть меня. Я это жизнь.

— И как? Сработало?

Ее порхающие глаза совсем рядом.

— Ты пришел. — Она больно кусает его обмороженные губы. — Значит, сработало. Поздравляю тебя, Фриско.

— Кто такой Фриско?

— Это ты.

— Меня зовут...

Она прикладывает мокрую губку к его губам.

— Нет, нет, — говорит Трикс. — Не говори это имя. Это был мальчик. Он был слабый. Он умер. Его больше нет.

Она берет с кровати документы и показывает ему.

— Тебя зовут Фриско. Ты наемный стрелок. Ты мой личный охранник.

Он даже немного приходит в себя.

— Вот как? — спрашивает новоиспеченный "Фриско", наемный стрелок. — И что теперь?

— Мы поедем в Чикаго. Там мы освободим тебя от прежних хозяев.

Он не может сказать, какое слово нравится ему меньше: "хозяев" или "прежних".

— И что потом?

— Потом, — говорит Трикси. — Ты поедешь со мной в Нью-Йорк. Я должна закончить учебу.

— На кого ты учишься?

Трикс улыбается аккуратными губками.

— На адвоката.

— Гм. — Фриско извлекает левую руку из воды (правая его всё еще не слушается), шарит по собственной груди и понимает, что одет и лежит в каноэ, а не в лохани.

>>>

— Хочу курить, — говорит он индейцу, что правит лодкой. — Ты не видел, где моя сигара?

— Не знаю, дон тио Пепел, — отвечает тот. — Разве ты не попросил меня бросить ее в костер?

— А-а, динамит, — понимающе протягивает Пепел.

— Дону Альваресу не понравится, что случилось с его яхтой, — отвечает семинол.

— Иди к черту, — бурчит слингер себе под нос. — Я снова уснул, я знаю. Мне плевать. Я хочу спать.

Медузы, выброшенные приливной волной, висят на прибрежных деревьях словно странные фонари. Они тускло фосфоресцируют, медленно переливаются всеми цветами радуги, разлагаясь и умирая.

— Как думаешь, они когда-нибудь научатся жить на берегу? — спрашивает Фриско, чтоб чем-то занять себя по дороге к пристани. — В смысле, когда-то же рыбы вышли на берег. Когда-нибудь должен прийти и черед медуз.

— Я слышал о такой медузе, — говорит семинол.

>>>

Пепел резко опомнился. Останки видений улетучились из его разума, и он сел, едва не опрокинув каноэ.

— Я знаю, почему всё здесь похоже на Флориду, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд индейца. — Адаптометр. Медуза-аллигатор. Я слышал о таких.

— Тлалок, — отозвался индеец, глядя в мутную воду за бортом. — Малый тлалок. Бог слёз, дождей и туманов идет за нами. Он хочет помешать нам.

— Адаптор, — повторил стрелок, теряя силы.

Он повалился обратно в каноэ и уставился в небо, баюкая опухшую правую ладонь на груди. Ему повезло. Трикси не врала. Яды действовали на него слабее, чем на других.

Но вряд ли индейцу следовало знать об этом.

Как и о медузах, что вышли на сушу, подражая аллигаторам. Адаптор. Ползучий студень, копирующий удобное ему существо.

"Вот откуда шар из хвороста", — подумал стрелок. "И этот переваренный козленок. Всё сходится".

Экотеррористы-семинолы были здесь. Старинные друзья и союзники ацтеков. Могло ли оказаться так, что Ревущий Буйвол нарочно искал их помощи?

Могло ли оказаться так, что Ревущий Буйвол вез слингера к ним в каноэ?

Пепел вспомнил еще одну вещь и похолодел.

Тогда, под дождем, студенистый адаптор посмотрел на него. Два ядовитых глаза, зеленых и светящихся. Теперь наверняка они светились где-нибудь под этой мутной водой, и вели каноэ, следовали за лодкой неотрывно. То-то индеец так внимательно смотрел за борт.

Адапторы очень неохотно отпускают свою добычу. У медуз нет привычного зрения. Они метят свою жертву невидимой краской-феромоном и ведут ее, поджидая удобный момент для того, чтобы напасть.

Тварь посмотрела на него и была рядом. Пепел стал ее жертвой.

А его правая рука до сих пор совершенно не годилась для стрельбы.

>>>

Второй лагерь тоже был покинут, но по иной причине: судя по старым почерневшим стволам сосен, отсутствию подлеска и даже хвои под ногами — всё здесь выгорело примерно год назад, очень сильно и бесповоротно.

Плавучий дом стоял у берега. Насколько мог видеть Пепел — это была мельница. Провода тянулись из нее к какой-то металлической обугленной коробке на берегу — генератор? Рядом, под сгоревшим навесом, стояло несколько пустых бочек из-под горючего и виднелся зев шахты, уходящей под землю.

— Ты хочешь, чтобы я починил эту штуку? — спросил стрелок. "И потому ты спас меня от змей", — подумал он. Потому Буйвол, видимо, не побоялся спасти его и от прозрачных внутренностей адаптора.

— Нет, — сказал Ревущий Буйвол. — Иди со мной. Я тебе хочу что-то показать.

Он вытащил каноэ на берег, воткнул шест в землю и потащил слингера ко входу в шахту.

— Опять под землю. — Пепел скривился. Блужданий в каменных кишках Храма Знаний ему и без того хватило надолго.

— Это недалеко, — успокоил его индеец. Он шагнул в темноту и снова позвал: — Иди со мной.

>>>

Пещера с озерцом была низкой, но Пепел всё равно замер от изумления. Тысячи жуков-светлячков, сидевших на ее потолке и горевших огоньками всех цветов радуги, делали недра этой шахтной развилки похожими на ночь под звездным небом или внутренности детской спальни, освещенной волшебным фонарем.