Пусть мята напомнит тебе...

— Сильная вы девушка, но с таким одной не справиться, — сказал он.

— Ему конец! — встала я. — Гоните его к столпам!

Стрелы полетели в одержимого, оттесняя его к границе. Армия Иной хладнокровно наблюдала и не шевелилась. Охваченный пламенем убийца у самого края выровнялся, посмотрел на меня и почти прокричал:

— Ты знаешь, как остановить это!

Потом самовольно ступил назад и сгорел окончательно, попав на границу столпов. Ток облизал его тело. Всюду разошлась жуткая вонь. Воины морщились, всматривались в краснеющие от бликов огня лица соратников, переметнувшихся на сторону врага. А тех, похоже, ни капельки не волновала гибель товарища. Ни один не дрогнул. И это шло вразрез с тем, что я знала о порабощённых Иной. Они больше не были едины. Или просто не все???

— Сборище мертвецов, — высказался старшина.

— Да, — моё согласие утонуло в хрипе, потому что неожиданно горло сжали родные руки. Зубы вампира разорвали вены. Он пил меня, сдавливая в объятиях и совсем потеряв рассудок. Руи больше не держал Шелеста. Не знаю уж, что могло меня спасти на сей раз.

— Мочи кровопийцу! — очередной приказ главного пронёсся свистом ветра над площадкой и заброшенными домами, ныне заселёнными солдатами.

— Он... он свой... не надо... — неуловимым шёпотом просила я, падая в бездну темноты.

* * *

Четверо. Понурые. Сливались серостью с тенями комнаты. Их силуэты замерли у шкафа, у кровати, у окна и в кресле. Они предпочитали горькую тишину. Правда, не все.

— Хватит себя казнить! — не выдержала Войка.

— Правильно! Я сама его казню! — сорвалась с места Фаина, выхватила меч и приставила к горлу вампира. Оборотень был согласен с амазонкой, как никто. Он рычал на товарища, интересуясь, что конкретно ему отгрызть? Шелест самокритично разделял их мнение, поэтому лично передвинул кончик лезвия, выставив его по центру груди.

— Вгоняешь со всей силой, потом отрубаешь голову! — проинструктировал мужчина, окончательно добив подруг.

Фаина сплюнула под ноги, чуть не угодив в волка. Тот фыркнул, отошёл в сторонку и, чтоб его больше за половичок не считали, перекинулся в человека. Неприятные звуки, сопровождавшие переход из одной ипостаси в другую, никто не одобрил.

— Ты её чуть не убил! — продолжила грызть вампира вместо совести Фая, уселась на стол и вперила взгляд в мужчину.

— Убил, — монотонным, пустым голосом поправил её мужчина.

Амазонки замолчали. Шелест и не подозревал, что был на волосок от гибели. Или, наоборот, уповал на смерть от рук девушек.

— Ты сейчас дождёшься! — щеголял голышом Шака, пользуясь тем, что друзья погрузились в тяжкие думы.

— А что же ты не пришёл на помощь? — отвернулся вампир.

— Она меня с этим трусом оставила. — Обижался парень. — Он так же легко расстался с одержимостью, как и принял её. Упал в обморок и не вышел из него. Сволочь! Умер раньше, чем мы его королю привели.

— Как думаешь, — Войка, единственная, не питала сейчас ненависти к Шелесту. — Он сдержит обещание? Спасёт её?

— Наос не всемогущ. Но уже спасал Ориану. Будем верить ему! — ответил он.

— Вот ещё! — не унималась Фая. — Отдать её жизнь вампиру! Одному вон уже доверили — всю до капли выпил, тварь.

Шелест дёрнулся к ней, сестра сразу выставила меч, и как её научили, прицелилась чётко в грудь.

— Эй! — влезла между ними Войка.

— Прекратите шуметь, я её дыхание не слышу! — остановил склоку Шака, склонившись надо мной. — Ровное. Пришла в себя!

И от радости прыгнул на кровать. Я-то надеялась подольше притворяться мёртвой.

— Как ты себя чувствуешь? — робко поинтересовалась Фая.

Войка проявила всю нежность, на которую была способна — взяла меня за руку. Шелест хлопнулся на колени. Так и стоял, молча глотая слёзы. Я сосредоточилась на нём.

— Ничего, — заговорила, не признав собственного голоса.

— Странно, — вглядывалась в меня, как в речку Фая. — Когда та сволочь клыкастая закончила тебя пить, у тебя сердце не билось. Мы тебя такую и принесли сюда... — Подумала, прежде чем уточнить и, решив, что меня уже ничем не добьёшь, выдала. — Мёртвую.

— Я вроде в порядке, — заверила сестру я, перевела взгляд на Войку и на собственные пальцы, зажатые в её руке. — Только ничего не чувствую. Совершенно.

Войка тоже скосила глаза на мою конечность. Нахмурилась, сжала сильнее. Снова посмотрела на меня. Впрочем, все таращились, ожидая реакции.

— Если сожму ещё, боюсь, пальцы ей переломаю. — Поделилась наблюдением она.

— А я говорила, что вампирам верить нельзя! — вспылила Фая, и они с Шакой повалились на Шелеста с обвинениями и тумаками. Он не отбивался. Терпел. А когда друзьям надоело мутузить флегматичную цель, оставили его и отправились на покой, то есть спать. Устав от тяжёлых будней в компании неподвижной меня, вампир единственный остался на страже покоя. Разминал мои суставы, делал массаж. Говорил со мной, через каждое слово извиняясь за то, что убил. Вскоре я смогла двигаться и отвесила ему затрещину.

— Перестань уже. Содеянного не воротишь! — самостоятельно села на кровати я. Сняла с шеи кристалл и убедилась в отсутствии в нём Руи. Камень не светился. Он был просто камнем. — Надеюсь, он вернётся.

— Не знаю, — вздохнул Шелест. — Наос не каждому жизнь спасал. Точнее, никому. Даже моему другу.

— Кстати, о королях, вы Таю не рассказали обо мне?

— Шутишь? — нервно сглотнул вампир. — Не рискнули. Представь, что с ним было бы: лишиться двух любимых женщин за раз!

— Думаю, Ризи сгладила бы его тоску, — озвучила неприятные мысли я.

Мы с Шелестом вышли на балкон. Присели на мраморные перила. Сделав пару глотков холодного вечернего воздуха. Я так и не определилась: жить — хорошо или не стоило просыпаться в этой реальности?

— Элеонору похоронили вчера. Вон там её положили, — ткнул пальцем в небольшую постройку с печальными скульптурами вампир. Она виднелась сразу за парковой аллеей. — Тай просидел в склепе чуть ли не полдня. Ольгерд не мог его выволокти оттуда. Потом пришла эта Ризи...

— Думаю, она станет ему хорошей женой. — Сухо констатировала я. — Элеонора так хотела. Не зря же она воспитывала её. Шел, приехать сюда было плохой идеей.

— Хочешь сказать, смогла бы бросить его сейчас? После всего? После того, как призналась ему в любви?

— Я ничего не говорила ему. — Ответила я, глядя на угасающее солнце. Отчего-то я в последнее время вижу мир красным: во снах от крови, в реальности — от восходов и закатов.

— Мне нет здесь места, Шелест. Посмотри правде в глаза. И тебе нет. И Шаке. Никому!

Вампир очень хотел влепить мне пощёчину — просто руки чесались. Но на его беду дверь скрипнула и через комнату к нам бесшумно пробрался командующий.

— Жива, — у него даже сил не было, чтобы улыбнуться этому факту. — А я и не знал уже, что соврать ему. Он хочет видеть тебя, Ори. Пойдём со мной. Я отведу тебя к королю.

Шелест сверлил меня взглядом. Всё ещё хотел меня стукнуть. Я решила, что хорошего с него достаточно и быстро покинула покои вместе с Ольгердом.

— Тебе стоило бы отдохнуть. — Подметила я осунувшееся лицо, впалые щёки и синяки под глазами.

Друг пожал плечами.

— Успею. Ты заставила меня понервничать! — укорил он.

— Уж такая я, — не стала оправдываться, впервые не ощутив наличия совести.

Когда коридоры кончились, он распахнул передо мной двери в королевский покой. Я шагнула вперёд и все мои чувства вернулись. Например, страх. Я боялась пройти дальше. Ольгерд подтолкнул меня. Кивнув ему в благодарность, я таки вошла в палаты. В тишине и мраке король сидел на краю огромного ложе. Он ссутулился, опустил голову на ладони и устремил взгляд к балкону.

Я не смогла даже шевельнуться. Думала, что сказать, как вести себя. Но ничего, кроме презренной мольбы о прощении, стоя перед ним на коленях, в голову не приходило.

— Подойди! — приказал властным, холодным тоном, будто незнакомый мне правитель.

Подумалось, что он попросит меня уехать или отправит в тюрьму, обвинив в смерти матери. Пожалуй, я не буду сопротивляться. Значит, этим вечером мы прощаемся с тем, что между нами было.

Я подошла. Остановилась всего в нескольких шагах от его величества.

— Ближе! — потребовал он, не поднимая головы.

Я встала прямо перед ним. Приготовилась к неприятному разговору. Но король вдруг схватил меня за руку, дёрнул на себя, обхватил за талию и прижался лбом к моему животу. Сильный мужчина, властитель, дрожал, обнимая меня. Тот непроницаемый щит, который всё это время укрывал повелителя от чужих взоров, рухнул, оголяя натяжённые нервы. Ему было гораздо хуже и больнее, чем я предполагала. Моё собственное сердце сжималось, отвечая его мукам. Слёзы заструились по щекам, а непослушные ноги отказывались держать меня. Руки так и застыли над венценосной головой правителя.

— Ты сможешь сейчас его бросить? — зазвучали в голове слова Шелеста. Теперь я знаю, какой ответ дала бы другу.

Ладони всё же опустились на тёмные волосы короля, бережно поглаживая, успокаивая. А он крепче сжал меня.

— Где ты была? — спрашивал он.

— Боялась прийти к тебе, — соврала я. — Тебе не до меня. С тобой была Ризи. И казалось, будто тебе этого достаточно. А я играла в мстителей. Нашла ту паскуду, лекаря, отравившего Элеонору и... Привезти его тебе не смогла. Извини.

— Глупая, — немного успокоившись сказал он, подняв лицо. — Ты была мне так нужна!

Стены, законы, принципы и надежды — всё рухнуло в одночасье. Я больше ничего не знала, кроме того, что хочу всегда быть рядом с ним. Мне просто необходимо смотреть в его зелёные глаза, чувствовать прикосновение, чтобы жить. Без него ничего нет.

— Ты мне нужна. Я нуждаюсь в тебе, Ори! — повторил он, и я расплакалась.

Когда-то мне были чужды подобные волнения. Да и могла ли я когда-нибудь осмелиться даже мечтать о том, что король признается мне в любви? Нет. Я мнила себя вольной женщиной. Но оказалась слабой перед одной лишь улыбкой мужчины.

— Ори, — он ожидал от меня слов, признаний, а я ничего не могла произнести.

Король поднялся, смахнул с моей щеки слёзы, поднял на руки и уложил на постель, заняв место рядом.

— Тот обряд.... — Заговорил Тай. — Я выбрал тебя для себя. Сразу. Ещё когда увидел, на крыше. Потом ты всё больше притягивала меня. Но ты убегала или отталкивала. Поэтому я эгоистично сделал всё без твоего ведома. То, что было в шатре. Будем считать это репетицией. Хотя я поверил, что ты будешь моей. Но потом... Я не хотел лишать тебя права выбора. Если бы ты отказалась от меня, я бы не рассказал, ты бы не узнала. И жениться на принцессе я не собирался. Сразу подумал, что отдам им Улиана. Сейчас, когда ты здесь, со мной...

Он сел, и снова превратившись в монарха, с величественным видом обратился к амазонке.

— Я — король, Тайрелл Первый Справедливый из рода Лоттеров, признаюсь тебе в своей любви и преданности Ориана. И предлагаю разделить со мной это ложе, трон и всю оставшуюся жизнь. Примешь ли ты мою руку? Разделишь ли судьбу со мной? Будешь ли моей опорой в правлении, жизни, на пути?

Он коснулся моих колен. Ждал, когда я отвечу. Но глупая женщина, истерзанная собственными демонами, пророчествами, молчала, не веря в счастье. Смотрела и не произносила ни звука. Я знала, что любое слово, сорвавшееся с губ, необратимо изменит моё будущее и его тоже. В роли супруги монарха я себя совершенно не представляла. Это ведь ответственность. А я совершенно безалаберная личность. Мне нельзя доверять судьбы живых существ.

Молчание нанесло королю последний удар лезвием в спину. Он поднялся, встал у балкона, отвернувшись от меня. Ожидал, когда уйду. Я слезла с кровати, на дрожащих ногах пошла к оскорблённому королю. Встав по правую руку от него, коснулась ладони. Но он даже головы в мою сторону не повернул.

— Я пойду за тобой, куда бы ты не отправился. Разделю на двоих боль, которую уготовили тебе Боги. Я всё сделаю, чтобы быть достойной тебя.

Тай не верил.

— Из жалости или дружбы? — спросил мужчина.

Переместившись, чтобы видеть его лицо, и чтобы он не смел отвести взгляд, я дотянулась до его губ, поцеловала.

Он всё ещё был холоден. Моё прикосновение сделало ему больнее.

— Не из жалости, и даже не из-за дружбы. А потому что люблю!

Мука, тоска, тепло и радость смешались. Он смотрел на меня. Но теперь сам играл в молчанку, в то время как я ждала от него повторного предложения. Так и не услышав, сама сделала первый шаг.

— Тайрелл I Справедливый из славного рода Лоттеров, возьмёшь ли ты меня в жёны? Простолюдинку. Амазонку. Без титулов, приданного, влиятельной родни и прочего. Такую, какая есть?

Он рассмеялся, сказал, что подумает: нужна ли ему супруга-тугодумка, не умеющая вышивать крестиком, зато преуспевающая в распространении слухов, и которая шляется по окрестностям с вампирами, оборотнями и прочей нечистью. И получил бы по шее... Но поймал мою руку, сгрёб меня в охапку и поцеловал.

— Мне другой жены не надо, — таким был его приговор, и я осталась.

Рассвет застал меня в чём мать родила, спящую на плече моего короля и супруга по совместительству. Я боялась пошевелиться и спугнуть сладкое видение. Однако муж совершенно не походил на призрачного пришельца из мира сновидений. Реальный, тёплый, счастливый. Не знаю почему, но я решила сбежать от этого. Поэтому тихонько поднялась, собрала с пола одежду и только нарядилась, остановившись на шнуровке куртки, как сильная рука требовательно и резко потянула меня назад, схватив за пояс штанов. Я рухнула обратно на кровать. Тай подтянул к себе.

— Куда собралась?

Потупив глаза, я сразу вспомнила произошедшее ночью и покраснела.

— Хотела поговорить с Шелестом, — призналась я.

— Думаю, он и сам всё прекрасно понял. Он же слышит, как бьётся твоё сердце, — напомнил муж, устыдив меня окончательно. — А ночью оно должно было расписать все твои чувства в ярких красках.

Из просто алой я стала варено-буряковой. Тай расхохотался.

— Ори! Ты до сих пор стесняешься?

— Не смейся! — противилась я, а он навис сверху и стал целовать. У меня сразу же закружилась голова. Мысли о Шелесте вылетели пуганными воронами.

— Сейчас я встану, ты поможешь мне одеться и пойдём к Шелесту просить благословения, как у опекуна. Хотя думаю, что для этого поздно. — Улыбнулся король. Поцеловал, а я поняла, что хоть секунда промедления и вообще не встану с кровати. Приняв меры, оттолкнув разгорячённого мужа, я вскочила на ноги.

— Так, — переведя дыхание, и осмелев, заговорила я. — Хочу сначала сама с ним поговорить. Кстати, а ты что одеваться разучился?

Тай приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как его, не ознакомленная с местными традициями, молодая жена мучается с завязками на собственном наряде, который он так легко несколько секунд назад развязал.

— Жена должна помочь мужу одеться после первой ночи. Это традиция! — спокойно пояснил он.

— Как-то неправильно у нас с тобой всё, — задумалась я.

— Да, — выдохнул он. — По окончании траура мы проведём официальную церемонию, и ты станешь моей женой перед богами и подданными.