Контуберналис Юлия Цезаря

— У нас все по-другому. Очень богатые люди не хотят строить приюты, больницы, школы для простых людей. Они вообще не желают заниматься любым меценатством. Все набивают себе карманы деньгами от жадности. И на Отчизну им наплевать. Живя в самой богатейшей стране на планете, наш славянский народ прозябает в нищете.

— У вас слабые правители, Сальватор. Вам нужен, такой как я, Гай Юлий Цезарь и все встанет на места. А вашему самому агрессивному и заклятому врагу как это...

— Соединенные Штаты? — подсказал Иван.

— Вот, вот, соединенные штаны. Я бы дал этим варварским штанам достойный отпор. Разгромил бы их легионы, захватил их всех в плен, а их главного вождя, как ты говоришь, "президента", приковал бы к колеснице и доставил в вашу славянскую столицу — Москва. Может у тебя, славный Сальватор получиться перенести меня к вам туда на две тысячи лет вперед.

— Если бы я мог, я бы обязательно тебя отправил к нам в Россию, мой Цезарь. И заодно бы сам туда бы отправился.

— Тебе разве плохо в Риме, здесь, со мной, мальчик мой?

— Нет, Цезарь, здесь все великолепно. Спасибо за все, что ты для меня сделал и делаешь, но там у меня осталась мать. И я очень скучаю по ней.

— Понимаю, мать. Я тоже любил свою мать...

Император вдруг еще больше погрустнел, замолк и погрузился в воспоминания...

Иван знал из учебников истории, что Цезарь обожал свою покойную мать — Аврелию. Когда-то в восемьдесят втором году до нашей эры восемнадцатилетний Цезарь, в самом начале своей военной и политической карьеры, отказался развестись по требованию грозного и беспощадного диктатора Рима — Суллы — со своей женой Корнелией. И только лишь авторитет Аврелии и её обращения к диктатору помогли спасти её сыну жизнь. Даже могущественный и великий Сулла уважал такую мужественную женщину как Аврелия Котта. В нее пошел и Цезарь.

Диктатор до сих пор не мог забыть того момента когда ему маленькому мальчику мать подарила небольшую деревянную игрушку-лошадку на четырех колесиках и римского воина тоже небольшого по размеру и тоже вырезанного из дерева.

Гуттаперчевый конь был весьма забавен. И вот почему. То ли рука резчика была неумела, то ли в момент создания безделушки мозг мастер затуманило превосходное Соррентийское вино, а то ли, что вполне возможно, ради забавы, но он придал морде коня непонятный вид. Даже юному Цезарю сначала было трудно определить, что это за животное. На первый взгляд вроде бы это лошадь — у животного есть хвост, грива, четыре ноги. Но взглянешь на неправильно сточенную и заостренную морду гнедого — и начинают одолевать смутные сомнения. То ли это лошадь, то ли это какая-то хищная птица. Вполне вероятно мастер намеревался сперва сотворить жеребца, а после хмельного праздника Сатурналии, резко передумал и решил превратить лошадь в орла. Не исключен и следующий вариант: художник уже изначально планировал вырезать из дерева какое-нибудь фантастическое животное. Типа "конеорла" или "орлаконя". И это было его и только его видение данной игрушки. На то он и творческий человек, чтобы видеть в необработанном куске дерева тот или иной образ. Даже такой фантастический и забавный, как "конеорел".

Но маленький Гай Юлий не согласился с творческой концепцией мастера и после небольших раздумий для себя определил, что эта игрушка — боевой конь Александра Македонского Буцефал. Тем более, лошадиная морда выполняла две полезные ролевые функции. Она символизировала не только, что вполне естественно, саму боевую единицу — коня или отряд конницы, но и штандарт легиона со значком серебреного орла наверху.

Малолетний Юлий сажал бойца на Буцефала, вставлял ему щепку-копье между скрещенных рук и мчался с всадником в воображаемый бой. Мальчик представлял себе тогда великие и славные битвы прошлого. Юлий воевал, например, за Рим против нумидийского царя Югурты, против карфагенцев, против греков и др. Со временем число деревянных легионеров все росло, а бои в детских фантазиях становились все масштабнее и ожесточеннее. Будущий верховный командующий римскими легионами выбирал в игре определенную тактику и определенную стратегию сражения. Он маневрировал отрядами — лучниками, легионерами, конницей, отходил с ними за укрепленные лагеря, внезапно атаковал, делал засады, окружал врагов с флангов, шел маршем и снова вступал в схватку. Наверное, именно тогда, в этих игрушечных битвах и зарождались плоды будущих побед гениального полководца.

...Цезарь неожиданно очнулся от детских видений и продолжил прерванный диалог.

— Да, мать, матушка... Это святое слово для каждого римлянина. Я понимаю, что ты любишь свою мать и хочешь к ней вернуться. Но видишь, Сальватор, наши боги и ваш Христос пока не хотят возвращать тебя назад в твое племя. Значит так предначертано ими. Так что побудешь пока в Риме. Я придам тебя в помощь к Антонию.

— Хорошо, мой Цезарь, как тебе будет угодно.

— Вот и славно, мой доблестный Сальватор!..

Ели честно, то Ивану не хотелось покидать Рим и... особенно Домицию.

Диктор будто уловил мысли своего контуберналиса и напрямую спросил Родина:

— Я вижу ты без ума от Домиции. Не желаешь расставаться с ней?

— Да не желаю, мой Цезарь. Я люблю эту девушку и не знаю, как жить дальше без нее.

Цезарь немного оживился.

— Вот и великолепно! Что же после победоносного похода мы и сыграем свадьбу. Я хочу присутствовать на ней. Недаром же ты бился с Квинтом Фаррелом за Домицию. Она по праву твоя. Весь Рим обсуждает твою славную победу над одним из лучших бойцов панкратиона. Так что женись на Домиции, мой мальчик! А я, мой славный Сальватор, непременно завоюю Парфию и примчусь быстрее Меркурия на твою свадьбу! Слово Цезаря! Ты только жди моего возвращения. Тебя я не хочу брать в поход: опасаюсь за твою драгоценную жизнь. А здесь в Риме ты будешь в сохранности и под крылом Антония. Но будь острожен, мой мальчик. Эти нераздавленные ядовитые змеи — друзья и приверженцы казненных заговорщиков — собираются смертельно ужалить тебя. Не ходи никогда без охраны. Сальватор, всегда бери с собой легионеров. Я не перенесу, если ты погибнешь.

— Не беспокойся, Цезарь, я буду осторожен, а при случае расправлюсь с этими ползучими гадам.

Диктатор засмеялся и обнял контуберналиса за плечи.

— Славный ты юноша, Иван Сальватор! Ты во многом похож на меня! Ты решителен и храбр и силен как я! Ты прирожденный воин. Это мне нравиться. Не покидай меня, сын мой и сын гордых славян, я так люблю тебя. Будь всегда со мной! Ты мой счастливый значок на штандарте ветеранского легиона. С тобой я одержу еще немало великих побед... И в храм Юпитера я принесу немало доспехов побежденных вождей и самые их ценные сокровища. А еще я научу тебя политике и ораторскому искусству, и ты будешь первым среди и римлян. Ты и Октавиан мне очень дороги, вы мои приемные дети. Так что, сын мой, жди меня с триумфом и богатой добычей. Я преподнесу тебе такой свадебный подарок — что весь Рим ахнет от восхищения и удивления. Это будут миллионы сестерциев, тысячи рабов, земли, виллы, самые лучшие украшения мира и самые восхитительные скакуны. Ты достоин жить в роскоши и богатстве. Потому что ты мой сын — Иван Юлий Цезарь Сальватор.

Император ласково взъерошил волосы на голове Родина.

— Спасибо, мой Цезарь! Ты так добр ко мне... — поблагодарил своего благодетеля контуберналис.

После разговора с императором Иван вернулся в свой дом и начал размышлять. Цезарь хотел добровольно умереть! Вот так сенсация века! Этот факт надо непременно поместить в своей будущей книге о Цезаре.

Уже прошло две тысячи лет, а споры о личности Цезаря до сих пор не утихают. Например, Иван смотрел передачу "Суд времени" с ведущим Николаем Сванидзе, где обсуждалась тема "Кто такой Гай Юлий Цезарь? Спаситель республики или ее погубитель?" Иван посчитал, что спаситель. И опрос телезрителей и зрителей в студии тоже подтвердил это. Цифра на экране застыли к концу передачи в такой пропорции: пятнадцать процентов зрителей за то, что Цезарь — душитель, а восемьдесят пять процентов за то, что он — спаситель. Тогда действительно, как говорят некоторые историки, был кризис республики. Тогда в Риме властвовал прогнивший коррумпированный сенат, который на корню придушил свободы и права римских граждан. Борьбу против сената сначала повел Гай Марий, а потом и Сулла, а начатое дело довершил Юлий Цезарь.

Цезарь не только избавил Рим от власти сената и государственного развала, но укрепил, стабилизировал, нарастил его военную мощь и расширил границы его во много раз.

Можно перечислить и ряд других весьма полезных дел Цезаря. В первую очередь он постарался смягчить остроту долговой проблемы римских граждан. Так, например, диктатор отменил задолженность по квартирной плате за минувший год, в том случае, если эта плата не превышала двух тысяч сестерциев за месяц в Риме и пятьсот сестерциев в италийских городах. Тогда же общая сумма долга римлян была сокращена примерно на треть! Им даже зачли уже выплаченные проценты! Банкирам и ростовщикам было запрещено повышать процентные ставки свыше шести процентов в год.

Цезарь сумел изыскать денежные средства для выплаты щедрых наград своим солдата: двадцать тысяч сестерциев каждому легионеру и в сорок-шестьдесят тысяч сестерциев центурионам. Здесь сыграла свою роль и та добыча, которую диктатор получил в результате побед над галлами, другими народами, конфискации больших состояний Помпея и его сторонников, а также богатства Птолемеев и Клеопатры.

Цезарь провел одну из крупнейших римских золотых эмиссий, велев чеканить монеты из золота.

Цезарь упорядочил систему местного самоуправления. Ему удалось вернуть на земли массы римских легионеров, свыше сто тысяч человек, раздав каждому по одному земельному участку. Частично это было сделано за счет конфискаций земель Помпея и его сторонников — Агенобарба и других патрициев. Но главное благодаря тому, что Цезарь скупил остатки государственных земель, а также наладил раздачу земель в провинциях. Свободной земли было много, и он мог ее законно распределять среди своих легионеров. Тем самым Цезарь-реформатор обеспечил поддержку армии и поддержал сельское хозяйство.

И это только часть конструктивных шагов Цезаря на поприще государственного деятеля. Гай Юлий был не на словах, а на деле великим гражданином Рима, он любил Рим и его народ и желал ему всяческого процветания. И для Ивана Родина, как бы кто не говорил о Цезаре плохое, он был и будет оставаться кумиром и образцом для подражания. И за него Родин порвет любого врага. И за Домицию!

Иван пришел в свою спальню, с помощью раба снял тогу, полюбовался на портрет Домиции, помечтал о ней и... уснул.

* * *

Сегодня Цезарь на правах верховного понтифика открыл ключом тяжелые двойные дубовые двери храма Януса, украшенные золотом и слоновой костью, и это означило для всего римского народа, что отныне Рим объявляет войну Парфии. И пока война не закончиться и Цезарь не вернется с победоносного похода, врата храма будут всегда открыты.

Храм Януса представлял собой две большие арки, объединенные поперечными стенами, с двумя воротами, находившимися друг напротив друга. Внутри здания стояла статуя бога с двумя лицами, обращенными в противоположные стороны. Одно символизировало прошлое, другое — будущее. В руке у Януса был ключ, которым и воспользовался Цезарь. Этим символическим ключом бог "отпирал и запирал небесные врата", ведь Янус являлся богом времени, ведущим счет дням, месяцам и годам. На его пальцах правой руки было написано число "триста" (латинские цифры — CCC), а на левой — число "шестьдесят пять" (латинские цифры — LXV), что означало число дней в году.

В этот знаменательный день жрецы с Цезарем принесли Янусу в жертву белого быка в присутствии всех должностных лиц и возносили молитвы о благополучии римской республики.

Еще до торжественного открытия храма Януса диктатор по традиции побывал в храме Марса, где потрясая священным щитом и копьем бога, обращался к нему несколько раз с призывом: "Бодрствуй Марс!" Теперь бог войны должен помогать полководцу в битвах против врагов.

Цезарь подошел к Ивану и показал веточку миртового дерева.

— Греческая богиня Артемида не любила это дерево, однажды она зацепилась за него одеждой и промахнулась из лука в быстроногую лань. А вот моя покровительница Венера обожает его. Оно приносит удачу и оберегает меня. И мирт еще хорошо заживляет раны. Запомни это мой мальчик.

— Запомню, отец...

— Слушайся во всем Антония и береги свою римскую царицу Домицию!

— Хорошо, мой Цезарь!

— Запомни, мой славный Иван Сальватор! Всё, что мы делаем в жизни, эхом отзовётся в вечности! И ты уже знаешь это по своему далекому будущему. Великий Цезарь и через две тысячи лет будет великим Цезарем! Слава о его сражениях и делах будет без срока жить в сердцах людей многих и премногих поколений. Прощай, мой славный Иван! И жди меня с победой!

— Аве, Цезарь!

— Аве, Иван Сальватор! И прощай!..

Диктатор и контуберналис тепло обнялись и расцеловались. Попрощался император и с Антонием и другими приближенными — с теми, кто во время отсутствия диктатора на войне должен был помогать Антонию в управлении Римом и Италией.

Иван, Марк Антоний, его брат Луций Антоний, жена Антония — Фульвия поднялись на многоярусную трибуну, специально возведенную возле храма Януса по случаю парадного шествия римского войска. Там собрались все сливки римского высшего общества: сенаторы, квесторы, трибуны, магистраты, преторы, префекты, жрецы и прочие именитые и богатые граждане Рима. "Правая рука" диктатора Марк Антоний, и контуберналис Гай Юлий Иван Сальватор будут оттуда наблюдать за парадом. А простой народ заполнил все пространство по обе стороны дороги из храма. Его было так много, что, казалось, весь Рим вышел провожать боевые легионы и славного полководца Юлия Цезаря.

Иван внимательно осматривал гостевые ряды и толпу народа возле трибуны, но и нигде не обнаружил Домиции. Она не пришла на парад. Интересно почему? Заболела или просто не захотела. Спросить об этом у ее отца, что сидит в ложе почетных гостей? Но возле него находится его несостоявшийся зять и злейший враг Родина — трибун Квинт Фаррел. А Иван явно не жаждет с ним общаться и видеться. Значит, вариант с Долабеллой отпадает. Родин потом сам узнает у Домиции по какой причине она не пришла на проводы римского войска и Цезаря.

И вот наступила волнующая тишина. Затрубили торжественно сотни труб, и распорядитель парада Антоний поднял руку, призывая граждан Рима к вниманию, и громко заговорил:

— Граждане Рима! Сегодня наш великий и славный Цезарь, потомок смелого Энея и римских богов, отправляется с нашими героическими легионами за победой в Парфию! Верим, что война под командованием доблестного полководца и нашего царя закончиться победоносно и несметные богатства вражеских вождей пополнять казну римской республики, а также великое множество рабов, коней и оружия притечет из Парфии в Рим. Ибо во главе наших славных легионов стоит наш непобедимый и божественный Цезарь! Наш император, наконец, отомстит врагам Рима и убийцам Марка Красса и его сына Публия, а также убийцам наших доблестных и храбрых солдат. Парфянское царство будет завоевано, без всякого сомнения. Все знают, сколько хорошего и славного делает для римских граждан и республики божественный Цезарь. И победоносная война с парфянами — будет еще одним славным делом во имя великого Рима и наших предков...