— Не. Не челове-ек. Гоблин.
— У-ха-ха!
— Заткнись, Чумазый.
— Моя зубы болеть от смеха? — участливо уточнил у Бороды, но тот только больше насупился.
Несколько ударов сердца они молчали, слышался дробный стук костей, смачное чавканье и сосредоточенное сопение, а потом Бородавка примирительно бросил:
— Не злись. Он мне тоже симпатичен: такой же простой, как якорь, — объяснил. — Поговорим с капитаном — авось оставит на корабле. Такую силищу где только не используешь.
— Угу, — Борода немного просветлел лицом.
Дальше продолжился шуточный игровой трёп, не несущий полезной информации, кроме нескольких особо удачных ругательных связок и смешных характеристик друг друга. Рохля продолжал зачаровано наблюдать за мечущимися костями, пожирая, казалось, бесконечную рыбу, иногда вставляя свои 'замечания', к которым, как ни странно, игроки относились внимательно, без завуалированных издёвок.
Где же Худук? Пора выходить на сцену. Раньше закончим здесь, раньше вернёмся в место ночёвки, глядишь, он ещё успеет увидеть свою (именно это местоимение!) амазонку перед отплытием в дальнюю сторону.
По проходу к игрокам подошли трое новых действующих лиц. Один важный, в добротном камзоле и соответствующим надменным выражением на лице (судя по словесному портрету гнома, любитель одаривать травленным пивом), и сзади две горилообразные фигуры... Телохранители. Орки, что ли?
— Расслабляемся, значит? — угрожающе процедил, кривя губы, новоприбывший, — видимо такое поведение казалось ему верхом значимости, этакий король — бабуин местной подворотно-канавочной иерархии.
При появлении начальства троица приподнялась, без особого, впрочем, подобострастия, но с некой опаской.
— А чё нам напрягаться, — тихо буркнул Бородавка.
— Я что приказывал?! — тот явно был не в духе. — Ублажить, отвлечь и... снарядить.
— Но... — растерялся коротышка. — Вот же он тихонечко сидит. Попросим, пойдёт с нами. Решили, что лучше не использовать железо, лучше — подружиться...
— Че-го?! — выпучил глаза начальник. — Подружились? — угрожающе навис над лысым, зашарил вокруг взглядом, будто желая найти свободные уши, дабы загрузить их тем, какие у него бестолковые подчинённые. Даже обернулся на орков, но жвачно-невозмутимые рожи тех совсем не соответствовали моменту. Встряхнулся, якобы пытаясь успокоиться. — Кто решил?
— Чумазый, — коротышка решил не брезговать переводом внимания.
Важный перевёл холодный взгляд на чернокожего. Тот поёжился, но особенно, видно было, не испугался.
— Какого... — слово хуже, чем дракон, у Листочка образно свернулись уши в трубочку.
— Иначе ничего не получилось бы. Это же... — повёл плечами, будто используя неотразимый аргумент, — тролль.
— Так что?! Я вам, тупым мокрицам, крабовой отрыжке, объяснял, что делать?! — все трое опустили головы, будто провинившиеся ученики, на вопрос согласно синхронно кивнули. — К женщине водили? — Кивок. — Всё получилось? — Кивок. — Пивом со снотворным поили? — Кивок. — Ну и?.. — пожатие плечами — мол, что видите, такой и результат. — М-да, — сдулся наконец важный господин. — Что мне с вами делать, — проговорил якобы задумчиво. — Вот что: отведёте тролля без проблем на корабль, тогда может быть прощу, может и вознагражу, — многозначительно воздел указательный палец.
Борода и Бородавка хмуро переглянулись.
— Пошли, Рохля, я покажу место, где, как я рассказывал, очень классно. И много еды. — Рохля улыбнулся, легко встал, зацепил под локоть таз с рыбой.
— Не так быстро, — за левым плечом материализовался Ройчи. Листочек набросил на тетиву стрелу и приготовился ждать развития ситуации. Судя по настроению человека, должно быть весело.
— Это ещё что за явление, — главный настороженно прищурился, в неверном свете факелов пытаясь рассмотреть говорившего. — Ты откуда здесь взялся? — положил руку на эфес меча.
Орки придвинулись, стали по сторонам, не переставая флегматично жевать, при этом глядя не на появившегося человека, а ворочая головами по сторонам. Это их спокойствие — обманчиво, они очень легко переходят в боевое исступление. Опасные бойцы. Но не для них, — подумал эльф. Били они не раз этих землисто-серых.
— Оттуда, — ответил Ройчи, подошёл к столу, безмятежно улыбаясь, похлопал по руке Рохлю.
Тот довольно хрюкнул и протянул посудину с рыбой.
— Жрать охота.
— Это точно, — Ройчи придирчиво осмотрел содержимое таза, принюхался, морща нос, довольно кивнул. — Свежая. Смотри, здоровяк, а то сам знаешь, как Худук может взгреть за просроченную еду, — достал небольшую рыбку и принялся неторопливо счищать луску. — Не надо этого делать, — доброжелательно обратился к лысому Бородавке, — пытавшемуся уйти в тень и за спину человека. — А то голова навсегда перестанет болеть.
В позе и речи Ройчи было что-то такое, остановившее всевозможные активные действия хозяев.
— Кто ты такой, — злобно, утратив терпение, бросил важный. Спесь ещё никого не доводила до добра.
— Как, ты меня не узнал? — деланно удивился Ройчи, забросил в рот очищенный кусочек рыбы. — Я — твоя смерть, — поднял на того холодный взгляд.
Важный побледнел, но ещё крепче сжал губы.
— Ты не представляешь, с кем связа...
— Мне начхать, — перебил его Ройчи. — Я целый день думал о том, как убить тебя, какой такой способ сможет удовлетворить мою жажду крови и прочие моральные компенсации, — он поковырялся в зубах, затем сплюнул и улыбнулся — открыто, по-детски искренне (да, он умеет, — с холодком подумал Листочек). — Я тебя съем, сожру вместе с потрохами, — подумал, глядя чуть в сторону. — Без головы и яиц — в них нет ничего ценного, — объяснил. — А потом закушу этой чудесной рыбкой, спасибо тебе, Рохля, — тот благосклонно кивнул, тоже улыбаясь, — чтобы не воняло во рту твоим дерьмом. Мне мой друг немного поможет, — кивнул на тролля. — Правда, Рохля? По старой тролльей традиции? — вновь посмотрел на жертву. — Вы ведь изучили его аппетиты?
Важного господина начало понемногу трясти. Орки уже не ворочали головами, а, пригнувшись, маленькими глазками следили за человеком. Не жевали. А сторожа — игроки замерли, лишь бегая глазами.
— Нос! — хрипло позвал Ройчи, сбросив с лица улыбку.
— Да, — за левым плечом появился насупленный гном.
— Это он?
— Да.
— Чудесно. Так вот, господин, всё равно как вас зовут, нам нужны все твои деньги, сбережения — и вообще всё, что ты сможешь предложить нам по доброте душевной.
— А жизнь? — проблеял тот.
— Извини. Я же объяснил тебе правила. Быть тебе съеденным. Но одно дело, когда ты — дохлый. Это не так больно. Поверь мне, я знаю, что говорю. Иначе... Ну, для начала скормлю твои зажаренные яйца этим тупым говорящим обезьянам, — указал рукой на орков.
Худшее оскорбление сложно придумать. Те стремительно бросились вперёд. Тренькнула тетива — один затормозил, хрипя, с пробитой шеей и упал вдоль стола. Второго Ройчи, резко выдвинувшийся навстречу, будто бы приобнял. Удар сердца они стояли не шевелясь, потом человек резко выдернул тонкий трёхгранныё штырь из подбородка, вытер о рубаху мёртвого орка, и только после этого тот упал на колени и завалился набок.
— А! — в круг света вломился Ностромо, дико повёл глазами и одним ударом развалил на две части импровизированный стол. — Меня не могли подождать?! — направил обвиняющий перст в сторону Ройчи.
— Сегодня не твой день, — без улыбки ответил человек, брезгливо осматривая своё оружие, — продолжается. М-да. На базе надо почистить. Нос, — обратился к гному, красному и недовольному, — ты какой-то нервный последнее время. На, скушай лучше рыбку, — указал на посудину в руках тролля. — Если не полегчает, дадим тебе освежевать этого...
Важный господин с шумом хлопнулся в обморок.
— Вот же драконьи яйца! — в сердцах прокомментировал гном.
— Ну-ну, не плачь, — посоветовал Ройчи, садясь на ящик и обращая внимание на охранников — как было понятно из слов и действий — тролля. — Бросим кости?
— На что? — спустя несколько ударов сердца мрачно поинтересовался Бородавка.
— На вашу удачу, — серьёзно ответил тот. — Лис, Худ, хватит уже пыль вытирать! Не думаю, что ещё кто-нибудь порадует нас своим появлением. А придут — милости просим, — оскалился в улыбке. Вновь посмотрел на лысого. — Сейчас появится самый злой из нас, его родственник, — кивнул на Рохлю. — Мы сейчас поиграем чуть, пока не очнётся ваш вонючка, — действительно, от потерявшего сознание господина изрядно несло, — а заодно решим вашу судьбу.
— Он не наш, — ответил здоровый Борода, капельки на лбу ясно говорили, что и для него произошедшее не прошло бесследно. Один чернокожий был невозмутим. — А жрать его, — нервно сглотнул, — будете прямо здесь?
— А ты что, против? — с интересом спросил Ройчи.
— Я?.. Нет, просто...
— Тебе неприятно, когда рядом едят свинью? Или ты вегетарианец?..
— Ройчи, прекрати! — не выдержал эльф, пристраиваясь на соседний ящик возле какого-то поникшего и сгорбившегося тролля. — Хватит издеваться. Не расслабился ещё, так прирежь их, и дело с концом. — Листочка после занимательной сцены опять накрыла меланхолия. Да и то, что здесь хорошего: забрызгавшие всё кровью орки, обделавшийся виновник их метаний и переживаний, потеющие интенсивно люди.
— Ну, ты и кровожадный, — сказал с улыбкой человек, подбрасывая в руке игральные кости.
Гоблин появился неслышно, бросил пасмурный взгляд на продолжавших стоять незадачливых охранников, присел над убитым Ройчем орком, перевернул, стал рассматривать выпученное посиневшее лицо. Встал.
— Отщепенцы, — бросил презрительно, это означало, что орки вне кланов и семей. То есть в силу каких-то причин покинувшие свой народ. Ройчи промолчал о том, что Худук и сам такой же.
— Всё, — неожиданно сказал Ностромо обиженно. Оказалось, что закончилась рыба. — Ещё есть? — обратился к ближайшему к нему Бороде. Тот согласно кивнул. — Где? — тот молча указал рукой на корзину, находившуюся недалеко. — Тащи.
Здоровяк на негнущихся ногах поплёлся туда.
Гоблин вернулся к друзьям после связывания ещё не пришедшего в себя важного и немигающе уставился на лысого Бородавку.
— Так говоришь, что моего Рохлю водили к бабе?
— Ну да, — ответил тот довольно вызывающе.
— Ты сильный, да? — осклабился Худук. — А если так, — сделал пасс рукой, и тот, побледнев, схватился за живот. — Будешь борзеть — будет голова болеть, — на этот раз коротышка потянулся к голове и со стоном повалился на пол. Худук перевёл взгляд на чернокожего на удар сердца, потом — на подошедшего Бороду. — Как, понравилось? — как-то очень тихо поинтересовался.
— Что? — просипел Борода. Вообще-то это выглядело не очень приятно: огромный мужчина неуверенно мнётся перед меньшим в три раза зелёным нечеловеком.
— Вам понравилось?! — вызверился Худук. — Последыши драконьи! — он вскочил с ящика. — Вы следы дракона будете лизать, пока язык не сотрётся...
Но тут вмешалась непредвиденная сила: Рохля встал и решительно подошёл к деморализованным людям, встал перед ними напротив взбешенного гоблина.
— Мама, не надо, жрать охота, — тихо, но достаточно твёрдо сказал он. — Они — хорошие.
Худук несколько ударов сердца испепелял 'родственника' взглядом, а потом как-то вдруг сдулся и опустился на ящик.
— Как хочешь. Мы ещё с тобой поговорим, — поднял глаза на чернокожего. — За услугу, оказанную моему сыну, вы будете вознаграждены жизнью.
Друзья с пониманием отнеслись к словам Худука.
— А... он? — осмелел чернокожий, подбородком указал на того.
Худук покосился на человека и воздел брови, мол, сам начал, сам и отвечай. Ройчи заулыбался, продолжая веселиться.
— Так он же уже дохлый. А я люблю свежатину.
С этим никто не собирался спорить.
— Сейчас выбьем из него денег за моральную компенcацию и покинем это гостеприимное помещение.
— Он у меня сейчас очнётся! — громко проговорил Ностромо. — Не хочется задерживаться здесь ни мгновения, — нагнулся и принялся лупить того по щекам.
— Что это было? — Листочек обеспокоено наклонился к уху Ройчи и кивнул в сторону поверженного работорговца.
Наёмник сделал значительное лицо.
— Надо уметь быть убедительным.
Глава 3.
Руфия перелистнула страницу, но буквы мисского шрифта не желали собираться в слова, слова — в предложения, предложения — в смысл написанного. Она со вздохом откинулась на спинку мягкого углового диванчика, расположенного у окна с видом на сад. Это было её любимое место для времяпрепровождения. Всё рядом: невысокий столик на гнутых ножках с фруктами, сладостями, кувшином сока и кувшином воды на одной стороне, на другой — две стопки книг; первая — учебные пособия и литература для изучения, заданная наставниками, вторая — как ни странно для подобного возраста — четырнадцати лет, если пробежаться по корешкам, художественных произведений развлекательного характера здесь не было, в основном документально-исторические опусы, книги по географии Веринии, мемуары известных людей, жизнеописания и биографии значительных и весомых личностей — и другое подобного толка, совсем не ассоциирующееся с прелестной и хрупкой белокурой девушкой. Но только до того момента, как она поднимала от книги серо-зелёные, совсем не детские, глаза. Очень, очень серьёзная девочка, очень начитанная, очень умная. Её внешнее изящество и очарование моментально отступали на второй план, стоило только попасть под требовательный внимательный взгляд, а стоило услышать голос, то возникало непреодолимое желание деликатно сбежать из опасения не оправдать возложенного вопросом доверия, и где-то там, за углом выравнивать дыхание, ощущая себя полным невежей, неучем, дикарём из самой тёмной глухомани. Такое количество взрослых испытало подобное чувство, что остальные, учась на чужих ошибках, при пересечении с младшей принцессой, использовали подобную тактику: улыбка, молчание и упор на занятость и необходимость спешить. Вступать в дискуссии было себе дороже. Прослыть тупым, не взирая на образования, полученные в известных веринийских университетах, было столь же легко, как даме перед выходом поменять на лице расположение мушки. Да, умела, Руфия, не ставя, впрочем, подобных целей, а исключительно из любознательности, так сказать, не прекращая процесса познания мира, поставить в тупик записных всезнаек и прочих демагогов.
Была, естественно, категория людей, которая не стеснялась общаться с умницей. Это — учителя, что не могли нарадоваться на ученицу, что как губка впитывала любые знания. Впрочем, сильно увлекаться и преувеличивать свои обязанности не стоило — Руфия легко вычленяла нестыковки и попытки воздействия в неких корыстных целях. Кстати, таким образом пострадало несколько ретивых преподавателей. Один принялся несколько иначе трактовать догматы церкви Единого (в странах, в которых была распространена эта религия, появилось и начало бродить новое веяние, будто бы Бог не нуждается в посредниках и институт церкви требует переосмысления и реформы). Стоило Руфии в разговоре с Его Преосвященством Кардиналом Апием 4 'случайно' упомянуть некоторые тезисы, как учителя в сезонной одежде на момент появления стражи с одним местом поклажи выслали за пределы королевства без права возможности возвращения и уведомлении соответствующие службы соседей о подрывной деятельности сего субъекта. В общем, повезло. Придётся побегать, но ведь с 'головой' это как-то сподручней. Другого Руфия подловила на попытке проведения некромантского ритуала с вкраплением королевской крови — то бишь, девочке предлагалось увлекательное приключение. Было ли это опасно, безвредно в результате и без последствий в будущем — тем королевские палачи уже не интересовались. Ну и ещё несколько забавных случаев. Понимала ли сама девочка суть происходившего — о том знает лишь исповедник, Его Преосвященство Апий 4. Оценивала ли юмор разоблачений — опять же тайна за семью печатями. Во всяком случае, улыбок она не демонстрировала, а любезности с несостоявшимися оппонентами звучали вполне искренне.
