| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ну хорошо, а почему мы должны на Метрополитена думать?
— Ты в курсе, что большинство крупных правителей — из числа сильных, высокообразованных магов?
— Да? По-моему ничего удивительного. Я хочу править и ты хочешь править, только ты меня можешь превратить в дырочку от бублика, а я тебя — только "лицемером и недобитым меньшевиком" обозвать на собрании избирателей. И строго посмотреть с трибуны близорукими глазами...
— Признаюсь тебе, мне никогда не нравилось это соседство.
— О! А другим, думаешь, нравится соседствовать с двумя дюжинами членов нашего ученого горсовета: куратором содержимого базарных лотков, главным по культурному росту жителей, ответственным за гигиену мужских бань и душевых кабинок, ответственным за гигиену женских бань и душевых кабинок, куратором органов внутренних дел — нечего мне тут кланяться и улыбаться, ответственным за городскую стенгазету, куратором по детским праздникам, председателем комиссии по заливанию главной горки, старшим медиком и санитаром, дежурным по раздевалке в ратуше...
Гидрус ласково улыбнулся:
— Ты, командир, напрасно наш магистрат путаешь с властью. Мы — бюрократы. Мы храним традиции их, передавая из поколения в поколение. А то, что их никто не соблюдает — нам, честно говоря, до фени. А власть, — наоборот, ее смысл в том, чтобы заставлять всех и каждого подчиняться каким-нибудь идиотским, на ходу придуманным, правилам и запретам.
— А зачем?
— Очень просто: все властители — психи. Поэтому мне не нравится, что по соседству живет Метрополитен.
— А еще потому что мне про него приснился страшный сон. Про него и про Цукермана.
— Это раз, — кивнул магистратор. — Далее. У нас засохли елки от сильной энергетической недостаточности — это два.
— При этом кто-то расплодился соответствующим количеством эльфом, а старый Доминик Кимпбелл, однокурсник и приятель генерала, заказал живодеру-свиноненавистнику шестьдесят с лишним зубных щеток. Это, можно сказать, два с половиной.
— И помимо всего прочего в "Клеверном Соне" произошло убийство, окруженное довольно загадочными обстоятельствами. Убит опять-таки выпускник занудского университета, кикимор преклонных лет, проживающий... Я тебе не дорассказал про Метрополитена.
— Это правда, что он летать умеет?
— Левитацию даже теоретические маги на четвертом курсе, вместо военной подготовки, проходят, — Гад Гидрус неожиданно злорадно хмыкнул. — Видел я как-то практикум у теоретических: профессор мечется в небе, зовет их за собой, а они сидят и конспектируют, конспектируют... Так вот, Доминик Кимпбелл, любимый однокашник Метрополитена проживает в Драконьем Угле. А второй его приятель, Зеленый Аквапарк, по происхождению — кикимор мерзианский, — уроженец Попрандия.
— И закачивал он тот же знаменитый занудский университет, синий в полосочку, — ошарашенно пробормотал Эльвин.
— Как ты догадался? — передразнил его магистратор, с идиотским видом выпучивая раскосые зеленые глаза.
— Мне теперь тоже не нравится соседство этого Метрополитена, — решительно заявил Сухой Ручей. — И кореши его лучше бы жили где-нибудь подальше... Вообще-то, я бы и кошку у него не взял, если бы он попросил присмотреть до понедельника. И как нам во всем этом разобраться?
— Понятия не имею! — честно признался Гидрус.
— Но елки-то сам генерал должен был уквасить? Или у вас в Зануде все маги такие молодцы?
— Если говорить об умственной энергии, позволь мне снова воспользоваться такой аналогией...
— Гидрус, давай не будем пользоваться ни аналогиями, ни, знаешь,.. урологиями, — торопливо оборвал его командир. — Ты меня вчера и так напугал с этим своим использованием любого объекта для размножения...
— Дать тебе хорошего пинка,.. — сердито оборвал его в свою очередь алхимик.
— Милости просим, мистер треугольная коленка! — тут же начал хорохориться Эльвин. — Завещание только не забудь сначала написать.
— Ладно, не тебе! Кому-нибудь дать пинка...
— Цукерману вон, он давно напрашивается, — предложил Эльвин, раздраженно глянув на пятого старшину, снова задремавшего стоя посреди двора и в нежных майских сумерках покачивавшегося во сне, как вонючая капуста-ламинария в зыбучих океанских глубинах.
— Короче, при толчке передается физическая энергия. Правильно?
— Правильно. И переваренные остатки обеда. Но энергии тоже много передается, не переживай, — поддержал оратора Сухой Ручей.
Гидрус подобрал с земли около башмака средних размеров голыш и пристально посмотрел в лицо начальнику стражи. Эльвин заткнулся и почесал нос. Магистратор прищурился и швырнул камень примерно на аршин, взметнув фонтанчик песка и мелкой гальки.
— Большой камень толкнул маленькие. Ты видел? — строго обратился к командиру алхимик.
— Да, метр, — ответил командир.
— Так же одно разумное существо может подтолкнуть другое, но не физически, а идеально, — умственно.
— Я так и предполагал, — кротко согласился эльфиец. — Я могу сделать вывод, что действовать мог любой из трех ученых приятелей?
— Можешь, — разрешил магистратор.
— Итак, почему могут поссориться три взрослых мужика, — начал рассуждать командир. — Деньги, женщины, по пьянке.
— Не думаю, чтобы кого-нибудь из них так уж интересовали деньги, — возразил Гад Гидрус. — А что касается женщин, эта тема у Метрополитена вообще под запретом — ему с девушками никогда не везло.
— А может, это Аквапарк кокнул своего патрона? Например, что он мыться его не водит? Этот ему: "Бери шило, пошли в баню!", а тот: "Эта тема у меня под запретом!"
— Пока мы с ними со всеми не переговорим, вряд ли что-нибудь станет понятно, — решил Гидрус. — Я предлагаю нанести визит Доминику Кимпбеллу.
— Прямо сейчас?
— Конечно.
— Сейчас я не могу. Я в оперу опоздаю.
— Хватит дурацких шуток! — рассердился магистратор.
— Меня пригласили, — обиженно сообщил Эльвин. — А ты срываешь мне мероприятие. Вот пойду пожалуюсь ответственному за культурное развитие!
— Я сегодня тоже в оперу собирался. Подумаешь, придем ко второму действию...
Командир хотел было возразить, но вспомнил еще одну относящуюся к делу мелочь.
— А в КУМУ хорошо магии учат?
— В МУКУ, ты хочешь сказать? В Мелкоустьевском Коммерческом? Не смеши меня, там даже кафедры нет.
— Значит, про молодого Секста Кимпбелла можно забыть?
— А этот тут за каким еще сдался?
— С ним у нас тоже проблемы, — признался командир. — Его жена потеряла. Несколько дней дома не ночует.
— То есть ты хочешь сказать, что Секст Кимпбелл исчез?
— Не совсем. Он как бы исчез — и как бы при этом все время маячит перед носом, — неохотно объяснил Эльвин. — А в руки, гад, не дается.
— Сынок Доминика? Секст Кимпбелл?
— Постой, как ты сказал?! — вскричал Эльвин, пораженный неожиданной догадкой. Перед глазами у него проплыла рожа Первого Ыра, глухого недоумка, заливающегося идиотским смехом по поводу искусственного эльфа Секс Символа. Тут же вспомнился не по годам смышленый вчерашний синеглазый сачок, подлый дешифратор со скамейки.
— Ах ты, потаскун неугомонный! — завопил не своим голосом командир. — Мы тут его, понимаешь, кормим, в речке моем, поем с ним хором, а он нас за нос водит! Чтыр! Чтыр, поди сюда!
Отправлявший домой сменяющиеся с дежурства патрули второй старшина рысью прибежал к крылечку дежурки.
— Как ты думаешь, какое из известных тебе имен звучит похоже на "Секс Символ"? — лихорадочно вопросил Сухой Ручей.
Чтыр понимал, что у командира был трудный день и, наверно, лучше немного морально поддержать его, чем раздражать еще больше.
— "Эльвин Сухой Ручей"? — постарался угадать он и подмигнул Эльвину.
— Балда, — устало резюмировал командир. — Секст Кимпбелл! Понимаешь? Секст Кимпбелл — Секс Символ.
Чтыр, читавший в свое время про психоанализ и роль бессознательного, понял, что любимый начальник вернулся мысленно в свое убогое деревенское детство, когда он не имел никаких интеллектуальных упражнений кроме, наверно, игры в слова.
— А какое имя похоже на... — с охотой подхватил старшина, — сейчас... на... "Гид Гадрус"? — он самодовольно хохотнул и заговорщицки кивнул магистратору. — Нет, лучше: "Кит Палтус"! А?
Из ответа командира даже начитанный Чтыр понял не все, но достаточно, чтобы сделать вывод, что командир из детства уже вернулся, — по всей очевидности, благодаря квалифицированной психологической помощи. Старшина, подняв брови, поглядел вслед сердито убегающему от него командиру, достал трубку и начал устраиваться спиной на ступеньках.
Арестованные эльфы, толкаясь и болтая, опять готовились к вечерней спевке, но трое дежурных распределяли уже ко сну стопки одолженных бойскаутами в порядке шефской помощи одеял. Сухой Ручей подошел к Буяну и шепотом спросил:
— Третьего дня один из твоих пионеров назывался Секстом Кимпбеллом и требовал выпустить его на свободу. Можешь показать, который?
Минотавр озадаченно посмотрел на командира, потом — на воспитанников, и, наконец, уверенно сообщил:
— Это не мои. Это, вон, небось, кто-нибудь из цукермановских алкашей. Мои все дома... И Кимпбеллом никого не зовут!
Эльвин понял, что с этой стороны ему помощи ждать нечего, повернулся к арестантам и громко спросил:
— А что, молодцы, писать-читать кто-нибудь из вас умеет?
Эльфы бестолково улыбались, подталкивали друг друга локтями и вопросительно кивали. Им было две недели от роду, в это время у щенков только глазки прорезываются. И где-то в этой же комнате сволочь-Кимпбелл кивал и бестолково улыбался вместе со всеми. Наконец один из подследственных нерешительно отошел в сторону и помахал командиру.
— Ну здравствуй, приятель, — сказал ему командир, на свое удивление не чувствуя к врагу никакой злости.
— Добрый вечер, — приветливо отозвался эльф.
Тут еще один сиреневый, в чужих кирзовых сапогах, отошел к первому и тоже помахал.
— И ты здравствуй, — удивленно сказал Эльвин.
За первыми последовали еще несколько и через немного времени вся компания толпилась у противоположной стены.
— Так, — разочарованно сказал командир. — Это как же вы все так быстро грамоте научились?
— Я "понос" написать могу, — подняв руку, похвастал один из ближних. — П-О-Н-О-С.
— П-А-Н-О-С! — тут же заспорил с ним сосед, поддержанный еще одним коллегой. Видимо, слово пользовалось заслуженной популярностью.
— Во дворе полдня бочка стояла с надписью, получилось хорошее пособие, — виновато объяснил Буян.
— Внимание! Всем, кто может написать что-нибудь кроме слова "понос", отойти налево! — закричал Сухой Ручей, стараясь перекрыть разгоревшийся филологический спор.
Арестанты, не прекращая галдеть и ругаться друг на друга, все ушли налево. Остался только тот, что в кирзовых сапогах, который заявил, что может еще нарисовать мелками арбуз.
— А я умею делать велосипед, — радостно сообщил, протискиваясь к Сухому Ручью, арестант из задних рядов. — Привет, командир!
— Рад тебя видеть, — сердечно сказал Эльвин, пожимая руку жопочмоку. — А ты не знаешь никого по имени Секст Кимпбелл?
— Это не из наших, — тут же ответил жопочмок. — Это небось из цукермановских алкашей какой-нибудь. Нас по порядку всех зовут. Сорок восемь, например. Это я.
— Мы петь еще можем. На два голоса, — неожиданно сообщили арестанты.
Все, включая Буяна, оживились и, быстро взяв несколько пробных нот, затянули: "Вечерний звон..." "Бом! Бом!" — завыли сопраны.
Эльвин кивнул на прощание и поспешил к выходу. Уже из-за двери он поманил к себе Буяна.
— Неудобно как-то получается, — признался командир. — У парней имена, как у неопознанных покойников в морге. Ты бы занялся, старшина.
— Правильно! — тут же вдохновился Буян. — "Боммм! Боммм!" — поддержал он воспитанников, обернувшись к хору. — А можно я тоже себе... Бом! Бом!
— Да сколько угодно! — не стал спорить командир. — Хоть бам-бам. Ты извини, я спешу.
На улице Эльвина поджидал Гад Гидрус. Он не стал допрашивать несчастного командира про то, как тот не нашел Секста Кимпбелла среди пятидесяти девяти одинаковых эльфов (потому что подслушал под дверью). Вместо этого он поволок эльфийца на восточную окраину города, за банный квартал, где проживал магистр теоретической магии Доминик Кимпбелл.
На Восточной стороне, сразу за двухэтажным корпусом изысканных Минеральных Ванн обнаружился притулившийся к нему задней стеной теплый особнячок с двумя чугунными мопсами по бокам от лестницы. Мопсы хмуро смотрели на гостей: им было стыдно — дом облез, мраморные ступеньки выщербились, а дверь, незапертая, хлобысталась на сквозняке. В приоткрытой щели виднелась темная прихожая, три окна заперты ставнями, а фонарь над входом давал так мало света (и такого грязного и тусклого), что не понятно было — толи он светит, толи издевается.
— Эй, хозяева, есть кто-нибудь дома? — позвал Эльвин, недоуменно переглянувшись с магистратором.
— Ф-ф-ф-ф... ааа-ффф, — тихо ответили с пола и, вглядевшись в мрак прихожей, следователи обнаружили на полу мелкое полупрозрачное создание, сердито кивающее плоской головенкой, в котором по характерному пестрому рисунку на спине они опознали... что, думал, Доминика Кимпбелла?! Гадюку! Лесную гадюку, только почему-то синюю. От змееныша исходило слабое сияние, а сквозь долговязое тельце просматривались старые калоши на полочке для обуви и давно не метеный пол. Гидрус охнул, а Эльвин сказал "Ух ты! Это еще кто?"
— Шшторошевая шшшобака, — недружелюбно сообщил гаденыш. — Шшторожу дом от шшуликов.
— Какая же ты собака, когда ты — гадюка? — удивился командир.
Сторож недоверчиво поглазел с пола на командира, скосил один глаз себе на бок, потом, уже внимательнее, обозрел свою персону и растерянно прошипел:
— А я вшшшё думаю: отшего это на мне блох нет. И гавкаю шшшепеляво,.. — он загрустил и свернулся колечком. — А он главное: Тузик, Тузик! — встрепенулся гаденыш. После короткого раздумья он сообщил: — Шшшторошевая гадюка. Шшторошу дом от шшуликов!..
— А хозяин твой дома? — спросил Гидрус.
— Шшшляется где-то, — равнодушно ответил сторож. — А, ешли я не шшшобака, я и тапочки ему ташкать не долшшшен?
— Тебе еще молоко положено. В блюдечке, — подсказал Эльвин. — А ты не знаешь, где нам его искать, твоего хозяина?
Гадюка, встав столбиком, отрицательно помотала головой и подползла к командиру поближе.
— Мошно спрошшшу? — доверчиво потянулась она к командиру. — А ешели я — гадюка, у меня укуш шшшмертельный?
— Теоретически, — осторожно ответил Эльвин.
— Жжждорово!
Змееныш вспыхнул голубым светом и от возбуждения проползся взад-вперед по крылечку.
— А хозяин не на оперу ли случайно пошел? — осенило командира.
— Шшшто зза опера? — поинтересовался змееныш.
— Сегодня "Садко" с мадемуазель Афродитой, в городском летнем амфитеатре, — немного рисуясь перед Гидрусом, сообщил Сухой Ручей.
— Это про шшшего?
— Про подводное царство, — пришел Эльвину на помощь магистратор.
— Похожжже... "Пойду напьюсь полушшше, камень не шшшею и в воду на фффиг!" — это он на оперу пошшел?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
