— Ищу, — подтвердила я.
— Здесь не просись, таких как ты сюда не берут. — Он подошел ближе, обдавая пивным духом за версту. — Им нужны миленькие девочки, а не дикие кошки. Но тебе же нужна работа и крыша над головой? Пошли, если не боишься, — ухмыльнулся он щербатым ртом, — в Гедерсбурге есть и другие трактиры.
— Чего это ты такой добрый сегодня? — подозрительно спросила я своего попутчика.
— Сам не знаю, наверное, ты мне понравилась! — рассмеялся мой неожиданный знакомый. — Меня Мартином зовут.
— А я Марта, будем знакомы. Далеко идти? — я прибавила шагу, чтобы не отставать от него.
— Обратно к воротам. Хорошо ходишь, — похвалил Мартин. — Давно на дорогах?
— Неважно. Почему обратно к воротам?
— Потому что хромой Ганс держит свой трактир не на ратушной площади, но народ у него не переводится.
— И ты решил, что я ему подойду?
— Нет, просто слышал, что от него на днях ушла служанка, вот и решил, что ты ему подойдешь.
— Почему ты так решил? — заворочались странные опасения. Может, хозяин так ее домогался, что она не выдержала и сбежала?
— Друга встретила, с которым когда-то вместе ходила в отряде, вот и вспыхнула любовь. Она чем-то на тебя была похожа, только поздоровее будет.
Мы свернули на темную неприметную улочку, прошлись по ней и нырнули в приоткрытую дверь, откуда несся запах пищи и неясное бормотанье. Зал был низковат, столы темные и тяжелые, двое посетителей уже коротали время в углу, склонившись над кружками с пиво, а за стойкой мелькала голова хозяина, снующего между кухней, залом и задним двором.
— Эй, Ганс! — весело крикнул Мартин. — Я тебе новую служанку привел вместо Хильды! Берешь ее? Если да, то ставь мне пиво за ее счет!
Хозяин подошел ко мне, прихрамывая на правую ногу и переводя взгляд на Мартина. Плотный, обросший уже жирком, но до сих пор еще от него веет силой и лучше не встречаться с ним на узкой темной дороге. Угрюмоватый взгляд пробежался по мне, мгновенно оценив предлагаемый ему товар.
— И где ты ее нашел?
— Да у толстого Карла сидел, а она туда пришла, вот потеха-то!
— Это потом потеха б была, когда он к ней полез... Тебя как зовут? — переключился на меня Ганс.
— Марта.
— Тогда слушай сюда, Марта. Жить будешь здесь, в комнате, до тебя там тоже жила служанка, да удрала с полюбовником, невтерпеж ей было! Ходить в зале только в женском платье, в городе тоже лучше если юбку оденешь. К мужикам самой не приставать, но если пригласят, дело твое, соглашаться или нет. Не хамить, драк не затевать, ножом не пугать — не потому, что клиенты пугливые, а потому, что сами не без греха и ответить могут. Но порядок у меня здесь такой — вошел, значит железо убрал, иначе кровь будет рекой течь. Вещи твои где?
— А нету у меня ничего, — заулыбалась я. Хозяин, несмотря на свою бандитскую внешность, мне понравился и порядки у него в трактире тоже. — Все, что есть у меня — все на мне.
— Тогда я тебе дам на первое время юбку Хильды, сама ее подгонишь под себя, — почему-то Ганс совсем не удивился услышанному, а Мартин и вообще сделал вид, что так и надо. — Жалованье положу как и Хильде — десять серебряных марок в месяц. С сегодняшнего дня, заметь! — он шлепнул лапищей по столу и засмеялся. — Раньше в трактирах работала? Вижу, что нет... ничего, научишься! Мартин, садись, твое пиво тебе сейчас Марта и принесет, заодно поучится, как это делается! Марта, идем за юбкой!
Юбка действительно оказалась мне велика, но я затянула ее поясом прямо поверх штанов, только ножны со стилетом оставила в указанной Гансом комнате. Рубашку хозяин не одобрил, но дал странную одежку в виде коротенького приталенного жакета с маленькими рукавчиками, который я надела поверх рубашки. Кожаный жилет, служивший мне верой и правдой еще в Варбурге, я бросила на кровать. Застегнула на крючки маленький жакет, поддернула юбку и пошла к Гансу.
— А ты ничего, — оглядел он меня со всех сторон, поправив что-то сзади, — как одела женское, так по-другому выглядеть стала. Давай, иди в зал, да не бойся...хотя вряд ли ты из пугливых. Слушай, что они кричат, да поворачивайся поживее. Народу здесь не так много собирается, как у Карла или Фишера, пообвыкнешься и все будешь успевать. За пивом подходи к этой бочке, — показал он краник внизу. — Нальешь сама кружки и отнесешь. Жрать будут требовать, говори, что сегодня куры жареные, каша, овощи вареные, хлеб, сыр, колбаса...а, капуста еще есть. Запомнила? Будешь собирать посуду, пройдись по залу, смотри, кто что делает да примечай. Негоже, если посетителей будут обирать, это мне урон. Деньги не бери, я сам посмотрю, с кого сколько брать.Твое дело — принести еду и пиво, забрать грязную посуду, потом убрать в зале, помыть все. Давай, иди! — он шлепнул меня пониже спины и пошел на кухню, где уже вовсю шкворчали противни и котлы.
Нацедив Мартину пива, я отошла к стойке, прислушиваясь к разговорам в зале. Народу пока было мало, да и само помещение невелико, представляю, что тут будет, если будут заняты все столы.
— Эй, пива нам! И пожрать давай! — трое мужиков за ближним от стойки столиком уже стучали кулаками.
— Что есть будете? Есть куры...— начала было я, но они застучали уже ногами и пришлось бежать за пивом.
— Ганс, там трое орут, жрать требуют! — хозяин едва услышал меня, но кивнул головой и начал бросать еду на большое глиняное блюдо. Нравы тут были простые и приходили в трактир утолить голод, а не смаковать вкусности. Блюдо уже отправилось к троице вслед за пивом, а я неслась к новому воплю, подметая длинным подолом грязный пол.
К середине вечера народу и впрямь прибавилось, но стало как-то тише и спокойней. Скандалистов особых не было, кое-кто порывался помахать кулаками, но таких сразу угоманивали собратья по столу. Мне приходилось больше носить кружек с пивом, чем тарелок с едой, и куда в них только все влезало? Не считая небольших огрехов типа невытертого пива со стола или неубранных тарелок, все было более менее нормально. Ганс выходил сам к стойке, когда в зале слышался подозрительный шум, стоял там, наблюдая за происходящим, а потом удалялся на кухню. Там с ним орудовала еще одна женщина, крепко сбитая и плотная, как сам хозяин, но я не успела ее рассмотреть, пока бегала по залу. Ладно, еще успеем познакомиться!
При очередной пробежке за грязными кружками, меня сильно дернули сзади за юбку и, когда я пошатнулась, подхватили и посадили на чьи-то колени.
— Ух ты, — воззрилась поддатая конопатая физиономия с другой стороны стола, — а у Ганса-то опять новая служанка! Он что, ест их, что ли? Ты кто такая?
Гогот вокруг заглушил всех, кто говорил, из кухни выглянул Ганс, увидел меня и снова скрылся за дверью. Значит, на него ссылаться нечего, самой надо выкручиваться. До чего я не люблю пьяных мужиков, да еше в таком количестве! Но здесь это в порядке вещей и надо уметь с ними разговаривать, а это у меня никогда не получалось так, как надо. Почему трактирщики принимали меня за какую-то оторву, я так и не поняла, но сейчас очень пожалела, что я именно не такая.
Тот, на чьих коленях я сидела, повернулся и пьяно осклабился, решив, что он сам по себе хорош и прекрасен, а с животом, полным пива — вдвойне.
— Ты...это...пойдем-ка со мной...— начал сообщать мне свои требования прекрасный принц.
— Зачем?
Вопрос поставил его в тупик. Он долго соображал, зачем мне надо идти с ним и после некоторого раздумья выдал:
— Тебе понравится!
— Кто?
— Я! — гордо заявил он, а его дружки замерли в предвкушении интересного зрелища.
— Да-а? А что потом?
— Как что? — не понял он. — Потом...ну...это...ну ты и я...
— Что ты и я, это понятно, — с деланным вздохом стала я втолковывать ему достаточно громко, чтобы слышали все вокруг. — А потом-то что, после того, что ты и я?
— Ну, это...— он задумался. — Разойдемся и все. А что еще ты хотела?
— Ничего, — успокоила я "принца". — Жениться не заставлю. Тогда представь себе, что все уже было... ну, представил?
— Как это "уже было"? — не понял он.
— Ну так, было и прошло. Жениться же ты не захотел, значит, ничего и не было. Так?
"Принц" опять задумался, усердно шевеля мозгами, при этом он расслабил руки и я спрыгнула с его коленей.
— Стой! — крикнул он и покачнулся. — Еще же ничего не было!
— Было, все уже было, просто ты ничего не помнишь, — ласково сказала я ему, пытаясь пробраться к стойке.
— Не было! — обиженно продолжал доказывать "принц", а его конопатый приятель гнусно ухмыльнулся и резким движением задрал мне юбку сзади почти до спины.
Возможно, они ждали совершенно другой реакции — визга, криков или как там еще ведут себя женщины в подобной ситуации, но во-первых у меня были надеты походные штаны и сапоги, а во-вторых я сильно разозлилась на такое отношение к обслуживающему персоналу.
— Ну, мать твою, достали вы! — выругалась я по-русски и влепила глиняной кружкой в лоб конопатому, а потом, задрав юбку, двинула ему сапогом в колено. Конопатый взвыл и попытался вскочить, но удар в колено это такая штука, после которой еще долго будешь хромать, уж точно знаю, и он осел на свой стул, держась за расшибленный лоб.
— Теперь ты, дорогой, — зловеще начала я, обращаясь к "принцу". — Было у нас что-то или нет?
Демонстративно подняв подол, я постукивала сапогом по полу, а сама прикидывала, чем бить этого бугая, если он начнет подниматься. Получалось, что тоже сапогом и только в живот. "Принц" опустил глаза и разглядывал сапог, потом проследил за моим взглядом и уперся в свой живот, поднял глаза и...
— Правильно понял, именно туда и попаду, — подтвердила я.
Все вокруг молчали, пока я собирала пустые кружки и уносила их, пока я вытирала стол и только конопатый зло смотрел, но тоже не возникал. Отойдя в сторону к стойке, я спокойно ждала, кто будет требовать выпивку и еду и только сейчас заметила Ганса, который выглянул из кухни и показал мне большой палец.
Почти все посетители разошлись, расползлись и разлетелись по своим и чужим домам, я заканчивала вытирать столы, прикидывая, сколько еще посуды предстоит перемыть, как ко мне подошел Мартин. Первый день работы дался мне нелегко — стычка с пьяными дураками, пока еще непривычные обязанности, да и само новое место жительства — ко всему еще надо было заново привыкать. Я здорово устала и присела на стол, вытирая пот со лба.
— Я сегодня просидел до самого конца, — сообщил мой новый знакомый, покачиваясь и тяжело плюхаясь на стул рядом со мной. — Хотел посмотреть, что у тебя получается.
— Ну и как, налюбовался? — равнодушно бросила я, — получилось?
— Получилось! — мужчина улыбнулся в ответ. — Только Ганс разозлился, что не удалось тебя прихватить. Но это ерунда, проспится, одумается и посмеется со всеми вместе.
— Ганс? Но хозяин даже...
— Я не о хромом Гансе говорю, а о том, которому ты кружкой в лоб засветила. Ну, который тебе юбку задрал в расчете на развлечение, а получилось совсем наоборот, он же еще и в дураках остался. Но ты его не бойся, ребятам понравилось, как ты себя вела, и тебя будут уважать.
Мартин встал и я рассмотрела его получше. Невысокий, некрасивый, худой и лохматый, он не вызывал никакого интереса, пока не начинал говорить и улыбаться. При этом его лицо становилось настолько обаятельным, что не ответить ему улыбкой было невозможно. На вид ему было лет тридцать пять или чуть больше, потертая одежда и двухдневная щетина мигом накидывали лишний возраст.
— Спасибо тебе, что помог. Я же только сегодня пришла в Гедерсбург.
— Пользуйся, — добродушно бросил он. — А откуда ты пришла? Выговор у тебя странный какой-то...
— Издалека. Но это тебе неинтересно. Пиво-то тебе хромой Ганс поставил? — я спрыгнула со стола и подхватила тряпку, чтобы продолжить уборку.
— А как же! — отозвался Мартин. — Пусть только попробует обмануть! Ну, я пошел, удачи тебе, Марта!
— Спасибо, и тебе удачи, Мартин.
Слова Мартина оказались сущей правдой. Меня больше никто не задирал, когда я сновала между столами, разнося заказанное, никто не лапал и не пытался зажать в темном углу. Самое большее, что делали посетители — прихватывали за пятую точку, но и тут скоро отстали даже самые упорные. Похудев за время скитаний, я потеряла даже эту часть фигуры и весь объем ниже спины создавали густые складки на длинной юбке и поддетые под нее штаны. Раздеваясь перед сном, я грустно осмотрела себя со всех сторон — не то, чтоб уж очень сильно расстраивалась, лишний вес и целлюлит всегда был пугалом в 21 веке, но по сравнению с местными красотками я смотрелась откровенным скелетом. Тут ценились телеса, а не мышцы, которые я накачала, бегая по лесам и дорогам. Трудовой день начинался рано — чем-то это все напоминало мне спокойные дни жизни в Варбурге, когда я еще была служанкой в доме Фрица. Натаскать воды из источника, принести дров, наколоть их, помочь фрау Линде в разделке кур, гусей или иного мяса для кухни, перечистить овощи, постирать белье, а вечером опять сплошная круговерть в зале, где совершаются сделки, идут переговоры и вообще течет своя, непонятная большинству жизнь. Очень скоро я поняла, что у хромого Ганса встречаются и контрабандисты, и местные воришки, и отставные вояки, находя друг друга по известным только им признакам. Но это были не мои проблемы, мое дело — во-время принести еду и кружки с пивом, убрать со столов и ненавязчиво проследить, чтобы не было никаких конфликтов между посетителями. Если же подобная ситуация начинала иметь место, СБ в лице хромого Ганса и пары молчаливых громил быстро разбиралась с нарушителями спокойствия.
Фрау Линда поначалу встретила меня несколько натянуто, но постепенно наши отношения стали более теплыми, когда она убедилась, что я не собираюсь строить глазки хозяину да и вообще никому из постоянных посетителей трактира. Я втянулась в работу, жизнь стала потихоньку устаканиваться, пришло время и для малых радостей. Ровно через месяц я получила свои десять серебряных марок — сумма не очень большая, но и не маленькая по здешним меркам. Первым делом я прикупила себе полотна и сшила новую юбку и блузку по такой моде, как здесь ходило большинство женщин, большое декольте, узкие рукава и оборки от локтя, а сверху я накидывала тот короткий жакет, что презентовал мне хозяин в первый день работы. Под юбку я продолжала одевать штаны — эта привычка сохранилась у меня еще и потому, что женщины здесь под юбками не носили ничего, что вызывало у меня смех и слезы одновременно. Ходить с голым задом, а потом возмущаться, что тебе задрали юбку в темном углу! Фрау Линда сказала, что горожанки побогаче носят панталоны с разрезом по шву и показала, где. Тут я уже не могла сдержаться и хохотала до слез, невероятно удивив ее своим отношением к этому делу. Мы долго обсуждали с ней, как удобней ходить в туалет, в моей одежде или в ее, но каждая осталась при своем мнении, правда, насмеявшись от души. И еще я никак не могла расстаться с сапогами. Они сослужили мне хорошую службу в первый день, под юбкой их почти не было видно, а носить такие башмачки или туфли на плоской подошве, как местное население, я не могла и не хотела. Старые сапоги развалились и сапожник сделал мне новые, из замши, гораздо более мягкие и удобные, чем те, что почили в бозе.
