— Ты ждешь иллюзии, которая появляется в одно мгновение. А это призыв. Дельфинам надо время, чтобы приплыть, — вскинувшись, возразил Гильгамеш.
— Ладно, подождём, — скептически пожала плечами девушка. Она с самого начала не верила в эту затею.
От нечего делать компания побрела вдоль берега. Но не успела она сделать десятка шагов, как Энкиду развернул всех в сторону моря.
— Смотрите, креветка! Нам повезло: их не часто видишь у берега.
Напрягши зрение, Артурия с трудом различила на тёмном фоне валунов и морских ежей полупрозрачную креветку. Подогнув бледные ноги, она покачивалась в толще воды и шевелила длинными усиками.
— Как ты её заметил? — восхитилась девушка. — Её почти не видно.
— Просто интересуюсь животными, — спокойно пояснил юноша.
Все столпились вокруг камней, которые выбрало своим пристанищем животное. Однако долго любоваться морской живностью не удалось: оступившись, Гильгамеш с шумом взбаламутил воду, и креветка, проявив необыкновенную прыть, умчалась прочь.
— Гил, ты слон, — с досадой развернулся к нему друг.
— Я нечаянно.
— За нечаянно... — сурово начал Энкиду, но было видно, что он не сердится.
— Прости.
Артурия улыбнулась: наблюдать за извиняющимся Гильгамешем было смешно. В повседневной жизни он не производил впечатления человека, который любит признавать свои ошибки.
Закончив свой утренний туалет, шумно поднялась в воздух чайка. Привлеченная звуком хлопающих крыльев, девушка оторвалась от шутливой перебранки друзей и подняла голову. Но взглянув на море, она не обратила на птицу никакого внимания. Её взгляд был прикован к линии горизонта. Там, на фоне поднимающегося диска солнца, мелькали выпрыгивающие из воды силуэты.
— Дельфины, — изумлённо выдохнула Артурия.
Да, это определённо были они. Стая дельфинов приближалась, и в золотистых лучах солнца были видны их блестящие серые спинки.
— Давай подойдём поближе? — предложил Гильгамеш. Двое друзей, услышав Артурию, тоже наблюдали за животными.
— Хорошо, но ты должен держать меня за руку и не отпускать, — кивнул, подумав, Энкиду. И парни принялись закатывать повыше шорты.
— Только не забывайте, что они дикие, — предупредила Артурия, которая, естественно, оставалась на берегу. — Ведите себя осторожно.
— Не переживай, с Эном никакой зверь не опасен, — обернулся к девушке с самоуверенной усмешкой Гильгамеш и двинулся вслед за другом.
Взявшись за руки, двое парней вошли в воду. Энкиду шёл чуть впереди, Гильгамеш — за ним. Они двигались медленно, замирая после каждого шага, и их размеренное движение напоминало загадочный ритуал. А дельфины, словно откликнувшись на чей-то неслышимый зов, подплывали всё ближе, разрезая темную гладь моря покатыми плавниками. По подсчету Артурии, их было пятеро. Наконец, люди и животные встретились. Дельфины ныряли буквально в метре от друзей, поднимая столбы стеклянных брызг, но не касаясь, впрочем, парней ни единым плавником. Энкиду с Гильгамешем тоже не пытались дотронуться до морских обитателей, и создавалось ощущение, что обе стороны соблюдали негласный, только им одним известный этикет.
В этот момент взошло солнце. Его огненный диск брызнул тысячами лучей, заливая светом море, скалы, землю, деревья, людей и животных. Небо расцвело алыми и золотыми красками. До этого серые волны вспыхнули лазурью. Новый день настал, разодетый в самые роскошные цвета. И на фоне этого торжества, охваченные сиянием всплывающего светила, стояли, взявшись за руки, две человеческие фигуры, а вокруг них дельфины подымали сверкающие столбы брызг. Казалось, этим двум юношам было всё по плечу, если бы только они были вместе. Казалось, это они заставили солнце встать, а дельфинов — подняться из морских глубин. Казалось, они были одним целым, как кусочки паззла, дополняющие друг друга. Возникшая в одно мгновение картина была настолько ослепительна, что у Артурии захватило дух. И, глядя на двух друзей, девушка чувствовала, как в ней рождается понимание той незримой связи, всегда существовавшей между ними. Сейчас она лучше, чем когда-либо, осознала всю глубину их дружбы. И то, чему она искала объяснение все прошедшие недели, вдруг сделалось так просто и ясно, что можно было только удивляться, как это раньше не приходило ей в голову.
Артурия не ощущала времени, но в реальности всё происходило не дольше минуты. А потом Энкиду что-то тихо сказал Гильгамешу, и парни сделали шаг назад. И дельфины тогда тоже, как по команде, развернулись и направились вглубь моря. Они плыли, изредка ещё вскидывая плавники над водой, и, вскоре превратившись в маленькие черные точки, исчезли у линии горизонта. Всё пропало так же быстро, как и появилось.
Юноши на берег вышли мокрые, но довольные.
— Ну, что? — гордо просил Артурию Гильгамеш.
— Это было потрясающе, — призналась девушка. — Никогда ещё не видела диких дельфинов так близко. Но мне показалось, что вы нисколько не боялись подходить к ним. Ты сказал, что рядом с Энкиду безопасно? — нахмурив лоб, попыталась она вспомнить слова парня.
— У него с детства талант общаться с животными, — пояснил Гильгамеш. — Только он не любит об этом говорить.
— Я просто не считаю нужным делать из этого шоу, и поэтому просил бы тебя не упоминать о моей способности, когда мы вернемся в отель, — впервые с начала прогулки Энкиду обернулся непосредственно к Артурии. Пока его друг рассказывал о его даре, зеленоволосый юноша выглядел как будто чем-то смущенным, но теперь, видимо, решил вмешаться в разговор.
— Конечно, я буду молчать, — пообещала Артурия, и, встретившись взглядом с Гильгамешем, задумчиво повернулась к морю. За одно утро на неё свалилось столько впечатлений, что у неё не осталось настроения на перепалки или шутки, и единственное, чего ей хотелось — это немного помолчать, чтобы разобраться в себе и своих чувствах.
Как ни странно, Гильгамеш не отпустил никакого вызывающего комментария и тоже взглянул на море, в темной синеве которого уже ничто не напоминало о недавно произошедшем чуде. Вокруг теперь стало совсем светло, купол неба приобрел нежно-голубой оттенок, и на смену бодрящей свежести пришло солнечное тепло, пока мягкое, но обещающее перерасти в полуденный жар. Так они стояли некоторое время, наблюдая, как волны неспешно катятся на берег, и ещё раз переживая про себя волшебный рассвет, который сейчас, на фоне расцветающего дня, казался всего лишь сказкой. В действительность их возвратил Энкиду.
-Чего вы такие грустные? Пойдемте скорей, а скоро уж завтрак начнется, — весело крикнул он им. И правда, пора было отправляться в обратный путь.
Незаметным образом настроение Энкиду перетекло из флегматичности в энергичную радость. Всю дорогу назад он что-то довольно мурлыкал себе под нос и то и дело задирал Гильгамеша, и Артурии оставалось только дивиться на эту сторону его характера. Когда вдали зазеленели пальмы их отеля, Энкиду дернул друга за выбивающуюся из общей прически прядь волос, чем того окончательно раззадорил, звонко рассмеялся и унесся прочь. Он долго и с хохотом убегал от пытающегося догнать его Гильгамеша, время от времени подпуская друга поближе к себе, но вместе с тем не забывая о безопасной дистанции. В итоге Гильгамеш не выдержал и тоже рассмеялся, и громкие голоса парней звучали во всех уголках травянистого пляжа.
Артурия наблюдала за их весельем со стороны. Она была чужой в их отношениях, и не чувствовала себя в праве присоединяться. Но ей было приятно находиться рядом с юношами: частичка их бурного счастья невольно передавалась и ей. Теперь девушка понимала, что Гильгамеш никогда в своем поведении не притворялся, и Энкиду, на самом деле, тоже. Просто двое друзей видели равных себе только друг в дружке, и поэтому общаться ровно и просто умели только между собой. Более того, насколько надменен был Гильгамеш с окружающими, настолько же легки были его отношения с Энкиду; с ним он общался так же просто и легко, как и дышал. И глядя на эту дружбу, крепкую и искреннюю, Артурия не могла не проникнуться уважением к парням. Тем не менее, вместе с пришедшим ответом появился и новый вопрос. Узнав, что связывало вместе двух друзей, Артурия всё-таки не могла понять, почему Гильгамеш был настолько высокомерен с окружающими. Неужели так сложно относиться ко всем ровно? Когда во время прогулки взгляд Гильгамеша перемещался на Артурию, в нём вновь зажигался властный огонёк, и это при условии, что парень выделял её из толпы. Что уж говорить о других людях. Но этот ответ, девушка догадывалась, будет получить гораздо сложнее.
Вконец выдохнувшись, парни вернулись к Артурии, и они вместе поднялись к отелю. Подходя к прозрачным входным дверям, троица увидела, как через холл к ним бежит Айрисфиль.
— Вон и твоя подружка, — махнул рукой Гильгамеш. — Что ж, не будем вам мешать. До встречи в самолете, моя Королева, — значительно прибавил он.
— Я подумаю, — досадливо вздохнула девушка, понимая, к чему он клонит. Парень пока не знал, что Артурия ещё в первый день своего приезда приказала Бедиверу зарезервировать её и Айрисфиль места так, чтобы к ним не мог подсесть никто из лицеистов. И теперь девушка мысленно готовилась к крикам и угрозам, которые обрушит на неё в аэропорту взбешенный Властитель Лицея. А впрочем, ей всё равно.
Распрощавшись с парнями, Артурия пошла навстречу подруге. Айрисфиль ещё издалека, видно, не в силах больше ждать, встревожено спросила:
— Артурия, что-то произошло? Он опять угрожал тебе?
— Совсем нет, почему ты так решила? — в недоумении посмотрела на подругу девушка.
— Ну как же, раньше ты и разговаривать бы с ними не стала, не то, что пошла бы куда-то, — с не меньшим удивлением ответила Айрисфиль. — Я проснулась, пошла к тебе, тебя нигде нет. Я уже думала ждать в столовой, когда вышла в последний раз на балкон и увидела, как ты, Гильгамеш и Энкиду идете к отелю. Неужели ты гуляла с ними по собственной воле?
— Да. Я сама этого захотела. Знаю, с моей стороны это звучит странно, но сегодня за утро многое изменилось. Не то чтобы Гильгамеш и Энкиду мне теперь сильно нравились, нет. Но я видела их отношения, видела их дружбу, и мне кажется, я начала их немного понимать, — на протяжении всего ответа Айрисфиль выглядела очень изумленной. Она как будто ждала, что подруга сейчас остановится и скажет, что всё было шуткой, но Артурия была абсолютно серьёзна и даже и не думала шутить.
— Что ж, хорошо, если у тебя больше нет к нему ненависти, — озадаченно выдавила из себя Айрисфиль и, спохватившись, поспешно глянула на часы. — В любом случае, нам лучше поспешить на завтрак, а то поесть до выезда не успеем.
Артурия и правда больше не испытывала неприязни к Гильгамешу. Впрочем, у неё не было и ярко выраженной симпатии к нему. Спокойное, осознанное уважение, — вот какое чувство поселилось отныне в её душе вместе с воспоминаниями об утреннем чуде. Действительно ли Гильгамеш призвал животных или ему счастливым образом повезло, девушка никогда не забудет волшебного рассвета и дельфинов, тёмными силуэтами проносящимися на его фоне.
Путешествие заканчивалось. До отъезда на самолёт оставалось всего несколько часов, после чего лицеисты возвратятся в привычный круговорот своей жизни.
Вернуться в оглавление
Глава 19 — Его и её вечер
Гильгамеш удовлетворенно вздохнул и заложил закладкой книгу. Некоторое время он, ощущениями и мыслями всё ещё находясь в мире романа, бездумно разглядывал выведенные позолотой на темном фоне обложки буквы. Округлые символы тускло поблескивали, но не выражали для парня какого-либо смысла. Затем, словно опомнившись, Гильгамеш положил том рядом с собой на диван и, продолжая обдумывать прочитанное, обвел глазами комнату.
Это была просторная и светлая гостиная, единственными предметами мебели в которой были диван, несколько кресел, и узкий продолговатый стол — одним словом, то, что требовалось для дружеского чаепития или просто спокойного препровождения времени. Мягкий коротковорсный ковер, устилавший весь пол, создавал атмосферу тепла и уюта. На одной из стен висел искусной работы летний пейзаж, служа гармоничным украшением, не слишком выделяясь, но и оживляя интерьер. Гильгамеш поизучал некоторое время выполненные в нежной пастели цветы, параллельно прокручивая в сознании события книги, и перевел взгляд на друга. Энкиду сидел неподалеку в одном из кресел и, надев наушники, смотрел что-то в своем ноутбуке. На столе перед ним стояли остатки законченной трапезы: стакан с недопитым чаем и тарелка, в которой лежали крошки от крекеров. Это был один из обыкновенных вечеров двух друзей, когда каждый из них занимался своим делом с приятным сознанием того, что близкий ему человек находился в пределах одной комнаты.
Впрочем, может быть, нынешний вечер был и не совсем обыкновенным — как-никак, это было тридцать первое декабря — но проводили его парни, дожидаясь прихода новогодней ночи, совершенно повседневно. В любом правиле есть исключение, и хоть Гильгамеш и Энкиду были сторонниками шумного веселья, как-то так само собой сложилось, что на Новый Год они никаких мероприятий не планировали. Только ужин носил праздничный характер, только не спали друзья допоздна, наблюдая фейерверки, — а в остальном это был спокойный зимний день. Возможно, в этом сказывалась волшебная, теплая атмосфера праздника, зовущая горожан встретить грядущий год в кругу действительно близких им людей.
Убедившись, что Энкиду поглощен ноутбуком и к литературным беседам на данный момент не расположен, Гильгамеш задумчиво провел ладонью по своим вздымающимся, словно пламя, волосам. Возвращаться к книге ещё не хотелось — впечатлениям требовалось время, чтобы улечься и отойти из плана 'настоящего' в план 'прошедшего'. А потому, как и всегда, когда ему было нечего делать, парень потянулся к нагрудному карману рубашки и извлек оттуда фотографию. Небольшая, умещающаяся в ладони, она матово заблестела, отражая яркий свет люстры. Немного повертев её, парень нашел нужное положение, и на карточке стала видна светловолосая девушка на фоне крепостной стены. Момент был пойман удачный. Любому, кто взглянул бы на изображение, бросились бы в глаза стальной взгляд и гордая, королевская осанка, так хорошо выражающие характер Артурии. Эти черты, досконально изученные Гильгамешем и, тем не менее, приносящие ему наслаждение в тысячный раз, вызвали на его лице невольную улыбку.
Те несколько недель, которые лицеистам осталось проучиться, вернувшись из поездки на море, пролетели, словно их и не было. Тесты, предваряющие конец второго триместра, преподаватели, наседающие ввиду грядущих экзаменов, а чуть позже и предновогодняя суматоха сменяли друг друга, как в калейдоскопе, делая жизнь выпускников очень занятой. Но даже на этом сумбурном фоне ученикам бросилась в глаза перемена в отношениях Артурии с Властителями Лицея. Не то чтобы девушка стала проявлять к друзьям какой-либо особенный интерес, но теперь на приветствия Гильгамеша она реагировала без раздражения и порой была даже способна поддержать деловую беседу. И если раньше Артурия, очевидно, терпела само существование парней, то после поездки она словно что-то решила для себя, и более ничто не могло нарушить спокойствия её манер. Однако на этом все милости заканчивались. Девушка была вежлива, сдержанна и холодна, словно огромный айсберг. Гильгамешу, конечно, льстило, что неприступный Король-рыцарь наконец-то перестал быть колючкой: на одних перепалках далеко не уедешь, да и оскорбления парню уже порядком надоели. Однако втайне Властитель Лицея сам себе признавался, что отчасти был даже рад непоколебимому хладнокровию Артурии, словно, не соблюдай девушка дистанцию, его любовь к ней уменьшилась бы.
