| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Мне нужен мир... а не сапог...
Во имя прав, ни князь.
И вопль звериный затая,
Чумея в темноте,
День называю днем... огня...
Пусть с пулей в животе.
Мой камень холоден всегда,
Для карканья газет...
И челюсть нижняя... лица...
Бред называет... бред.
5.3.21 — 7.3.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
БлАжен тот
БлАжен тот, кто думает о солнце,
Презирая толки и суды,
Пусть шатун, бездомный... и пропойца,
Потушив пусть пьяные огни.
Блажен к небу с жалобой тоскливой,
С шепотом жеманным, воровским,
Удержав крик гордостью... уныло,
В торжестве и гневе от тоски.
Блажен! А глаза налиты клеем!
На костлявой шее голова...
В слепнущие окна смотрит злее...
Верить приневоленный в слова.
Блажен тот, кто пьет судьбины горечь,
В час, когда утих проклятый мир...
Обладатель головы и... сволочь...
Иногда заношенный до дыр.
Блажен рай потерянный с печеньем!
И мышиный писк из живота...
И дурак глазеющий с похмелья,
На запор трехмесячный... шута...
9.3.21 — 10.3.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Я песчинка в потоке стихии,
Хмель баюкай меня! И качай!
Отощалые волки... лихии...
Мне сегодня кидают на чай.
Моя весна
Моя веселая весна,
Моя чумазая девчонка,
Ты в каплях света и тепла,
Играешь солнечным зайчонком.
Цветешь как роза в облаках,
С лицом, обрызганным в веснушках,
В ставке у солнца на руках,
Моя игривая подружка.
Звенишь как зяблики — ручьи,
Свежо и остро пахнешь влагой,
В речной воде струишь лучи,
С теплом и солнечною брагой.
В кавардаке колоколов,
Пьяна и празднично криклива...
Под лаской солнечных цветов,
Моя нестриженная ива.
Мир! Блеск! В туманах голубых!
Росисто — солнечное утро!
И незаконченный мой стих...
Моя весна из перламутра.
17.3.21 — 23.3.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Черна, мягка как сажа ночь,
Царит село и сном, и глушью,
Семь хат приземистых точь в точь...
Едва, едва чернеют тушью.
Дым фиолетовым столбом,
Из труб поднялся ровно в небо,
Сова за старым дровняком,
Тоскливо ухала... и слепо...
С навеса падает капель,
Вокруг все стало сонно... тихо,
Приятно дымом пах апрель,
Весной дышала облепиха.
С наружи ночь была черна,
Мне ночь казалась настоящей,
Звенела в воздухе... весна...
И капли падали все чаще.
23.3.21 — 26.3.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Ни кто
Ни кто не доскачет, ни кто не узрит,
Ни кто в это смертное время...
Ни в тяжком паденье из тел на гранит,
Ни кто... по горящим ступеням.
Кому же засеевать пашню ветров!
В молчании камни немые...
Калеки — слова... да и те без зубов,
Изношенно тело отныне.
Угрюмую память никто не вернет,
Ни кто, даже голосом ветер,
И голос, сошедший с небес... и с болот...
Ни кто не поймет... на рассвете.
Ни кто не расскажет про жар и озноб,
Когда был Господь тяжко болен,
В затравленный день, без дорог и без троп,
Никто... даже звон колоколен.
Ни кто! Но я знаю, как стонет земля,
Под лемехом грубым... нагая...
И я доскочу, мне иначе нельзя,
Доскачет к тропе моя стая.
Что умер так мало, прости меня Бог,
Пусть кровь моя бьется толчками,
Ни кто не достанет меня между строк...
Ни кто... но быть может мечами...
И ненависть даже живая моя,
Охвачена хриплым восторгом,
Где плесень развалин сырая цвела...
И угол истоптанный волком...
28.3.21 — 3.4.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Как мне легко весенней ранью,
Губами жадными дышать,
У вербы розовой за гранью,
Слепой луны ушедшей вспять.
Вдыхать чудесный запах слова,
В моем задумчивом саду,
И в тихом свете золотого,
Рассвета... рано поутру.
Там солнце высвистили птицы,
Птиц голос вымытый в росе,
Как мне легко слагать... страницы...
Лазурной ранью по весне.
В пору зеленого тумана,
Где небо... сад... и только я...
Где утром рано... без обмана...
Пока моя еще земля.
9.4.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Рыжебородое солнце,
С чистым и радостным блеском,
Утром с весною смеется,
В небе глубоком и дерзко.
Очень от солнца уютно,
В теплых и маленьких окнах,
В дымке оливковой утро...
Свет рассыпает на стеклах.
Утро отдало румянец,
В легкое небо и дали,
В солнечный, гроздьями глянец,
Томно грачи, где кричали.
И синеглазые хаты,
В солнечном тонут тумане,
Где далеко и богато,
Перепел бьет на поляне.
Щурилось солнце с улыбкой,
Сквозь блеск и бледную дымку,
Рыжебородое... шибко...
С ранней весною в обнимку.
10.4.21 — 14.4.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Пламя жги
Пламя жги! Я тень твоя!
Мне бы в небо дымом!
В солнце днем свободен я...
Вольным господином.
В тонкий звон колоколов,
Призрачно далекий,
Пламя жги! Я в ад готов...
За свои пороки.
Прикоснись к моей душе,
Крошечная радость,
Страх отхлынь! Я в мираже!
Сумасшедший малость...
Непроветренный жги рай,
Рай с уставом строгим,
Пламя... в век безбожных стай...
Жги и мои строки.
Замедленье в гуле губ,
И тяжелый камень...
На душе... жги зуб за зуб,
Превращай дух в пламень.
Мозг зажги мой среди звезд,
В гладкую кривую...
Буйный дух мой во весь рост...
Пламя жги... в живую.
16.4.21 — 18.4.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Предрассветное
В белой, звездной россыпи, небо неподвижное,
Всюду предрассветное ничто...
Что то затаенное, чем то необычное,
В высь прозрачно вогнуто весной.
Лунный свет рассеянный, реял над полянами,
Кружевами тонкими теней,
А заря играла с ним, красками багряными,
Лилась по земле, среди камней.
Тихо, тихо плакали мокрые кустарники,
И светлело в мглистой вышине,
Стали меркнуть с шепотом, звездные фонарики,
Безотчетно радуясь весне...
Млечный путь наполненный, мелко — звездной россыпью,
На холодной, утренней заре,
Потухал над мягкой тьмой, с серебристой проседью,
Тихо, тихо... в розовом костре...
Ясный ангел лодочник! Утра предрассветного!
Кое где подмазал небо в тон...
Красной лапы пламени и рассвета медного,
Небо, как дугу согнув шатром.
25.4.21 — 28.4.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
На брызгах солнца и весны
На колокольне белый аист,
Расправил острое крыло,
В многоголосице пернатых...
Домой вернувшийся... в село...
Крылом сверкая кружит ворон,
В невинном небе у весны,
Лилось, склонялось солнце густо...
Пеклось за хатой у сосны.
В глубоком небе извивались,
Тонули шумные стрижи,
Они над вороном смеялись...
В безмолвном царстве... хороши...
С блестевшей яблони под солнцем,
Сорвались ливнем воробьи,
К лучам весенним, майским кольцам...
На брызгах солнца и весны.
Встречая день светились листья,
Весенней розовости дым,
Сплел поясок из радуг... в кистья...
Залиловев смыл серый грим.
Блестели свежестью деревья,
Грачи кричали в тополях,
И воробьями от веселья,
Сады трещали второпях.
1.5.21 — 4.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Под южным крестом
Мерцающий алмазными гроздями,
Прибитый к небу тайной Южный Крест,
Колышется пловцом — гигантом... в гамме...
Всем видом морю выразив протест...
И я, слегка дрожа и полной грудью,
Стоял, дышал и вглядывался вверх,
А сверху падал белой, теплой ртутью,
Мне на руки свет звездный без помех.
Все смутное в душе вдруг прояснилось,
И я дышал свободно и легко,
С восторгом на губах я чуял... милость...
Как мягкое из детства молоко.
Я пробирался ощупью по пляжу,
Я совершенно светом ослеплен,
А звездный свет сильнее лил вниз пряжу,
Он на меня давил со всех сторон.
Мне в тень хотелось с головой укрыться,
Не чувствовать боль блеска на себе,
В игре звезд искрометной... раствориться...
Утратив чувство времени в мольбе.
Я чувствовал блаженную усталость,
И мне хотелось грезить, спать, мечтать...
Я сел, закрыв глаза всего лишь малость,
Но в них блеск серебра стал проникать...
У ног я слушал тихое журчанье,
Неслышный звон вселенной... и волны...
Я самого себя в очарованье,
Не сознавал в сиянии луны.
Не отличал мое ли то дыханье,
Далекое биение сердец...
Я в мире полуночного молчанья,
Я растворился тихо... наконец...
5.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
(Из записок 2013 года... Владивосток)
* * *
Воспаленным оком, шафрановое солнце,
Впивалось с жаром тупо, в безжизненный ландшафт,
Все гуще, гуще, гуще, валил пар беловатый,
Теснился днем и ночью, над степью наугад.
Удушливый из меди, котла лучей от солнца,
Зной алчный выпил влагу, из тысяч ртов живых...
В степи... погибшем мире, где тлен на дне колодца,
Ручьи иссякли, сохла листва садов пустых...
6.5.21., Киев, хутор Отрадный, карантин.
(2012 год, из старых записок, пгт Ружин, Житомирская область).
В жарком полусне
Я мечтал бессильно, о дождях и грозах,
Ожидав безвольно с верой перемен,
Но мечтать не стало, сил, терпенья... в розах...
Лишь в тупом томленье, душный бред и тлен.
Сохнущие травы, испаренья леса,
И немилосердный диск — шафранный глаз...
Все вокруг затихло, знойная завеса,
Испарила воздух, сок земли в тот час.
Мне уйти хотелось, в лес где в синем тени,
Скрыться от шафранных, знойных чар небес,
Полежать, спасаясь на цветах сирени...
Чтобы жгучий воздух в полусне исчез.
Я в полоске тени, жался ближе к клену,
Солнце подползло к моим рукам,
Без желаний, воли, веры к небосклону...
И в тупой истоме к небесам.
Растопилось время, в зной неумолимо,
Растворилось в жарком полусне,
Таял час бездумно, в воздухе незримо,
Я все это чувствовал извне...
6.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
(2012 год. Из старых записок, Ружин, Житомирская обл.)
Оглянись
Оглянись, входя в дом, этот дождь навсегда,
Черный город и грязные прелести,
Коромысло весов, скотный двор у суда,
Ядовитая роза... и челюсти...
Прежде чем я усну, на уютный кошмар,
Оглянись на подковообразные...
Рты бегущей толпы, на косой крест и жар,
На потоки голов безобразные.
Ты на праздник шутов и обитель теней,
На мою оглянись душу смутную...
На мою не холодную кровь у дверей...
Забери мою жизнь... многопудную.
Оглянись на потухший костер на снегу,
Оглянись! Ты бегущий по лезвию!
Тот, кто слышит меня, выстрел твой... в пустоту...
И твой дом у дороги к возмездию.
Оглянись, ожидая в надежде прилив,
На смотрителей дома публичного...
Кто убил, ты узнаешь, меня... за мотив...
Крылья песни моей... и Всевышнего...
Когда прошлое есть! Оглянись! Впереди!
Там дорога назад приоткрытая...
Достучись до небес... оглянись по пути,
Снов пещера пока незабытая.
4.5.21 — 6.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Льнула ночь
Ночь раскинулась над хатой,
В темноте тонула степь,
Чернотой блестело небо,
И холмов далеких цепь.
В мраке не было прохлады,
Чернота как мокрый мох,
Я, забытый, у ограды...
Взгляд луны застал врасплох.
Как испарина больного,
Влажность пала на поля,
Пар молочно — белый долго,
Шел с полей и на меня.
В духоте мглу озаряли,
Вспышки молний вдалеке,
А я чувствовал... усталость...
В этом диком уголке.
Руки, ноги как чужие,
Жажда ластилась ко мне...
Ночь томительно немая,
Мягко льнула в тишине.
Обволакивала страстно,
Нежно гладким камышом,
Целовала щеки влажно,
У ставка... и голышом...
7.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Я удушье терпеть не могу,
Не хочу изнутри и извне...
Запах приторный, жирный в углу,
Каждый шорох в чужой тишине.
Во мне кровь как пурпурный туман,
Застилает сознание в зной,
Меня близость к упавшим от ран,
Придавила вдруг на мостовой.
Широко распахну я окно!
Воспаленный впущу глаз луны!
И прохладу, простор... заодно...
В ободке красном с трепетом тьмы...
8.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Без света
Из звезд зеленая вуаль,
Как злобный глаз кошачий рядом,
Луна поблескивала вдаль,
Фосфорецируя нарядом.
Все тускло было на верху,
Дразняще, призрачно... опасно...
И тяжело как на духу,
Дышала ночка сладострастно.
Светя, дразня последний свет,
Еще от солнца задержался,
Но темный зной с чужих планет,
Залег на землю и остался.
И я притронулся к траве,
Она была суха как щепка,
Огнями синими в руке,
Трава потрескивала резко.
Беззвучно мне давили грудь,
Свинцовый зной, вся тяжесть неба,
Мне этот гнет... не обмануть...
Не в силах вынести... без света...
9.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
(Из старых записок, август 2012 года).
* * *
Чернел в окне открытом, прямоугольник ночи,
Темно было с наружи и внутри,
И в комнате и в мире, мерцали очень, очень...
Лучи луны, блуждавшие одни.
Я подошел все ближе и блик зашевелился...
За тучами скрывался лик луны,
Непостижимо ярко, свет лился, лился, лился...
Неслышно в спящем доме, сквозь тучи... вышины.
Сквозь потолки и двери и облачком тумана,
Предвосхищенно в грезах и мыслях, снах моих...
Таинственным, манящим, мерцаньем бездны... храма...
Поблескивал в верхушках черемух и был тих.
9.5.21, Киев, хутор Отрадный, карантин.
(из старых записок 2012 года).
Ни стыжусь, ни вина! Ни молитв!
Бог не нужен... опасен... Свободному!
В этот дьявольский миг... после битв...
Во грехе... все равно... неугодному.
Смотрю в окно
На эту грязь, осевшую на дно,
На этот мутный и гнилой осадок,
С невыразимым ужасом... в окно...
Смотрю на дичь и факельный припадок.
Как в черном тень вороньего крыла,
Безжалостно упала на каштаны...
Как забивают правду... в кандала...
На бред рабов горячечный и раны.
В душе и сердце холод у меня,
Как освещенный зимним, жидким цветом,
Растрепан бурей город мой средь дня...
Охвачен я тревогой пред рассветом...
Смотрю в упор, истории глаза,
А между сел мяукают мне пули,
Как стая псов все тявкают в слезах...
Колокола от жажды лжи... и дури.
Молчит лишь скрытно ненависть одна,
Молчать научен в слух я у речистых...
Мне ненавистны речи... у окна...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
