Я почти поднялся, осталось лишь несколько метров до кромки берега и там — метров двести до пещеры. В глазах уже темно, руки невыносимо ломит, плечо болит дёргающей, пульсирующей болью. Кое-как взбираюсь на берег, кладу тело Насара на землю и пытаюсь отдышаться. Часы в инструметроне показывают, что я подымалася полчаса.
От Джины почти никаких чувств, как будто она спит. Кое-как заставляю себя встать и, подняв тело Насара, иду к пещере. Вижу лежащую Джину — глаза закрыты, и всё лицо светится странной бледностью и спокойствием. Кидаю диагност. Тяжелое истощение. Кидаю исцеления на неё и Насара. Укладываю его рядышком. Сам вместе с Барсиком иду ко входу в пещеру. Сажусь и верчу в руке флейту. Играть хочется сил нет, но с больным плечом много не наиграешь.
Эмоций не осталось, в душе — мрак и пустота, лишь тонко пульсируют две печати из посёлка. Это все, кто у меня остались. От папки тянет сильной усталостью и опустошением — как будто он к чему-то готовится. Его эмоции знакомы, что-то подобное я ощущал совсем недавно... сегодня! Боже, такие же эмоции были у Лёшки, пока я на него стазис не кинул. Нет! Нет, папка, ты же не можешь... ты же меня не оставишь одого!!! Но отец не слышит мои мольбы... его печать постепенно гаснет, но я его пока чувствую.
Вкалываю себе обезболивающее, надеваю рюкзак. Убираю флейту. Плечо лишь слегка кольнуло болью. Пристёгиваю карабин в захваты, выхожу из пещеры и сажусь на камень. Вечереет. Справа тянет тёплым воздухом — там провалы к подземной горячей реке. Эта река, образующаяся из гейзеров, промыла себе русло под землёй и образовала огромный комплекс пещер, большая часть которых заполнена горячей водой. Эта вода и выходит впоследствии в Голубое Зеркало в виде тёплых ключей, а здесь она ещё очень горячая — около девяноста градусов в основном русле. Не дай бог туда свалиться — сразу сваришься.
Сколько я так просидела, непонятно — на часы не смотрела. Отвлёк меня странный шум у входа в пещеру. Оборачиваюсь — и вижу черно-коричневую спину. Снуффл стоит головой ко входу. Я вскакиваю, выхватываю нож, и моё сознание гаснет, утонув в дикой ярости. Я не дам тебе сожрать моих девчонок!!! Очухиваюсь от чувства полёта — падаю и качусь по склону, рядом катится снуффл, в его боку торчит мой нож. Зверь пытается ухватиться когтями за склон, но всё бесполезно. Мне под руку попадает корневище, я вцепляюсь в него. Рывок — и всё тело пронзает боль, идущая от плеча. Но страх падения придает мне сил, и я лишь крепче вцепляюсь в корневище, оно рывками вытягивается. Снуффл улетает в провал, и снизу слышится глухой удар о камни. А мой корень всё длиннее и длиннее, качаюсь на нём, как на канате, над тёмной горячей бездной. Как спуститься? Глаза уже привыкли к полумраку, и я вижу дно — до него метра три-четыре. Там бурлит река горячей воды. Начинаю раскачиваться, чтобы попытаться допрыгнуть до берега, длинный корень пока держит. Набрав амплитуду, только собираюсь отпустить руки, как корень обрывается — и я лечу спиной вниз прямо в мелкую лужу у берега. Блядь. Слышу истошное
— Мяуу! И вслед за мной летит вниз Барс. Котя ну зачем?!
Глава 12.1 Защитники города
Даян Шепард (Мендуар, 22 августа 2366 год)
Тревога застала нас всех за просмотром голофильма — внезапно у всего зала запиликали коммуникаторы, и по всему залу эхом заметалось:
— Всем, всем, всем! Говорит служба охраны колонии! На нас совершено массированное нападение! Это пираты! Всем отрядам милиции: боевая тревога! Гражданскому населению, по возможности, укрыться в убежищах! Внимание! Неизбежна массированная высадка десанта! Повторяю, отрядам милиции: боевая тревога!
Кассия зашипела, как рассерженная кошка.
— Эти с-с-суки таки решилис-с-сь! — сестра сдёрнула с захвата пистолет. — Идем вниз, Даяна, там убежище. Спрячем детей и цивильных, а сами встретим гадов на втором третьем этажах — у бойниц! Я помню, подруга, что до медкорпуса Ханна Шепард была капитан-лейтенантом ВКС Альянса.
Улыбаюсь Кассии, снимаю с захватов "Цунами":
— Конечно, моя дорогая! Это наш дом, и пришло время защищаться!
Сгребаем детей в охапку и уходим в подвал магазина — там много лет назад было оборудовано убежище, и вот уже несколько лет его активно расширяют, привлекая ворка-шахтёров и их технику. Бронированные ворота открыты, в убежище горит свет. Разумные активно, но без паники занимают места, дети напуганы и сидят молча. У входа стоит наш шериф, уже одетый в броню, и яростно спорит с Ноирин, пытаясь убедить ту остаться в убежище, мотивируя это тем, что их маленькой дочке всего несколько недель. Она крепко обнимает его и отвечает, гладя рукой по щеке:
— Душа моя, это ты рядом со мной — слабый гражданский, за моей спиной пятьдесят лет службы в десанте и тысячи десантных операций. Для меня пираты и наемники — просто мясо. Так что не спорь, я иду сражаться вместе с тобой, а о нашей маленькой позаботится Рэтнейт! — Ноирин подходит и вручает малышку обалдевшему доктору. — Так ведь, подруга? — Рэтнейт смущается, темнеет лицом, но аккуратно берёт свёрток с ребёнком.
— Не волнуйся, Ноирин, мы о ней позаботимся.
Гражданские всё прибывают, хотя наше убежище уже полно. Милиционеры помогают жителям закрепленных за ними районов и занимают позиции — каждый давно знает своё место в системе обороны. На окна опускаются ставни — на втором и третьем этаже они с бойницами, и такой толщины, что пробиваются только реактивной гранатой. Такие торговые центры построены по всему колонизируемому пространству, как универсальные крепости и убежища. Даже обычный модульный дом весьма прочен, и стены спокойно устоят перед основным калибром; ставни пробить можно, но не с первого попадания. В небе невооруженным глазом видны приближающиеся корабли нападающих. То один, то другой падают под ударами ПКО, но их слишком много — и некоторые смогут добраться до поверхности. Видно, как бойцы милиции уходят в тоннели коммуникаций под городом. Все дома заблокированы, ставни закрыты, оставлены лишь тонкие щели. В тоннелях полно бронированных перемычек и ловушек. Все защитные системы активированы — любой, кто сунется, почти со стопроцентной гарантией там и останется. Теперь это не город, это крепость. Добро пожаловать!
Ведём бой уже сорок минут — вся площадь перед торговым центром завалена трупами пиратов. Милиция впустила их в город... но выпускать не собирается. Связь поддерживаем с помощью проводной связи. Мы заранее соединили ключевые точки кабельной сетью — о возможности использования нападающими "подавителя" отец сообщил особо. Командование учло опасность средств радиоэлектронной борьбы: наши каналы шифруются, и программа дешифровки привязана к инструметронам — взлом в короткое время затруднён. На канале слышен низкий голос Толията:
— Крепость, это Лесник. Видим группу пиратов к западу от города — они разворачивают какую-то технику.
— Это Крепость. Какая техника, Лесник?
— Лесник, Крепости. Похоже на артиллерию, но нет уверенного узнавания систем.
— Крепость, Леснику. Продолжайте наблюдение, обо всех изменениях немедленный доклад.
Переглядываемся с Кассией.
— Артиллерия?! Откуда у пиратов артиллерия? — спрашивает сестра.
— Не знаю, но это нонсенс! Для использования пушек нужны спецы... а откуда у пиратов спецы возьмутся? Нужны снаряды и системы наведения.
Наш содержательный диалог прерывает тонкий, нарастающий свист. Яркая вспышка на площади — и страшный удар, сразу второй и третий. Ставни скрипят, прогнувшись, в воздухе висит густое облако пыли, в ушах звон. Из канала связи громкий голос:
— Лесник, Крепости. Это артиллерия! Повторяю, по вам работает артиллерия!
— Крепость, Леснику. Любыми средствами прекратить огонь артиллерии! ТЦ не рассчитан на попадание таких боеприпасов!
— Вас понял, Крепость!
— Всем в крепости: отходите в подвал, до конца обстрела у бойниц не стоять! Исполнять, немедленно!
Бежим с Кассией вниз, вместе с такими же, как мы, колонистами. В здание попадают снаряды, вокруг страшный треск разрываемых барадиевыми взрывами перекрытий и стен, клубы пыли, звон и грохот рассыпающихся полок с товарами. От каждого попадания здание вздрагивает, но мы добегаем до коридора к убежищу и встаем рядом с другими защитниками. Нас около двух десятков во главе с шерифом — вполне достаточно для обороны здания от пехоты... но против нас артиллерия!
Как сообщают из штаба, по нам долбят уже минут двадцать, ТЦ сильно повреждён, есть пробоины, кое-где пожар. Ребята из города сказали, что не подпустят пиратов к комплексу после окончания обстрела, а сейчас отстреливают из укрытия тех, кто сильно торопится войти в город.
— Крепость, это Лесник. Артиллерия захвачена, как слышите?!
— Вас поняли! Лесник, ты здорово всем помог!
— Не за что, Крепость. У меня плохие новости — к вам идёт десантный транспорт, сейчас он прямо над вами! Подождите... Пираты высаживаются прямо на крышу! Повторяю они у вас на крыше, Крепость!
— Разумные! — кричит Грейсон. — Десант высаживается на крыше здания! Пришло наше время — вспомните, зачем мы взяли в руки оружие, и приготовьтесь к бою в здании!
Внезапно за пределами маленьких окошечек подвала всё заливает ослепительно белым светом. Из коммуникатора летит:
— Ш-ш-ш! Крепость... подрш-ш-ш... "подавитель" ш-ш-ш... готовьтесь к ударной волне!
— Все в убежище! — орёт шериф.
Еле успеваем закрыть ворота, как земля подпрыгивает под ногами. Грохот, крики, ругань, в воздухе сплошной стеной висит пыль. Оглядываюсь — убежище пусто, только в углу стоит зубастик-ворка и машет нам руками:
— Быстрее, быстрее, уходим ниже, в тоннели!
Следуем за ним, тоннель идёт спиралью вниз. На пятом витке следует страшный удар — освещение гаснет, земля качается, на нас сыплются камни, и на какое-то мгновение меня охватывает дикий страх... но я беру себя в руки и давлю его. Всё затихает. Включаю фонарь в инструметроне, рядом зажигаются другие фонари.
— Все целы? — голос Грейсона где-то справа.
— Вроде цел, только башка гудит от удара каменюкой, — кряхтит кто-то рядом — из-за пыли не видно, сложно опознать.
— Если башка болит — значит, она есть, и ты относительно цел, — по тоннелю гуляет нервный смех. Устраиваем перекличку — все на месте. В стороне входа — сплошной завал. Идём дальше вниз и встречаем остальных — со слезами радости, Ванька и Сэй прижимаются к нам с Кассией. Живые, живые, всё хорошо! Рядом Рэтнейт, с малышкой на руках. Подходит Ноирин.
— Рэтнейт, пожалуйста, подержи Бет ещё — ты же видишь, какие мы с Билли.
Да уж, защитники покрыты толстым слоем пыли — мы все полностью серые. Рассаживаемся вдоль стен тоннеля, слышим чей-то вопрос:
— Разумные, кто знает, что это было?
— Сначала рванул подавитель, — раздаётся ответ Грейсона, — а потом на нас упал десантный транспорт. На такой удар наш ТЦ не рассчитан, и под весом нескольких тысяч тонн металла он просто сложился. Хэй, зубастик, как тебя там... отсюда есть другой выход? А то у нас даже воды мало.
— Есть выход, человек-шериф, только идти далеко — четыре километра. И выход там сложный, мы его ещё не доделали. Идёте?
— Конечно, идём! Пока нас здесь откопают, мы от жажды помрём... Веди. Разумные! Встаём и идем за нашим провожатым.
Четыре километра позади... но впереди — крайне сложный подъём, дальше будут уступы и кучи из обломков породы. Шериф командует привал, и мы падаем кто где. Делимся водой и нехитрыми запасами — у многих были бутерброды и прочая лёгкая снедь, её делят между детьми. Краем глаза вижу, что рядом кто-то остановился, поднимаю взгляд — там стоит ворка. Его яркие синие глаза с интересом смотрят на меня.
— Твоя сын звать Игорь?
— Да, моего сына так зовут, а что?
— Это плохо, очень плохо!
— Почему это плохо, зубастик? — включается в разговор Кассия.
— Он — чувствующий, а наша тоннель блокируют передача чувства. Она может подумать, что вы умереть. Для чувствующих эта очень плоха. Очень!
— Откуда вам известно, что он эмпат?
— Хранителя показать её нашу сеть и расказать о Жнецы. Но она не знать про свойства тоннель! Просто не спросить, а Хранителя — не рассказать, — тараторит ворка.
— Так это с вашим шаманом он тогда общался на площади?!
— Хранителя — не шамана, они всё знать. Они послать меня, чтобы моя вас всех увести в тоннеля. А то корабля падая убить вас всех! А для твоя сын это очень плоха, очень-очень плоха, да!
— Но мы скоро выберемся? Ведь так?
— Подъема сложная, а у ваша много-много детка. Долга выбираться, ваших не мало-мало три часа займёт. А тама война, тама пирата разумных убивай. И ваша сын — он в горах, и за ней кого-то специально послать, очень плоха человека послать. Он тоже чувствующий, только злой-злой!
— Игорь! — вскакивает Кассия, но сразу-же садится обратно. — Даян, они же попрутся в посёлок, а там — все наши, и про Игорька они не расскажут... У меня очень плохие предчувствия, подруга!
В животе образовался холодный ком от страха за близких. Мишка, будь осторожнее! Мужчины, не играйте в героев! Муж пойдет на всё, чтобы спасти сына, он будет за него драться до последнего вздоха и никогда не отступит...
Встаём и начинаем подъем. Дело идёт медленно — детей много, а взрослых мало, большинство ведь сражается на поверхности. Страх за близких становится невыносимым... но вот уже виден конец подъёма. Скоро, совсем скоро мы выйдем на поверхность, и я смогу связаться с родными — "подавитель" сбит, значит, связь работает нормально.
Михаил Шепард (Мендуар, 22 августа 2366 год)
Он сидел и смотрел в бездонное сине-зелёное небо, у ног лежал Полкан и с тоской глядел на него. Верный пёс чувствовал, что хозяин уходит. Уходит туда, откуда не возвращаются. Позади остался страшный бой в посёлке, позади гибель старшего сына, гибель той, которая стала ему матерью. В комнате, заваленной обломками изрешечённой бытовой техники, лежали брат и друг, оба — в глубокой коме. Дахи поймал очередь в грудь — ничего особо важного не задело, и брат был ещё жив, но долго, как и Аэгих, получивший заряд дроби в живот, не протянет. Рядом, привалившись к плечу, сидит Анкер. Добрый друг относительно цел, только ноги перебиты. Когда всё закончилось, он подполз к Михаилу и навалился на плечо.
— Кажись, отбились, Мишка?
— Отбились, Кол. Дорогой ценой досталась нам победа...
Всё пространство перед домом, палисадник, улицы, соседние участки — завалены трупами пиратов. Пахнет кровью и сгоревшей проводкой, озоном и дерьмом от некоторых покойников — обычный запах поля боя. Сколько раз за свою службу Михаил его чувствовал... а сегодня война прошла через его дом.
— Электронике конец, Миша — этот утырок успел рвануть ЕМ-гранату.
— Значит, останемся без помощи?
— Нет, аварийный маяк работает, я его активировал... но мы ни с кем не свяжемся.
— Это хорошо, дружище. Значит, у парней ещё есть шанс выжить.
— Я очень на это надеюсь, Мишка! Как-то за все эти годы попривык я к вашим физиономиям, очень не хочется вас потерять... Эх-х, как пацана твоего жалко! Какой классный парень был...
