Быть другим. Книга 1.

— Далеко они от нас? — спросил кто-то.

— Завтра вечером должны встретится, — сказал капитан.

С Первым и Третьим полками мы, действительно, встретились на следующий день. Мы как раз переправлялись вброд через небольшую речушку, когда на нас вышел их передовой дозор. Их командиры сразу направились к нашему начальству, а мы набросились на рядовых воинов, выспрашивая подробности последних дней.

Солдаты были уставшими, на вопросы отвечали не слишком охотно. Про врага ничего нового выяснить не удалось. Как степнякам удалось захватить Ясный Ключ, они не знали.

Самим же полкам досталось хорошо — от штатной численности осталось, дай Бог, чтобы две трети. Когда половина степняков из-под Ключа ломанулась на север, они еле ноги унести успели. Да и то не совсем — враг буквально на пятках висел.

— Ну, ничего, — сказал капитан, дослушав рассказ. — У нас тут теперь четырнадцать полков. Теперь то мы им покажем.

Окружающие согласно покивали и продолжили путь, ибо до места намеченного ночлега было еще версты две. Там еще укрепления сооружать придется, а до захода солнца всего несколько часов осталось, поэтому мы торопились.

Место для ночевки было хорошее — излучина реки с не слишком широким горлышком, перегородить которое рвом и насыпью для такой толпы народу не составит большого труда. Наш полк, первым пришедший на место, выделив людей на обустройство лагеря, сразу же взялся за возведение укреплений. Остальные подразделения, по мере подхода, тоже подключались к этой немаловажной процедуре.

В отличие от многих потомственных дворян, я не боялся замарать белы рученьки, поэтому махал лопатой наравне с рядовыми на участке моей родной роты. Было в этом не только нравственное побуждение, но и сугубо холодный расчет. Чем больше работы совершу сегодня я, тем меньше сил придется тратить моим сослуживцам, тем в лучшей форме они встретят завтрашнее (а может степняки даже сегодня ночью ударить вздумают) сражение. Для меня же усталость не проблема — отойду вон в тот лесок и подкачаюсь энергией от матушки природы.

В пересчете на общее количество человек вклад мой, конечно, не слишком велик, но, как известно, и соломинка хребет верблюду сломать может. Так что поработаем, мне не сложно.

— Хм, странно... — раздалось сбоку.

Я выпрямился, картинно вытер со лба пот тыльной стороной ладони. Говорил Вальд — молодой солдат из "моего" десятка, поступивший на службу буквально полгода назад. Обнаженный по пояс, как и все "строители", он стоял в паре метров от меня и смотрел в поле, на подходящие колонны войск.

— И что странного? — спросил я.

— А где остальная армия?

Я тоже уставился в поле, но сообразил, что Вальд имел в виду, не сразу.

Наш полк уже целиком был в лагере. Следовавший за нами Первый Ангвидонский затягивал на территорию последние роты. В полверсте от нас по полю двигались колонны Первого и Третьего Биронских полков. И всё, больше никаких войск в поле зрения не было. Действительно, а где остальные? За нами ж еще десяток полков должен быть.

В поле смотрели уже все, забыв про фортификацию.

— Чего заснули?! — послышался рык Таина, и солдаты снова застучали интрументом.

Я отложил лопату.

— Пойду капитана спрошу, что за дела.

Капитан дела особо не прояснил. Сказал, что командование приказало нам укрепиться здесь, а, куда отправились остальные, раскрывать не стало. Но, типа, всё под контролем. Командовать нашими четырьмя полками поручено некоему генералу Ферендалу. Кто это такой я не знал, капитан тоже.

Ну ладно, под контролем, так под контролем. С как можно более бодрым видом сообщил эту новость своей роте.

— Надо думать ловушку степнякам готовят, — закончил я.

Такая версия воинов вполне устроила. Снова послышались смех и пошлые солдатские шуточки.

Появился Таин.

— Арей, Третий подходит.

Я оглянулся на двигающиеся по полю коробки.

— Спасибо, — хлопнул вахмистра по плечу и побежал к воротам лагеря.

Вернее к тому месту, где как бы предполагались ворота.

Как раз в Третьем полку служил мой братюня, который перевелся из Второго за пару недель до того, как туда пришел я. С тех пор, как началась эта заварушка, никаких вестей от него не было, и поэтому я сейчас всматривался в проходящие войска и спрашивал о нем.

Но первыми подходили не его батальоны и о судьбе брата никто не знал. Честно говоря, я уже начинал волноваться.

— Арей! — раздалось со стороны поля, и я увидел как, обгоняя пеший строй, ко мне скачет всадник.

Фу ты, слава Богу! Жив и вроде даже не ранен.

— Партур! — заорал я, вскидывая руки. — Хвала богам!

Остановившись около меня, Партур спрыгнул с коня, и мы обнялись. Только сейчас я заметил, что физиономия у него разукрашена синяками и ссадинами.

— Чего такой красивый? В кабаке подрался?

Он улыбнулся моей шутке, но не слишком весело.

— В Удалого на ходу копьем попали.

Он кивнул на коня, на котором приехал. Действительно, не его лошадка.

— Сразу насмерть. Ну, а я через голову кувырком и лицом тормозил.

— Серьёзных ранений нет?

— Не, боги миловали, — Партур перевел взгляд мне за спину, вглубь лагеря. — А вы тут как? Я думал, войск больше будет, у нас, вообще-то, на хвосте тысяч двадцать-тридцать.

— Не считая ваших, тут только два полка — наш и Ангвидонский, — ответил я. — Остальная армия где-то прячется. Но что за план у командования, нас не просвещают. Кстати, угадай, кто всем командует?

Братан нахмурил лоб, явно ожидая от меня подвоха.

— Зная твою близость с Будигостом, я бы предположил, что это он, но он ни разу не воин, его бы не поставили. Так что даже не знаю. Не сам же император...

— Почти угадал. Принц Игмун.

Я собрался было обрисовать ситуацию, но прибывающим войскам нужно было обустраиваться, и мы договорились встретиться и спокойно поговорить попозже. Выслушав мои указания, где находятся палатки нашего батальона, Партур ускакал выполнять свои офицерские обязанности.

Вернувшись к своим, вместе с остальными еще немного поработал экскаватором, покуда глубина рва и высота насыпи не стали удовлетворять высоким требованиям полковника Вейрунда. После этого с партией "лесорубов" сходил в ближайший лесок — позицию еще предстояло укрепить кольями, щитами да рогатками. Там я отделился от основной массы людей, чтобы при поглощении энергии из окружающего пространства не тянуть силы из находящихся рядом сослуживцев, и немного подзаправился. Так что по возвращению в лагерь, усталости у меня почти не было.

Деревянные заграждения закончили устанавливать, когда светило уже почти скрылось за горизонтом. Спеша не упустить последние лучи солнца, побежал на реку, мыться. И не я один был такой умный. Как я уже говорил, в этом мире уже научились ценить гигиену и чистоту (по крайней мере, в Империи), так что желающих поплескаться было не мало. Благо, что лагерем в излучине реки встали, так что места на берегу на всех хватало.

Вода воистину каким-то живительным свойством обладает. После водных процедур чувствовал себя как будто заново родившимся. Помылся, постирался, и, облачившись в сменный, сухой, комплект одежды, вернулся к своей палатке как раз к ужину.

Вообще, специализированных поваров в имперской армии не было. Рядовые получали продукты на десяток и готовили сами. Либо по очереди это делали, либо это делал тот, у кого лучше получалось. Нередко народ кооперировался, и готовили сразу не на один десяток, а на несколько.

Офицерам же и вахмистрам по штату полагались ординарцы, которые обязаны были, в том числе, и готовить для своего командира. Был таковой ординарец и у меня. Молодой парень по имени Андис.

Я до сих пор не понимаю, зачем он в армию пошел, ибо персонаж он был уникальный. Учебная рота почти ничему научить его не смогла — ни меч, ни лук, ни копье, ни топор парень не осилил. Оружие в его руках представляло большую опасность для него самого и для его соседей в строю, чем для противника. Поэтому никто из командиров линейных подразделений брать его к себе не захотел. И предстояло ему тянуть службу либо в обозе, либо на вспомогательных должностях — убираться в казармах, дрова рубить, за конями ухаживать, кузнецам помогать, и т.д. Но каким-то макаром, я даже сам не заметил как, он стал моим ординарцем.

Если в боевом ремесле он проявлял полнейшую криворукость, то с бытовыми делами он разбирался вполне нормально. Звезд с неба не хватал, как говорится, но и не косячил особо. Ну а поскольку я был не шибко требовательный, да и многое по уходу за собой любимым предпочитал делать сам, то как-то сработались. Благо, что готовка еды у Андиса получалась более чем сносно.

В общем, получив у ординарца тарелку с кашей и ломоть хлеба, присел к костру моего родного десятка. Я часто так делаю — трапезничаю то с одним, то с другим подразделением. Поддерживаю отношения с легкими пехотинцами нашего батальона, так сказать. (Да и не только с легкими, и не только с пехотинцами) Во время таких посиделок можно много интересного о жизни части узнать. Такого, чего стоя в строю не расскажут.

Брат нашел меня, когда мы уже заканчивали ужин. Солдаты вскочили и принялись было кланяться, увидев незнакомого поручика, но Партур скомандовав "вольно", плюхнулся на землю рядом со мной.

— Ты поел уже? — спросил я.

— Да, — он отмахнулся. — И со своими, и с вашими, когда наш полковник к вашему в гости ходил.

— Ну, тогда рассказывай, — сказал я, продолжив орудовать ложкой. — По порядку и можно с важными подробностями.

— С важными подробностями... — Партур пожевал губами, задумавшись. — А самая важная подробность, пожалуй, такая — степняки нынче другие. Раньше они всегда себя как бандиты вели. Налет-отход-налет-отход. В бой с регулярными войсками старались не ввязываться. А сейчас они ведут себя как нормальная армия. Всё это время они целенаправленно старались навязать нам бой.

— Понятное дело, их же вон толпа какая.

— Они так делали даже тогда, когда основная масса их войск сидела под стенами Ясного Ключа. К тому же они теперь значительно лучше вооружены. Как минимум три четверти их всадников, из тех, кого я видел, носят очень даже не плохие доспехи. Слава богам, не такие, — он постучал себя по латной кирасе. — Но чешую и пластины я видел постоянно. Да и кольчуги не большая редкость.

— Н-да, хорошо подготовились.

— Очень даже. Раньше никогда такого не было. У них сейчас даже тяжелая пехота есть.

— Да ладно! — я удивленно уставился на брата.

Вот уж действительно чего никогда не было, так это тяжелой пехоты у степняков.

— Лично я не видел — нам все время с их кавалерией бодаться приходилось — но рассказывают, что есть. И не мало.

Солдаты, собравшиеся вокруг, негромко загомонили.

— Но ведь это лишает их былой мобильности, — сказал я.

Главная фишка степного войска это его способность быстро перемещаться на большие расстояния. Замечательные степные лошадки уступали имперским породам в спринте, но зато за сутки были способны пробежать раза в полтора дальше.

— Если и лишает, то не слишком, — Партур покачал головой. — Перемещаются они тоже на лошадях. Спешиваются для боя.

О как. Молодцы. Правильная идея.

Партур еще долго рассказывал, как они налеты на отбившиеся отряды устраивали, как их неприятно удивила новая тактика кочевников. А я сидел и думал, какие же нужны ресурсы, чтобы такое войско в броню одеть и на лошадей посадить? Степняки же никогда особым богатством не отличались. Н-да, странно.

— Как ты думаешь, — под конец разговора спросил он. — Что наше командование задумало? Зачем нас с вами здесь оставили?

Я пожал плечами.

— Ловушка, наверное. Если степняки увидят все наши войска сразу, они могут просто к Ренфиру сбежать, к основным силам. А нас тут чуть более десяти тысяч, к тому же фактически заперты в этой излучине. Грех не ударить. Если степняки действительно преследовали вас по пятам, то их передовые дозоры уже должны были досюда добраться и обнаружить наш лагерь. Весь вопрос в том, как у них поставлена разведка? Смогут ли они наши основные силы найти? Короче, я не удивлюсь, если завтра на рассвете мы увидим перед нашим лагерем их войско. Думаю, командование на это и рассчитывает — вон какие укрепления строить заставило.

— А пока они будут штурмовать нас, основное войско окружит их и ударит в тыл.

— Ага, — согласился я.

— Будем надеяться, что за это время нас тут не перебьют.

— Ну, ты рассказывал, что индивидуальное боевое мастерство степняков не шибко изменилось с прошлых времен, так что не должны.

— На то и надеюсь, — завершил разговор Партур.

Как я узнаю много позже, передовые дозоры кочевников были замечены на подступах к нам еще засветло. Найти же основные силы вражеской группировки пока не удавалось, — мешали многочисленные конные разъезды, которыми степняки буквально перекрыли всю округу. Были замечены несколько крупных соединений, тысячи по две-три всадников, но и только. Было похоже, что степняки, по своему обыкновению, не стягивают войско в единый кулак, а перемещаются довольно рассредоточено.

Наносить по ним удар сейчас, это все равно, что бить по рою комаров — ближайших зацепишь, но остальные, увидев, что нас больше, просто уйдут к Ренфиру.

Нужно было заставить врага собрать свои силы вместе. Для этого и был предназначен наш лагерь. Войск здесь было достаточно много, чтобы отбиться от небольших соединений, но мало, чтобы противостоять всей их группировке.

Наши же основные силы прятались в лесах севернее нас, за рекой. Достаточно далеко, чтобы затруднить вражеской разведке свое обнаружение, но не слишком, чтобы, в случае подхода кочевников к нашему лагерю, часа за три-четыре выйти им в тыл.

Опасаясь ночной атаки, наше командование увеличило количество патрулей. Сопровождавшие нас маги по очереди дежурили всю ночь. Стрелки, от рядовых до комвзвода, спали, не разоблачаясь, прямо на позициях. Остальные, хоть и дрыхли в своих палатках, но тоже в готовности сразу же вступить в бой.

Я ни в какой конкретно взвод не вхожу, я помощник капитана, так что тоже в палатку спать залез. Благо, что она менее чем в тридцати метрах от укреплений. Если что я тут, я рядом.

Проснулся на рассвете. Сам, как-то резко и тревожно. Не открывая глаз, огляделся в пассивном режиме, но ничего угрожающего или необычного не нашел. Лагерь, залитый светом "лампочек", как и положено, спал. Кроме постовых, понятное дело.

Ну, вроде, всё тихо. Только беспокойство почему-то не проходит. Почему?

Так, а кто это у нас по полю скачет? Несколько всадников, не скрываясь, на полной скорости летели прямиком к лагерю. На насыпи их уже заметили, но тревогу не поднимали. Всадники подъехали к "КПП", и их преспокойно пропустили. Дозорные, надо думать, вернулись. Уж больно возбужденные какие-то.

Да что тут гадать — степняки на подходе. А значит, скоро объявят тревогу. А значит, надо успеть в туалет сбегать, пока все спокойно. Несколько минут у меня, думаю, есть.

Трубы загудели, когда я уже возвращался к палатке. Играли сигнал "Сбор", т.е. прямо вот сейчас нас не атакуют, немножко времени у нас есть. С собой у меня был только меч, так что я нырнул в палатку, хватая лук, щит и всё остальное.