Он упал прямо на город. Корчась в предсмертных судорогах, дракон разметал набережные и дома, искры и угли полетели в ночное небо. Озеро закипело, и во внезапно наступившей темноте над водой поднялись белые облака пара, освещенные луной. Свист и шипение разнеслись над огромным водоворотом — и все стихло. Так пришел конец Смаугу и Эсгароту. Но Бард спасся.

Луна поднималась все выше, все громче завывал холодный ветер. Он скрутил белый туман танцующими жгутами, погнал его на запад косматыми тучами, разметал в клочья и развеял над болотами у опушки Мирквуда. Тогда в лунном свете стали видны лодки — множество черных точек на поверхности озера. Ветер доносил с воды голоса людей Эсгарота, оплакивавших свой погибший город, сгоревшее добро и разрушенные дома. Но если бы они хоть немного пришли в себя и подумали (хотя сейчас трудно было этого ожидать), то признали бы, что на самом деле должны благодарить судьбу: три четверти жителей Озерного Города остались живы, прибрежные леса, поля, пастбища, скот и большая часть лодок уцелели, а дракон был мертв. Но они еще не поняли, что это значит.

Собравшись на западном берегу озера, они плакали и горевали, дрожа на холодном ветру, и вскоре послышались первые гневные возгласы: люди осыпали упреками главу города, который сбежал на лодке одним из первых, когда другие еще были готовы сражаться, защищая свои дома.

— Может, он и умеет вести дела, особенно свои собственные, — ворчали они, — но ему нельзя доверять в трудную минуту.

И все восхваляли мужество Барда и его последний славный выстрел.

— Был бы он жив, — говорили они в один голос, — мы бы сделали его королем. Бард Драконобойца из рода Гириона! Какое горе, что он погиб!

В этот момент высокий человек выступил из темноты. С его одежды ручьями стекала вода, черные волосы мокрыми прядями свисали на плечи и падали на лицо, глаза горели неистовым огнем.

— Бард не погиб! — воскликнул он. — Он нырнул в озеро, когда враг был сражен. Я — Бард из рода Гириона, я — победитель дракона!

— Король Бард! Король Бард! — закричали люди, но тут глава города стиснул зубы, чтобы они перестали лязгать от холода, и заговорил.

— Гирион был лордом Дейла, а не королем Эсгарота, — сказал он. — Главу Озерного Города всегда избирали из числа старых и мудрых людей, поскольку у нас не в обычае, чтобы городом правили воины. Пусть король Бард правит в своем королевстве — Дейл теперь свободен благодаря его доблести, и Барду ничто не мешает туда вернуться. Кто хочет, может пойти с ним, если считает, что холодные камни под сенью Горы лучше зеленых берегов Озера. Мудрые останутся здесь в надежде отстроить город, а потом наслаждаться покоем и благоденствием.

— Мы хотим, чтобы городом правил Король Бард! — закричали в ответ те, кто стоял поближе. — Хватит с нас старых скупцов и торговцев!

Остальные подхватили их крик, и эхо прокатилось по берегу:

— Да здравствует лучник, долой денежных мешков!

— Я не отрицаю заслуг Барда Лучника! — осторожно произнес глава города (ибо Бард теперь стоял рядом с ним). — Поистине, его имя должно занять самое почетное место в списке благодетелей Эсгарота. Он достоин того, чтобы о нем слагали бессмертные песни. Но почему, почему, о горожане, — тут он вскочил на ноги и возвысил голос, — почему вы во всем вините меня? За что вы хотите меня сместить? Подумайте, кто повинен в том, что дракон пробудился? Кого мы осыпали дорогими подарками? Кому оказали всемерную помощь? Кто заставил нас поверить в то, что старые песни правдивы и наши мечты начинают сбываться? Кто воспользовался нашим добросердечием и доверчивостью? И что же они послали вниз по реке вместо золота в награду за наше гостеприимство? Драконье пламя нам на погибель! С кого мы должны теперь требовать возмещения ущерба, чтобы помочь нашим вдовам и сиротам?

Как видите, глава города не случайно занимал свой высокий пост. Выслушав его речь, люди на какое-то время и думать забыли про нового короля и обратили свой гнев на Торина и Компанию. Со всех сторон послышались резкие негодующие выкрики, и многие из тех, кто не так давно громче всех пел старинные песни, теперь так же громко кричали, что гномы нарочно разбудили дракона и натравили его на город!

— Глупцы! — оборвал их Бард. — К чему тратить слова и гнев на этих несчастных! Они, несомненно, первыми погибли в огне еще до того, как Смауг напал на нас! — И в этот момент его сердце дрогнуло: он понял, что у великой сокровищницы Одинокой Горы теперь нет ни хранителя, ни хозяина, и умолк. Бард вспомнил слова главы города, подумал о возрожденном Дейле и представил себе, как зазвонят его золотые колокола, — если только ему удастся найти сподвижников!

Затем он заговорил снова:

— Сейчас не время ссориться или думать о грядущих переменах. Есть более важные дела. Пока я служу вам, мастер, — но потом, может, и правда, последую вашему совету и уйду на Север с теми, кто пожелает пойти со мной.

И Бард зашагал прочь и присоединился к тем, кто устраивал лагерь и старался помочь раненым и больным. Глава города проводил его хмурым взглядом и остался сидеть на земле. Он долго и напряженно размышлял, но не сказал почти ничего, только крикнул, чтобы ему принесли огня и еды.

Куда бы ни подходил Бард, повсюду он слышал разгоравшиеся, точно пожар, разговоры о несметных сокровищах, которые больше никто не охраняет. Люди надеялись, что скоро возместят все свои потери, обретут богатство и будут жить в роскоши, покупая товары с Юга, и приятные грезы помогли им скоротать эту горькую холодную ночь. Право же, хорошо, что им нашлось, о чем помечтать, — ведь пока далеко не у всех была крыша над головой (глава города занял отдельный шалаш) и еды не хватало (даже глава города сидел впроголодь). Многие в эту ночь заболели от холода и горя и вскоре умерли, хотя при падении города не получили ни ран, ни ожогов, да и в последующие дни люди страдали от голода и болезней.

Тем временем Бард взял командование на себя и распоряжался всем по своему усмотрению, хотя всегда от имени главы города. Ему пришлось указывать озерным жителям, что нужно делать, заботиться о том, чтобы их защитить и построить жилье, поскольку зимние холода были уже у порога. Возможно, многие бы погибли этой зимой, если бы не подоспела помощь. Но помощь пришла вовремя, ибо Бард первым делом послал вестников в Мирквуд — просить Короля Эльфов прийти им на выручку, и гонцы Барда встретили войско эльфов на полпути, хотя минуло только три дня с тех пор, как был убит Смауг.

Король Эльфов получил вести о том, что произошло, от своих посланцев и от птиц, любивших лесной народ. Великое смятение охватило пернатых, обитавших в окрестностях Драконьей Пустоши. В воздухе закружились огромные стаи, быстрокрылые гонцы сновали по небу туда-сюда. По опушкам Мирквуда слышался щебет, клекот и пересвист. Новость разлетелась по всему лесу: "Смауг убит!" Перешептывались листья, настораживались чуткие уши. Еще до того, как Король Эльфов выступил походом вниз по реке, вести услышали далеко на западе, в сосновых лесах на склонах Туманных Гор. Беорн обдумывал их в своем бревенчатом доме, и гоблины собрались на совет у себя в подземельях.

— Боюсь, мы больше не услышим о Торине Дубовом Щите, — сказал король. — Уж лучше бы он оставался моим гостем. И все-таки, — добавил он, — нет худа без добра. — Ведь король тоже не забыл, что говорилось в легендах о баснословном богатстве Трора.

Вот почему посланцы Барда встретили Короля Эльфов, который вел на север большое войско лучников и копьеносцев, и вороньё летело за ним по пятам громадными стаями, думая, что начинается война, какой в здешних краях не бывало уже много веков.

Но выслушав вестников, король сжалился над озерными жителями, поскольку он был повелителем доброго и великодушного народа, и сразу свернул и поспешил к Долгому Озеру, хотя раньше собирался направиться прямо к Горе. Эльфам пришлось идти через болота пешком, потому что на все войско у них не хватило плотов и лодок, однако съестные припасы и прочие необходимые вещи король послал вперед по реке. Впрочем, эльфы — легконогий народ, и хотя у них не было особого навыка ходить по коварным топким тропинкам, ведущим от Леса к Озеру, они одолели этот путь очень быстро. Всего через пять дней после того, как был убит Смауг, они вышли к берегам Озера и увидели разрушенный город. Как и следовало ожидать, их встретили с радостью. Люди Озера и глава города пообещали Королю Эльфов любое вознаграждение в обмен на помощь.

Вскоре они составили план действий. Вместе с главой города на Озере остались женщины и дети, старики и больные, а также некоторые мастеровые люди и многие искусные эльфы — им предстояло рубить деревья и вылавливать бревна, которые сплавляли из Леса по реке, а затем строить хижины, чтобы озерные жители могли перезимовать. Также под руководством главы города стали думать, где и как отстроиться заново, как возвести новый город, краше и больше прежнего. Его решили перенести дальше на север вдоль берега, ибо люди отныне испытывали страх перед тем местом, где лежал поверженный дракон. Не суждено было ему вернуться на свое золотое ложе, — холодный, как камень, он навеки застыл на дне озера, изогнувшись на мелководье. И сотни лет спустя исполинские кости в тихую погоду виднелись у берега среди руин в прозрачной холодной воде. Но мало кто отваживался проплывать на лодке над этим проклятым местом, и никто не решался нырять здесь или, дрожа, подбирать драгоценные камни, выпавшие из истлевшего панциря.

А все воины Озерного Города, способные держать оружие, и почти все войско Короля Эльфов отправились походом к Горе. И вот наконец, на одиннадцатый день после падения Эсгарота, их головной отряд миновал каменные ворота на северном конце озера и вышел на Драконью Пустошь.

Глава 15

ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

А теперь возвратимся к Бильбо и гномам. Всю ночь они несли стражу, сменяя друг друга, но все было тихо, и утром они тоже не увидели и не услышали ничего подозрительного. Только кружившихся в небе птиц с каждым часом становилось все больше. Стая за стаей летели с юга, а воро'ны, оставшиеся возле Горы, с непрестанным карканьем носились над скалами.

— Странно, что происходит? — проговорил Торин. — Время осенних перелетов давно миновало, да и птицы это не перелетные: скворцы и зяблики. А там, вдали, густо кружит вороньё, словно ждет падали после битвы!

Вдруг Бильбо указал пальцем:

— Смотрите! Старый дрозд вернулся! Значит, ему удалось спастись, когда Смауг разнес наш склон. Вот только улитки вряд ли уцелели.

Тут их старый знакомый подлетел поближе, уселся неподалеку на камень, забил крылышками и засвистел. Потом он склонил голову набок, как будто внимательно слушал, а затем снова засвистел и опять показал, что слушает.

— По-моему, он пытается нам что-то сказать, — произнес Балин. — Но я не успеваю ничего разобрать, когда слушаю таких птиц, у них слишком быстрая речь и трудный язык. А ты понимаешь, что он говорит, Бэггинс?

— Не все, — ответил Бильбо (который на самом деле не понял ровным счетом ничего). — Похоже, старикан очень взволнован.

— Ах, если бы это был ворон! — воскликнул Балин.

— А я думал, ты их недолюбливаешь. Когда мы в первый раз ходили в долину, ты косился на них с опаской.

— Так то были ворОны! И, вдобавок, гадкие, подозрительные и грубые — что ни слово, то брань. Да ты сам слышал, как они нас поносили. Нет, вОроны — это совсем другое дело. Народ Трора когда-то был с ними в большой дружбе. ВОроны часто доставляли нам тайные сведения и получали в награду блестящие безделушки, которые им нравится прятать у себя в гнездах. ВОроны живут долго и помнят все, что им довелось увидеть, и передают мудрость из поколения в поколение. В детстве я знал многих воронов с окрестных скал и холмов. Этот холм называли Равенхилл, потому что на утесе над караульней когда-то гнездилась знаменитая чета мудрых птиц — старый Карк и его жена. Но едва ли птицы их древнего рода до сих пор живут где-нибудь возле Горы.

Только он закончил, как старый дрозд громко свистнул и умчался прочь.

— Мы не понимаем его, но я уверен, что он-то нас понимает, — сказал Балин. — Посмотрим, что будет!

Вскоре послышалось хлопанье крыльев: вновь появился дрозд, и с ним — совсем дряхлый, огромный, почти слепой ворон с плешью на голове. Ворон летел с трудом; он важно опустился на землю, еще раз медленно и тяжело ударил крыльями и скакнул к Торину.

— О Торин, сын Трайна, и Балин, сын Фундина, — прокаркал он (и Бильбо понял, что он сказал, потому что ворон не клекотал по-птичьи, а говорил на обычном языке). — Я — Роак, сын Карка. Вы знали моего отца. Сто лет, и еще пятьдесят, и еще три года прошло с тех пор, как я вылупился из яйца, и Карк уже умер, но я помню все, что он мне рассказывал. Ныне я предводитель больших воронов Одинокой Горы. Нас мало, но мы не забыли прежнего короля. Сейчас почти все мои подданные улетели, ибо с юга пришли великие вести — некоторые будут вам в радость, другие нет. Посмотрите! Птицы возвращаются на Гору и в долину Дейла с юга, с востока и с запада, ибо слух пролетел по земле: Смауг убит!

— Убит! Убит? — закричали гномы. — Убит! Значит, мы зря боялись, и сокровища теперь наши! — Они вскочили и запрыгали от радости.

— Да, он убит, — подтвердил Роак. — Дрозд, да не выпадут никогда его перья, видел это своими глазами, а ему можно верить. Смауг пал в битве с людьми Эсгарота три ночи назад на восходе луны.

Торину пришлось потратить немало времени, чтобы утихомирить гномов. Наконец, он заставил их замолчать и выслушать остальные вести. Ворон подробно описал битву, а затем продолжал:

— Таковы радостные вести, Торин Дубовый Щит. Возвращайся к себе во дворец без страха, все сокровища твои — до поры до времени. Но к Горе собираются не только птицы. Слух о гибели стража сокровищ прокатился повсюду, — а легенда о золоте Трора не перестала смущать сердца от того, что ее столько лет передавали из уст в уста. Многие рассчитывают на свою долю добычи. Войско эльфов уже выступило из Леса на север, и за ним по пятам летит вороньё, думая поживиться падалью на поле битвы. Люди на берегу Озера обвиняют гномов в своих несчастьях, ибо они остались без крова, и многие умерли, а Смауг разрушил их город. Они надеются из ваших сокровищ возместить свои потери, неважно, живы вы или нет. Мурость подскажет тебе, как поступить, но тринадцать воинов из народа Дурина, который судьба разметала по свету, — лишь малая часть от прежнего войска Горы. Выслушай мой совет: не верь главе города озерных людей. Лучше доверься тому, чья стрела сразила дракона, — его имя Бард, он родом из Дейла, потомок Гириона. Он человек сурового нрава, но честный и верный. Мы бы хотели, чтобы всем бедам пришел конец и воцарился мир между гномами, эльфами и людьми. Но за это тебе, скорее всего, придется заплатить золотом. Я все сказал.

Выслушав ворона, Торин пришел в неописуемый гнев.

— Спасибо тебе, о Роак, сын Карка, — произнес он. — Мы не забудем тебя и твоих подданых. Но ни крупицы нашего золота не получат разбойники и воры, пока мы живы. А вы заслужите еще большую нашу благодарность, если будете приносить нам вести о тех, кто приближается к Горе. И еще: я прошу тебя, если есть у вас молодые вороны с сильными крыльями, отправь их гонцами на Север, к нашим родичам, которые живут в горах к западу и к востоку отсюда. Пусть расскажут о нашей беде. А самое главное — пошли вестников в Железные Холмы, к моему троюродному брату Дайну, ибо его народ многочисленен и привычен к ратному делу, и до Железных Холмов не так далеко. Пусть поспешит нам на помощь!