Наутро, впервые после того, как они оставили Четвуд, они увидели тропу. Повернув направо, они по этой тропе двинулись в южном направлении. Тропа оказалась запутанной и будто нарочно шла по таким местам, где их труднее всего было заметить как с вершины холмов, так и с равнин на западе. Она взбиралась на крутые подВемы и ныряла в лощины: а там, где она проходила по относительно ровной местности, с обеих сторон были нагромождены обломки скал и груды прямоугольных камней, которые скрывали путешественников не хуже живой изгороди.
— Интересно, кто проложил эту тропу и для чего? — поинтересовался Мерри, когда они шли по одному из таких участков, стены которого были сложены из необыкновенно больших и тесно пригнанных друг к другу камней. — Не уверен, что это мне нравится: похоже на... Могилу духа кургана. Есть ли курган на Визертоне?
— Нет. Ни на Визертоне, ни на других холмах, — ответил Бродяжник. — Люди запада не жили здесь: хотя в последние дни они защищали эти холмы от злой силы, пришедшей из Ангмара. Эта Тропа была проложена, чтобы обслуживать укрепления вдоль стен. Но намного раньше, в первые дни северного королевства, люди построили на Везертоне большую сторожевую башню. Они назвали ее Амон-Сул. Впоследствии ее сожгли и разбили, и теперь от нее ничего не осталось, кроме ровного круга, как грубая корона сторой голове холма. Но когда-то башня была высокой и прекрасной. Говорят, сам Элендил стоял здесь, следя за приближением Гил-Галада с запада в дни Последнего Союза.
Хоббиты удивленно смотрели на Бродяжника. Казалось, он так же хорошо знает древние сказания, как и дороги в дикой местности.
— Кто такой Гил-Галад? — спросил Мерри.
Бродяжник не ответил, погрузившись в задумчивость. Внезапно тихий голос произнес:
144
Гил-Галад был король Эльфов,
О нем поется печальная песнь:
Он был последним королем, чье королевство
было прекрасно и свободно
Между горами и Морем.
Меч его был длинным, копье — острым,
Сияющий шлем был виден далеко:
Бесчисленные звезды с небесных полей
Отражались в его серебрянном щите.
Но давным-давно он уехал прочь,
И где он теперь, никто не может сказать:
Во тьму упала его звезда,
В Мордоре, где лежат тени.
Все обернулись с изумлением: это говорил Сэм.
— Дальше, — потребовал Мерри.
— Это все, что я знаю, — покраснев, ответил Сэм. — Я выучил это у мастера Бильбо, когда был мальчишкой. Он часто рассказывал мне такие сказки, зная, как я рад слушать об эльфах. Мастер Бильбо научил меня и читать. Очень большой грамотей был дорогой старый мастер Бильбо. И он писал с т и х и. То, что я сказал, написал он.
— Нет, не он, — возразил Бродяжник. — Это часть старинного сказания, называемого "Падение Гил-Галада". Оно написано на древнем языке. Бильбо только перевел его. Я никогда не знал об этом.
— Там было еще много, — сказал Сэм, — и все о Мордоре. Я не выучил эту часть, она заставляла меня дрожать. Никогда не думал я, что сам отправлюсь этим путем!
— Путь в Мордор! — воскликнул Пиппин. — Я надеюсь, что до этого не дойдет!
— Не произносите этого названия громко! — опять напомнил Бродяжник.
Был уже почти полдень, когда они вновь подошли к южному концу тропы и увидели перед собой в бледном ясном свете октябрьского солнца серо-зеленую насыпь, которая как мост вела к северному склону холма. Они решили немедленно направиться к вершине, пока еще стоит день. Скрываться дальше уже было невозможно и оставалось лишь надеяться, что никакой враг или шпион не следит за ними. Ничто не двигалось на холме. Если Гэндальф находился где-то поблизости, ничто не выдавало его присутствия.
На западной стороне Заверти они нашли запущенное убежище, на дне которого было бочкообразное углубление с травянистыми стенками. Здесь они оставили под присмотром Сэма и Пиппина пони и весь багаж. Остальные трое продолжали подВем. Через полчаса Бродяжник достиг края плоской вершины. Фродо и Мерри следовали за ним, устав и тяжело дыша. Последний участок подВема был крутым и каменистым.
На вершине, как и говорил Бродяжник, они обнаружили широкий каменный круг, теперь раскрошившийся и поросший травой. В центре круга была нагромождена груда камней... Они почернели, как от огня. Вокруг них дерн выгорел до камней, и по всему кругу трава сВежилась и почернела, как будто пламя гуляло по всей вершине. Но не было видно ни следа живых существ.
Стоя на краю разрушенного круга, они видели внизу под собой местность далеко во все стороны: большая часть ее была
145
пустынной и лишенной всяких особенностей, за исключением нескольких рощиц к югу, за которыми тут и там видны были отблески далекой воды. Под ними с южной стороны, как лента, бежала Старая дорога, проходившая с запада, извивающаяся, поднимающаяся и опускающаяся, пока не исчезла за хребтом в темной земле на востоке. По ней ничего не двигалось. Проследив за лентой дороги к востоку, они увидели горы: вначале шли мрачные коричневые подножья, затем высокие серые холмы, а за ними — белые, сверкающие среди обломков пики.
— Вот мы и на месте! — сказал Мерри. — И каким неприветливым оно выглядит. Нет ни воды, ни жилища. И ни следа Гэндальфа. Но я не осуждаю его за то, что он не стал нас ждать, если только он был здесь.
— Не знаю, — ответил Бродяжник, задумчиво осматриваясь. — Если даже он прибыл в Бри через день или два после нас, он должен был добраться сюда первым. Он может передвигаться очень быстро, когда это необходимо. — Неожиданно он замолчал и посмотрел на камень сверху груды: он был более плоским, чем остальные, и белым, как будто его не тронул огонь. Бродяжник подобрал его и принялся осматривать, поворачивая в руках. — Кто-то недавно держал его в руках, — сказал он. — Что вы думаете об этих знаках?
На плоской стороне камня Фродо увидел царапины: i" iii.
— Похоже на черту, точку и еще три черточки, — сказал он.
— Левая черта может означать руническую букву "Г" с такими ответвлениями, — сказал Бродяжник. — Возможно, этот знак оставил и Гэндальф, хотя нельзя быть в этом абсолютно уверенным. Черточки видны совершенно отчетливо. Но они могут обозначать нечто совершенно другое и не иметь никакого отношения к нам. Рейнджеры используют руны и часто приходят сюда.
— Что же они могут значить, если их оставил Гэндальф? — спросил Мерри.
— Мне кажется, — ответил Бродяжник, — они могут означать "ГЭ", то есть Гэндальф был здесь третьего октября, три дня назад. Они так же означают, что он находился в опасности и очень торопился, так что не имел времени или не решился написать что-нибудь более длительное и ясное. Если это так, мы должны быть настороже.
— Хотел бы я быть уверенным, что именно Гэндальф оставил эти знаки, чтобы они не означали, — сказал Фродо. Очень успокоительно знать, что он тоже в пути, где-то перед нами.
— Возможно, — сказал Бродяжник. — Что же касается меня, то я верю, что он был здесь и находился в опасности. Здесь пылал огонь, и я вспомнил теперь отсветы, что мы видели ночью три дня назад. Я думаю, что на этой вершине на него напали, но чем это кончилось, я не могу сказать. Его здесь больше нет, и мы должны сами заботиться о себе и как можно быстрее добираться до Ривенделла.
— А далеко ли Ривенделл? — спросил Мерри, беспокойно оглядываясь по сторонам. С вершины Заверти местность казалась дикой и пустынной.
— Не знаю, измеряли ли когда-нибудь дорогу в милях за "Покинутой гостиницей", в дневном переходе к востоку от Бри, — ответил Бродяжник. — Некоторые говорят, что далеко, другие — нет. Это странная дорога, и путешественники рады поскорее закончить свою поездку, долгая она или короткая. Но я знаю,
146
за сколько бы я сам проехал ее при хорошей погоде и без неожиданностей в пути — двенадцать дней отсюда до брода Бруниен, где дорога пересекает Лаудвотер, что вытекает из Ривенделла. Перед нами, по крайней мере, двухнедельное путешествие, так как я не думаю, что мы сможем использовать дорогу.
— Две недели! — сказал Фродо. — Да, многое может случиться за это время.
— Возможно , — согласился Бродяжник.
Некоторое время они молча стояли на вершине холма, у южного края его. В этом одиноком месте Фродо впервые по настоящему осознал свою бездомность и ту опасность, которой он подвергался. Он горько пожалел, что судьба увела его из спокойного и любимого мира. Он смотрел вниз на ненавистную дорогу, ведущую назад, на запад, к дому. Внезапно он понял, что две черные точки медленно движутся по дороге, направились на запад: взглянув еще раз, он заметил еще три такие же точки, движущиеся им навстречу. Он вскрикнул и схватил за руку Бродяжника.
— Смотрите! — сказал он, указывая вниз.
Бродяжник немедленно упал на землю, потянув за собой и Фродо. Мерри лег рядом.
— Что это? — прошептал он.
— Не знаю, но опасаюсь худшего, — ответил Бродяжник.
Они медленно подползли к краю круга и выглянули в щель между двумя камнями. Свет больше не был ярким — ясное утро кончилось, с востока наползли облака и закрыли солнце, как будто оно начало заходить. Все видели черные точки, но ни Фродо, ни Мерри не могли определить их размер или форму: однако что-то говорило им, что там далеко внизу, на дороге у подножья холма, встречаются Черные Всадники.
— Да, — сказал Бродяжник, чье острое зрение не позволило ему сомневаться. — Враг здесь!
Они торопливо отползли от края круга и спустились по северному склону холма к своим товарищам.
Сэм и Пиппин не теряли времени зря. Они осмотрели углубление и прилегающие склоны. Неподалеку они обнаружили источник чистой воды, а возле него след ноги не более одного-двух дней давности. В углублении оказались следы костра и другие свидетельства того, что недавно здесь был чей-то лагерь. На краю углубления ближе к склону холма было несколько упавших обломков скал. За ними Сэм нашел спрятанный запас дров.
— Может, здесь был Гэндальф, — сказал он Пиппину. Кажется, тот, кто оставил это, собирался вернуться.
Бродяжник очень заинтересовался их открытием.
— Хотел бы я сам осмотреть все вокруг, — сказал он, направляясь к источнику, где обнаружили след.
— Этого я и боялся, — сказал он, вернувшись. — Сэм и Пиппин затоптали там все. Здесь были рейнджеры. Именно им принадлежит след. Но здесь есть также несколько следов, не принадлежащих рейнджерам. И один из них оставлен тяжелыми башмаками не более чем один-два дня назад. По крайней мере один. Не могу утверждать определенно, но думаю, что здесь было много ног в башмаках...
Он замолчал и о чем-то задумался.
Каждый из хоббитов увидев в своем воображении Всадников в плащах с капюшонами и башмаках. Если они знают о существовании этого углубления, то чем быстрее Бродяжник уведет их куда-нибудь в другое место, тем лучше. Сэм, услышав о том,
147
что враги находятся на дороге всего в нескольких милях от них, осматривал убежище с неодобрением.
— Не лучше ли убраться отсюда, мастер Бродяжник? — нетерпеливо сказал он. — Уже поздно, а эта дыра мне не нравится.
— Да, нам нужно решить, что делать, — согласился Бродяжник, посмотрев на небо и оценив время и погоду. — Что ж, Сэм, — сказал он, наконец, — мне это место тоже не нравится: но не знаю, сможем ли мы найти что-нибудь получше до ночи. Здесь нас по крайней мере сейчас не видели, а если мы двинемся, нас тут же заметят. Все, что мы сможем сделать, это отклониться вправо от нашего пути к озеру: там местность такая, как здесь. Дороги охраняются, но нам придется пересечь ее, если мы попытаемся укрыться в зарослях к югу. С северной стороны дороги за холмами местность голая и плоская на много миль.
— В и д я т ли вообще Всадники? — поинтересовался Мерри. — Мне кажется, они чаще используют нос, чем глаза: они нас вынюхивают, если можно так сказать, по крайней мере при свете дня. Но вы заставили нас лежать там, наверху: а сейчас вы говорите о том, что они увидят нас, если мы будем двигаться.
— Я был слишком неосторожен на вершине холма, — обВяснил Бродяжник. — Мне хотелось найти следы Гэндальфа: но было ошибкой подниматься туда втроем и оставаться там так долго. Потому что лошади Черных Всадников могут видеть, а Всадники используют людей и других существ в качестве своих шпионов, как мы видели это в Бри. Сами они не видят Мир при свете, как мы, но каждый предмет отбрасывает тень в их мозгу: эту тень уничтожает лишь полуденное солнце. А во тьме они воспринимают множество знаков и форм, которые скрыты от нас. И в любое время они ощущают запах крови живых существ, они жаждут этой крови и ненавидят ее. Существуют и другие чувства помимо обоняния и зрения. Мы ощущаем их присутствие — оно тревожит наши сердца раньше, чем мы видим Всадников. Они же ощущают наше присутствие гораздо острее. К тому же, — добавил он, понизив голос, — их притягивает Кольцо.
— Как же тогда спастись? — спросил Фродо, с отчаянием осматриваясь. — Если я двинусь, то я все равно привлеку их.
Бродяжник положил ему на плечо руку.
— Нужно надеяться, — сказал он. — Вы не один. Используем эти сухие дрова. Огонь защитит нас от Всадников. Саурон может использовать огонь в своих целях, он может все, но эти Всадники не любят огня и боятся того, кто им владеет. Огонь — наш друг.
— Может быть, — пробормотал Сэм.
В самой глубокой части своего убежища они развели костер и приготовили еду. Поползли вечерние тени, становилось холодно. Неожиданно они почувствовали, что сильно проголодались, ведь они ничего не ели после завтрака. Но они осмелились сВесть лишь скромный ужин. Местность перед ними была пустой: здесь вообще никто не жил, за исключением немногих птиц и зверей. Все расы покинули эту местность. Только рейнджеры иногда проходили за холмами, но их было немного и они здесь не останавливались. Остальные путешественники были еще более редки, и все принадлежали к злым расам: временами из северных долин Туманных гор выходили тролли. Только на дороге можно было еще встретить путников, большей частью гномов, торопившихся по своим делам.
148
— Не знаю, как мы будем добывать еду, — сказал Фродо. — В последние дни мы расходовали ее бережно, а этот ужин вовсе не пир: но мы сВели больше, чем предполагали, а ведь нам предстоит еще две недели пути, если не больше.
— В этой глуши есть пища, — сказал Бродяжник, — ягоды, корни, травы: я, к тому же, неплохо охочусь, если нужно. Вы можете не опасаться голодной смерти до наступления зимы. Но сбор ягод и охота — это долгая и трудная работа, а мы должны торопиться. И поэтому затяните пояса потуже и думайте о столах в доме Элронда. С наступлением темноты холод усилился. Выглядывая из-за края углубления, они могли видеть лишь серую землю, быстро покрывающуюся тенью. Небо над ними вновь расчистилось и медленно заполнилось мигающими звездами. Фродо и его товарищи жались к костру, кутаясь в одеяла, но Бродяжник же удовлетворился единственным плащем и сидел немного в стороне, задумчиво потягивая трубку.
Когда опустилась ночь и огонь запылал ярче, он начал рассказывать им сказания для того, чтобы побороть их страх. Он знал множество легенд об эльфах и людях, о добрых и злых делах древних дней. Хоббиты гадали, сколько ему лет и откуда он все это знает.
