-Зрелая Братская Луна представляет собой полностью устойчивую структуру коллективного сознания. Ее ментальное ядро насчитывает миллиарды индивидуальных фрагментов, связанных в единую сеть. Разум подобного масштаба невозможно ''свести с ума'' простым вмешательством. Она неизбежно адаптируется, как вирус, и нанесет ответный удар в случае атаки. Если вы смогли нарушить баланс одной умирающей Луны, это дает нам шанс, но не гарантию. Мы не знаем, как поведет себя зрелая структура. Возможно, ваш импульс лишь привлечет внимание ее собратьев.

-Но уничтожение волантийской Луны никого не приманило.

-Все равно нам нужен контрсигнал. Настоящее оружие, не импровизация. В идеале — сигнал, который не просто блокирует воздействие Маркеров, но и разрушает когнитивную связь между Лунами.

-Согласен, не стоит бежать вперед с шашкой наголо.

-Осторожность — это не страх, -сказал ИИ. -Это стратегия. Мы имеем дело с противником, существующим миллионы лет и истребившим десятки цивилизаций. Победить его одним чудом невозможно. Победить можно только системой.

* * *

Дверь в комнату Айзека распахнулась с характерным шипением, Максим не стал утруждать себя стуком. Он вошел, как обычно, уверенно и без церемоний, держа в руках плотную папку.

Айзек сидел на кровати, босиком, в стандартной серой форме без опознавательных знаков, смотрел в никуда. Появление Максима даже не заставило его оглянуться.

-Ты, как всегда, врываешься без предупреждения.

Максим не ответил, лишь бросил папку на койку. Та мягко шлепнулась, раскрыв верхний лист. На нем — фотография симпатичной женщины чуть за тридцать. Темные волосы, разноцветные глаза,

-Что это?

Максим откинулся на косяк двери, сложив руки на груди.

-Мотивация. Для тебя.

-А?

-Твоя Элли жива, -спокойно сказал Максим.

На мгновение воздух словно застыл. Айзек резко подскочил, схватил папку, начал лихорадочно перелистывать страницы. На каждом листе отчеты, медицинские данные, биометрия, копии служебных удостоверений.

-Гражданка Элли Лэнгфорд, -зачитал он вслух, хрипловато. -Силы безопасности Нового Пекина... звание лейтенанта... гарнизон объекта ''Эхо-5''... Замурованный Обелиск.

Максим кивнул.

-Именно. Она одна из тех, кто стоит на страже. Видимо, опыт, полученный на Титане, пригодился. И, вот ирония, ее психика устойчива к маркерным сигналам.

Айзек тяжело выдохнул, опускаясь обратно на кровать.

-Рад слышать, что она выжила. Правда. Но... наши отношения давно закончились.

Максим усмехнулся, подходя ближе.

-Может, и так. Но, согласно отчету, у нее сейчас никого нет. Тот капитан, с которым она тогда... ну, ты понял, погиб еще в тринадцатом году, во время стычек с юнитологами.

Айзек ничего не сказал. Он просто сидел, уставившись в фотографию, словно пытаясь оживить ее взгляд. Лицо оставалось неподвижным, только пальцы дрогнули. Максим помолчал, потом вздохнул и заговорил тише:

-Через неделю мы выдвигаемся на Новый Пекин. Там, в шахтах будут проходить полевые испытания контрсигнала.

Айзек медленно поднял глаза.

-И зачем я тебе там нужен?

-Честно? -Максим пожал плечами. -Не нужен. На сей раз я сам подопытная крыса. Но подумал, тебе стоит выбраться. Проветриться. Увидеть старую любовь. Кто знает, может, это тебе даже поможет... вспомнить, зачем все это началось.

Айзек криво усмехнулся, без тени радости.

-Ты, как всегда, мастер мотивировать.

-А я просто реалист, -ответил Максим и направился к двери. -Готовься к новым великим свершениям.

Глава 17

Подготовка к экспедиции заняла почти неделю. В ангаре аэродрома близ ''Гнезда'' кипела работа: инженеры проверяли системы стелс-фрегата ''Каракурт'', тщательно калибровали антимаркерную глушилку. Тому же фрегату, на котором летали к Тау Волантис, предстояло доставить научную команду на Новый Пекин

Основной задачей было не только испытание контрсигнала, но и проверка пси-интерфейса Максима в непосредственной близости от активного Маркера. Для этого на борт загружали частичную копию Мудреца — мобильный фрагмент ядра, отделенный от его серверного кластера в ''Гнезде''. Эта версия получила условное обозначение М-9. Ее вычислительная емкость составляла лишь пятнадцатую часть основного интеллекта, но этого хватало для обработки телеметрии и анализа пси-поля в реальном времени. После возвращения данные предполагалось выгрузить обратно, чтобы интегрировать опыт полевого контакта в основное ядро.

Розетта осталась на базе. Ее андроидное тело не предназначалось для дальних перелетов, а цифровую копию перевозить было слишком рискованно.

Моретти занималась технической стороной — контролировала сборку когнитивных сенсоров и органических приемников, которые впервые должны были зафиксировать пси-волны на биологическом уровне. Каждый сенсор представлял собой живую нейроматрицу, выращенную на белковых носителях и заключенную в герметичные капсулы. Они реагировали на мысленные флуктуации, улавливая даже слабые колебания поля вокруг биоантенны Максима.

Айзек, получив задание сопровождать экспедицию, выглядел внешне спокойным, но не скрывал раздражения, он не любил ждать.

Когда фрегат покинул поверхность Надежды и достиг дальней орбиты, на мостике высветилась строка статуса: ''Фрегат ''Каракурт'' готов к переходу. Пункт назначения — система 61 Виргинис''.

Звезда 61 Виргинис — желтый карлик, близкий по типу к Солнцу, находившийся в тридцати световых годах от созвездия Дракона.

Третья планета системы, Новый Пекин, когда-то была безжизненной скалистой пустыней с разреженной атмосферой. За два столетия терраформирования ей придали вид почти пригодного для жизни мира — температура удерживалась в пределах от минус десяти до плюс пятнадцати градусов, а в атмосфере при помощи атмосферных процессоров поддерживался минимально допустимый уровень кислорода — около двенадцати процентов.

Мир шахтеров, тяжелого труда и постоянной пыли. Из новостей Максим знал, что колония пережила восстание юнитологов и последовавшие за ним чистки. После трех лет военного положения Новый Пекин стал тоталитарным государством, где каждый второй — доносчик, а силы безопасности имели полное право арестовать любого без ордера и объяснений.

Для ''Обсидиана'' это был идеальный испытательный полигон: закрытый и контролируемый. А для тех, кто направлялся туда — очередное напоминание, что даже без Лун человечество не перестало пожирать само себя.

Впереди их ждет встреча с еще одним Маркером...

Перемещение через шоковое пространство прошло без происшествий. Стелс-фрегат сразу прыгнул на орбиту Нового Пекина.

В обзорных экранах тянулось огромное серо-бурое полушарие, испещренное кратерами и старыми карьерами, видимыми с орбиты — работа планетарных потрошителей.

Мир казался выжженным, но из орбиты можно было различить зеленые пятнышки — следы терраформирования, искусственные леса, луга, цеплявшиеся за узкие долины и равнины.

Погода была непредсказуемой — пылевые бури, редкие осадки, постоянный сероватый туман в низинах. Содержание кислорода позволяло дышать без маски, но тяжело, словно через плотную вату и недолго. Воздух пах ржавчиной, а слабая гравитация делала шаги непривычно легкими.

''Каракурт'' снизился в сопровождении двух перехватчиков местных сил безопасности. Посадка прошла на главном космодроме столицы, носящей то же имя, что и планета — Новый Пекин.

Город был серым, утилитарным, будто вырезанным из камня. Над административными районами висели дроны, на малолюдных улицах стояли бронемашины с эмблемой сил безопасности. В небе медленно кружили патрульные штурмовики.

Когда бои с юнитологами утихли, правительственные силы устроили массовые казни. Десятки тысяч человек — не фанатики, не боевики, а просто сочувствующие или родственники подозреваемых были уничтожены без суда и следствия. Теперь остались лишь страх и послушание.

Режим военного времени не отменяли. Любого можно было допросить, арестовать или ликвидировать на месте. Камеры на улицах следили за каждым шагом, аналитические алгоритмы фильтровали весь сетевой трафик, а жители научились не смотреть друг другу в глаза.

Команду во главе с Максимом и капитаном Гуриевым шестеро офицеров безопасности во главе с майором Сяо. Он коротко представился и сообщил, что их шаттл уже готов к перелету к объекту ''Эхо-5''.

Пока группа проходила через досмотр и биоконтроль, Максим осматривал город через прозрачный купол терминала. Все вокруг выглядело усталым — даже не бедным, а просто выгоревшим. Панели зданий были покрыты рыжей пылью, солнечные батареи испещрены царапинами, транспорт — вмятинами. Жизнь здесь текла по инерции.

Через полчаса они уже сидели в военном шаттле, который поднялся на запад, в сторону старых палладиевых шахт. Внизу тянулась бесплодная равнина, пересеченная каменными хребтами. Иногда попадались серо-зеленые пятна интродуцированной растительности.

Майор Сяо, пристегнутый напротив, говорил негромко, без выражения:

-За последние две недели мы частично расконсервировали шахту. Подъемные платформы восстановлены, система лифтов работает. Обелиск поднят на поверхность и помещен в саркофаг с Плащаницей. Пси-активность умеренная, но наблюдаются периодические всплески излучения.

Максим слушал вполуха, глядя в иллюминатор. Впереди, за горизонтом, начиналась зона карантина, куда любой несанкционированный доступ будет пресечен огнем на поражение.

Объект ''Эхо-5'' находился в западном секторе бывшего промышленного кластера, некогда главного центра палладиевых разработок. Десятилетиями шахты кормили всю систему, но после падения старого правительства и эпидемии некроморфной чумы добычу свернули.

С тех пор добывающее предприятие стало чем-то вроде тюрьмы для неживого пленника. Шахты законсервировали, шахтные стволы залили бетоном, а вокруг комплекса поставили периметр из стен, дронов и сторожевых башен. На всех подступах стояли предупреждающие таблички ''Запретная зона. Вход только по специальному допуску''.

Местные силовики не спешили откровенничать с пришлыми. Их ответы были короткими, выверенными, ровно настолько информативными, насколько требовала инструкция. Максим не настаивал, слишком хорошо понимал, откуда берется эта настороженность. На планете, где каждый второй мог оказаться заражен маркерным вирусом, излишняя откровенность приравнивалась к самоубийству.

Он не осуждал новопекинцев. Страх стал здесь не пороком, а инструментом выживания. Жесткие законы, репрессии, тотальный контроль — все это казалось чудовищным снаружи, но именно это позволило людям удержать порядок, вычистить колонию от остатков юнитологической заразы и предотвратить новую вспышку безумия.

Теперь все это служило одной цели — удержать под контролем артефакт, который мог похоронить всех на планете.

Майор Сяо сопровождал их от космопорта до периметра. Он говорил без эмоций, словно зачитывал инструкцию:

-Бывшая обогатительная фабрика полностью переоборудована. В центральном цеху установлен саркофаг из композитных слоев, ослабляющих псигенное влияние. Внешний уровень защиты обеспечивает Плащаница. Это адаптивный контур, отслеживающий колебания артефакта и частично гасящий их. Несмотря на работу защиты, персонал все равно испытывает головные боли, дезориентацию, навязчивые мысли. Некоторые жалуются на странные сны. Мы сократили смены до шести часов, но эффект накапливается. Люди медленно сходят с ума, и это с тройным экранированием.

Он посмотрел на Максима пристально, почти с усталостью:

-Так что лучше закончить быстро. После ваших экспериментов артефакт будет уничтожен. Мы установили аннигиляционный заряд, мощность — сто килотонн.

Максим кивнул.

-Логично. И правильно. Мы постараемся не затягивать.

Они подошли к шлюзу, ведущему в карантинный сектор. Сяо отдал команду оператору, и массивная дверь с шипением разошлась, открывая узкий тамбур с тремя постами контроля.

Перед входом стояли солдаты в штурмовой броне. Один из них коротко пояснил:

-Перед входом — обязательная дезинфекция, полное сканирование, биометрическая сверка и рентген-контроль. Никакого оружия, никаких внешних накопителей. Все оборудование проверяется здесь, вручную.

Максим коротко взглянул на Айзека. Тот лишь пожал плечами, мол, не впервой.

Через несколько минут их проводили в узкий коридор из прозрачных секций, где воздух заструился голубым туманом. Автоматические форсунки обдали их антисептическим аэрозолем, датчики фиксировали любые следы заражения. Затем следовал рентгеновский скан, потом проверка имплантов и нейрочипов.

Процедура заняла почти час. Впереди их ждал цех обогатительной фабрики — место, где теперь покоился Красный Обелиск.

Внутренний периметр зоны изоляции выглядел как гигантская операционная, перенесенная в тело старого промышленного цеха. Под потолком висели тяжелые балки с прожекторами, воздух был сухим и электризованным, пах озоном и пылью от старых машин. В центре помещения стоял он — Красный Обелиск, вытянутый, неправильный, с изломанными ребрами и узорами, напоминающим живой шрам. Его поверхность пульсировала в глубине, будто под слоем камня текла густая кровь света. Артефакт был активен...

На наблюдательном посту за стеклянной перегородкой стояли три человека — двое охранников и женщина в бронежилете поверх серо-синего комбинезона. Максим обратил внимание на нее сразу: заплетенные в хвост волосы, усталые глаза, один из которых — бионический. Когда она повернулась к вошедшей группе, взгляд ее остановился на Айзеке. На несколько секунд она застыла, не веря в увиденное. Затем едва слышно произнесла:

-Не может быть... ты... жив.

Айзек усмехнулся, чуть наклонив голову.

-Все благодаря тому парню, который видел будущее, -кивнул он на стоящего рядом Максима. -Мы с ним чудом выбрались с погибающей Земли...

Элли Лэнгфорд, лейтенант сил безопасности Нового Пекина, шагнула вперед. Ее лицо дрогнуло, и прежде чем кто-то успел что-то сказать, она обняла Айзека. Коротко, неловко, но в этом движении было все: облегчение, неверие, что-то старое, давно похороненное под слоями боли.

Максим отвел взгляд. Он молча кивнул и отступил к своим. Пусть у них будет минута или сколько получится

Он повернулся к спецам из ''Обсидиана'':

-Разворачивайте оборудование. Приоритет — биосенсоры и канал связи с ''Каракуртом''.

Техники сразу зашевелились. Тонкие стойки с прозрачными сферами начали подниматься вокруг цеха, каждая сфера — органический приемник, внутри которого мерцала нервная ткань, выращенная специально для пси-регистрации. Кабели, будто живые, шевелились, соединяя сенсоры с центральным модулем. На голограммах побежали линии данных.

Максим наблюдал, как специалисты калибруют каналы связи с фрегатом. Копия Мудреца была готова начать в любой момент, ее не нужно было уговаривать.

По плану все выглядело просто: Мудрец должен был сформировать тестовый контрсигнал и передать его на нейрочип Максима. Его биоантенна преобразует цифровой импульс в пси-излучение, которое и будет направлено на Обелиск.