— Ваш брак угоден Солнцу! — торжественно сказал Гордой. — Вы его хотите, семья мужчины согласна, а Бог утвердил ваш брак! Отныне вы одно целое на всю вашу жизнь!
Все разразились восторженными криками, и на этом окончилась торжественная часть церемонии, и мы сели праздновать. Я не трезвенник и умеренно употреблял спиртное на праздники, но здесь молодожёнам не полагалось пить вино, из-за чего мы с Адель довольствовались компотом. Тостов не произносили, музыки и танцев не было, поэтому наш праздничный обед продолжался меньше двух часов, после чего гости, включая жрецов, ушли, и за столом осталась семья.
— Теперь ты наша, — сказал Ларг Адели. — Когда закончим сидеть, не уходите, я сделаю подарки.
— Я тоже кое-что принёс, сказал я, отстёгивая меч. — Вот, нашёл его в тайнике.
— Ты ничего не ощущаешь? — в наступившей тишине спросил меня Ларг.
— Вроде ничего, — мотнул я головой. — А что должно быть?
Вместо ответа он протянул руку и попробовал коснуться ножен, но чуть не слетел со стула из-за сильного электрического разряда, ударившего по пальцам. Хороший такой разряд, изобразивший молнию сантиметров десять длиной!
— Не получилось, — сдавленным голосом сказал Ларг, ожесточённо растирая пострадавшую руку целой. — Кирен, запусти лечебное воздействие, а то рука до плеча как деревянная! Герт, будешь пробовать?
— Не буду я портить руки, — сказал брат. — Раз он признал Кирена, всех остальных будет бить. У меня и так хороший меч, а с оружием Бога пусть разбирается его новый хозяин.
— Ты серьёзно сказал о Боге? — удивился я.
— Это одна из версий, — ответил за него Гордой. — Об этих мечах и в наших записях ничего нет. Хотя...
Что он хотел добавить, я так и не узнал.
— Спасибо, — поблагодарил Ларг. — Рука отошла. Раз меч выбрал тебя, пусть у тебя и останется. Только храни его так, чтобы опять никуда не пропал, и будь осторожен: по слухам, такие мечи не терпят неумех. Да, не скажешь, что ещё было в тайнике?
— В том, который я открыл, было золото, — ответил я. — А второй тайник пока не успел посмотреть. Зантор сказал о них только сегодня.
— Зантор умирает, — сказал Гордой. — Скоро придётся решать вопрос с тройкой. У меня среди жрецов всего два сильных мага, но одного для семьи могу дать. Но это только в том случае, если не найдёте сами.
— У старика есть кандидатура на его место, — сказал я, видя, что Гордой не горит желанием отдавать своего жреца. — Эмма Селди из графства Орташ.
— Орташская ведьма? — поразилась Адель. — Ты, милый, сошёл с ума! Она выходила к саям в последний раз лет десять назад! И по возрасту Эмма, наверное, старше Зантора.
— Да, что-то старик придумал не то, — согласился Гордой. — Она сильнее всех магов из женщин, но уже выжила из ума. И ей всё давно опротивело. Даже если согласится, я не стал бы её брать.
— Ладно, это пока не горит, — сказал я. — Зантор не умер, да и большой необходимости в третьем маге тоже нет. Я понимаю, что это традиция, но с её выполнением можно не спешить. Немного раскрутимся с делами и всё сделаем. А сейчас, может, закончим, а то я уже не могу смотреть на еду.
— Сейчас мы вас отпустим, — сказал Ларг, поднялся и вышел в свой кабинет.
Через минуту он вернулся с какими-то бумагами.
— Это мои подарки, — сказал он, отдавая мне два листа. — Потом прочитаешь. Подарок для тебя — это приказ о праве на руководство гвардией. Ты получил знание законов и обычаев, но плохо в них разобрался, иначе не стал бы сам командовать гвардейцами на пляже. Отдавать им приказы имею право только я, ну и наследник, когда я в отъезде. Естественно, они тебя не послушались.
— Я это знал, — возразил я. — Но был ваш указ...
— Этот указ обязателен для всех, кроме гвардии, — объяснил Ларг. — Для них важна эта бумага, содержание которой завтра зачитают перед строем всем гвардейцам. А подарок для принцессы Адели — это наш малый охотничий домик. Малый он только по названию, потому что вместе со слугами там помещаются с полсотни саев. Кроме самого дома и нескольких хозяйственных построек, есть ещё один дом на десять гостей. Можете отдыхать там сами или тренировать дружину.
— Для начала я сам его потренирую, — сказал Герт. — Как только немного освободишься, загоню туда и буду учить верховой езде. Здесь этим заниматься нельзя, а то уже на следующий день вся столица начнёт обсуждать, почему это второй принц разучился держаться на лошади. Не иначе от удара головой обо что-то твёрдое. И учти, что у нас без лошади никуда, а кареты не везде пройдут и едут медленней всадников. А в подарок я купил для вас пару превосходных лошадей.
— А мои подарки не готовы, — сказала Лара. — Подождёте несколько дней?
— Конечно, подождём, — ответил я ей. — Лично я могу обойтись без подарков.
— Вот без моих и обойдётесь, — сказал Гордой. — Помнишь, кто должен одаривать?
— Близкие родственники, дядя, — злорадно ответил я.
— Даже те, которые проводят обряд? — так же злорадно спросил он.
Тут он меня уел. Если родственник проводил обряд, ему запрещалось что-то дарить молодым. Он выступал дарителем брака от имени Бога, какие ещё нужны подарки?
— Ладно, переживём, — сказал я. — Спасибо вам всем за сегодняшний праздник. Ваша семья много мне дала, и я постараюсь дать ей не меньше. И теперь я спокоен. Даже если со мной что-нибудь случится, моя жена и ребёнок уже не будут для вас чужими. Мы пойдём, а то завтра у меня нелёгкий день и нужно хорошо отдохнуть.
Когда мы вернулись к себе, Адель загорелась проверить второй тайник.
— Неужели тебе неинтересно? — удивилась она. — Кровать никуда не уйдёт. Тебя завтра не будет, поэтому отработаешь сразу за два дня. Но сейчас у тебя от съеденного свисает живот. Какая может быть любовь? Занимаемся тайником! Только сначала переоденься и убери куда-нибудь этот меч: он меня пугает.
Когда я убрал защиту, в нашей спальне возник точно такой же шкаф, как и в гардеробе, только с другой начинкой. Монеты тоже были, но немного — всего килограммов сто. На невысокой кучке кошелей стояла большая, сделанная из кости шкатулка, украшенная резными изображениями птиц и животных. Сверху тоже были прибиты крючки, но использовали только один. Отдав жене шкатулку, я снял с крючка тонкий кожаный шнурок, на котором был подвешен... клок тумана. По крайней мере, белесое пятно с размытыми колеблющимися краями напоминало именно туман.
— Смотри, что я нашла! — радостно сказала Адель, показывая мне большое ожерелье из крупных розовых жемчужин. — Какая красота!
— Я где-то читал, что жемчуг нужно держать в воде, — вспомнил я. — А при таком хранении он может потерять блеск и вообще пропасть.
— Его обработали магией, — отмахнулась она. — В книге, которую тебе подарил Герат, есть воздействия, усиливающие сохранность самых разных предметов. В шкатулке много женских украшений. Интересно, для чего их хранил принц, если он сторонился девушек?
— Надо показать эти украшения Ларе, — посоветовал я. — Если они семейные, поделите их с ней. Смотри, какое чудо я нашёл. Как ты думаешь, что это такое?
— Не вздумай надевать на шею! — схватила меня за руку Адель. — Если это то, что мне пришло на ум, можешь лишиться всех сил и умереть! По описанию вроде похоже...
— Вызову-ка я сюда Лару, — решил я. — Она лучше нас с тобой разберётся в загашниках брата. Заодно посмотрит драгоценности.
— Вызывай, — без энтузиазма согласилась жена.
"Лара, можешь сейчас к нам прийти?" — мысленно обратился я к принцессе.
"Вы же хотели отдыхать, — отозвалась она. — Я себе тоже нашла занятие..."
"Мы нашли в тайнике шкатулку с драгоценностями..." — начал я.
"Уже бегу!" — перебила она меня и отключилась.
— Не хотела идти, — пояснил я Адели, — а как услышала о драгоценностях, сразу согласилась. Все женщины падкие на то, что блестит. Сказала, что сейчас прибежит. То по дворцу носился один я, а если начнут бегать остальные члены семьи...
— Показывайте, что вы нашли! — ворвалась в спальню сестра.
— Ты действительно бежала? — удивился я.
— Размечтался! — фыркнула она. — Я была не у себя, а... в другом месте недалеко от вас, и быстро подошла.
— Прежде чем займёшься шкатулкой, скажи, что это такое?
— Откуда ты это взял? — побледнев, спросила сестра. — Неужели тоже в тайнике?
— Там и было, — подтвердил я. — Золото, шкатулка и этот туман. Скажешь, что это?
— Дедов накопитель, — сказала Лара. — Семейная вещь, которую отдавали самому сильному магу Ольмингов. Каждый из герцогских родов имел такой. Можешь не спрашивать, откуда он: этого никто не знает. Известно лишь, что, когда сюда пришли наши предки, эти накопители у них уже были. Соседи давно их утратили, а наш сохранился. Только его редко можно было использовать.
— А подробнее можно? — спросил я.
— Эта вещь постоянно сосёт из мага силы, пока полностью не наполнится, — начала объяснять Лара. — Как только ты повесишь её на шею, уже не получится снять до полного накопления. Такому сильному магу, как ты, это не страшно, он легко восполнит потерю и даже её не почувствует. А вот Кирена этот накопитель убил бы, высосав все силы до дна. Дед наверняка знал, что его внук слабый маг, поэтому не мог отдать ему накопитель.
— А может, он отдал не для пользования, а для хранения? — предположил я. — В семье не было магов, кроме него, а Кирена можно назвать кем угодно, только не идиотом. У него хватило ума не надеть эту штуку.
— Может быть, — с сомнением сказала Лара, — хотя мне кажется, что он его стянул. Но я не рассказала о том, что дает накопитель. Если ты полностью его заполнишь, а на это потребуется примерно месяц, то сможешь использовать в десятки раз больше силы, чем её находится в твоём теле. Сейчас ты отобьёшь магией один-два арбалетных болта и будешь пустой, а с накопителем можешь долго продержаться против многих врагов. На деда дважды покушались, и оба раза это вышло напавшим боком, хотя их было много против него одного.
— Постой, — не понял я. — Как можно отбивать болты магией? Я ни о чём таком не слышал.
— А что здесь удивительного? — мотнула она головой. — Магия — это такая же сила, как и другие, только в маге её мало, поэтому проще действовать на арбалетчика, чем на выпущенный им в тебя болт. Во втором случае потратишь в сто раз больше сил. А вот с накопителем это уже нетрудно. А поскольку их не сохранилось, тебе никто об этом не говорил. А почему это тебя так заинтересовало?
— Потому что арбалетный болт мало отличается от пули, — ответил я, — и если можно отклонить хоть бы несколько летящих в тебя пуль... Не всегда рядом будут друзья, которые вынесут из-под обстрела, и маги-целители. Значит, говоришь, что для меня опасности нет?
— Я сама не маг, но могу оценить чужую силу, — сказала Лара. — Ты сильнее деда, а если накопитель не повредил ему...
— Понятно, — кивнул я и поспешил надеть шнурок на шею, чтобы не затевать спор с женой.
Туман заволновался и начал расползаться по телу, становясь менее плотным, пока не исчез совсем.
— Дурак! — высказалась Адель. — Хоть бы посоветовался с кем-нибудь из магов!
— Не ругайся, — обнял я. — Эта штука поможет сохранить мою шкурку. Лара, скажи, где Кирен мог взять много золота? У него был доступ в хранилище?
— Такого доступа ни у него, ни у меня никогда не было, — ответила она. — Нам каждый месяц давали сотню золотых и оплачивали кое-какие покупки. Так что у него не должно быть много золота.
— Тогда посмотри в этот шкаф, — предложил я. — Здесь по моим прикидкам двадцать тысяч золотых, а в другом тайнике их в несколько раз больше. Только не говори отцу с братом, а то мне перестанут давать золото.
— У меня только одно объяснение — это дед, — сказала она. — Он относился к Кирену с особой симпатией, хотя любил и меня с Гертом. Только непонятно, зачем это ему понадобилось. Ладно, кто-то обещал показать мне шкатулку.
— Пойдём, — сказала Адель. — Она на кровати.
— Мамина шкатулка... — растерялась сестра. — Она пропала после её смерти. Я помню, что маги допрашивали слуг и использовали поисковую магию, но так ничего и не нашли. Зачем он это сделал?
— Если ты спрашиваешь у меня, то зря, — ответил я, постучав себя рукой по голове. — Здесь совсем другая начинка, и я не могу нести ответственности за действия своего предшественника. Кто знает, чем он руководствовался? Как он относился к матери?
— Любил, как и все мы, — ответила она. — Мать нельзя было не любить. После её смерти я два месяца не просыхала от слёз. По приказу отца ко мне даже применяли магию. Думаешь, он взял её как память?
— Ты его знала, а я могу судить только по вашим рассказам. Лара, возьмёшь все драгоценности или поделишься с Аделью?
— Это теперь ваше, — покачала она головой. — Я возьму себе на память эти серьги с изумрудами и кулон для Герта.
— Я выберу сам, — сказал я, вываливая содержимое шкатулки на кровать. — Этого хватит? Во что бы положить? Придумал! Положим всё в кошель с золотом. Считай, что в этом месяце тебе выплатили двойной оклад. И если будут нужны деньги, а Алексар начнёт жадничать, ты теперь знаешь, к кому обратиться.
— Ты на меня не очень обидишься, если я дочитаю книгу, а уже потом займусь тобой? — спросил я у жены после ухода Лары.
— Смотря как будешь заниматься, — засмеялась она.
— Пока хочу погулять с тобой в парке. Остальное будет после ужина.
— Вообще-то, в традициях герцогских семей после свадьбы совершать морские прогулки, — сказала Адель, — но, учитывая обстоятельства, согласна на парк. Только учти, что согласна с одним условием: в зверинец мы с тобой не пойдём. А то опять начнёшь совать руки в клетки! Тебе долго дочитывать?
— Если не попадётся что-то очень сложное, хватит часа, — ответил я.
— Тогда я схожу в женские комнаты поболтать с подругами.
Она надела на себя несколько украшений, поцеловала меня в щёку и ушла, а я, взяв "Пространственную магию", забрался на кровать и погрузился в чтение. Дочитал меньше чем за час и встретил описание пространственной защиты наподобие той, которую применил Зантор к тайникам Кирена. Для неё использовали мир без воздуха и воды, в котором спрятанное могло храниться сотни лет. Достать бы скафандр и там побродить... Пока не пришла Адель, я успел просмотреть и вторую книгу и нашёл в ней защиту от арбалетных болтов. Размеры пули меньше, чем у болта, а кинетическая энергия больше, но для защиты не было разницы, лишь бы у мага хватило сил.
— Ты ещё не закончил с чтением? — спросила открывшая дверь жена.
— Закончил, — ответил я, закрывая "Занимательные хитрости". — Это уже другая. Сейчас возьму пистолет и пойдём. Ты при оружии?
— Нет, конечно, — сказала она. — Я тебе не Лара. Это она не расстается со своим револьвером, а я беру только на выезд из дворца.
— А во дворец не может пробраться какая-нибудь мразь? — поинтересовался я. — Когда ты со мной — это одно, хотя и тогда оружие будет нелишним. А когда сама, то не должна без него выходить из этих комнат, даже если берёшь охрану. Как завтра уходить, если у меня сердце будет не на месте?
