"Да он, никак, нацелился переманить к себе способного ученика?" — догадался я, наконец, слушая, как парень с бирюзовыми шнурами заливается пуще дворового кобеля ночью. Из того, что я знал про чародеев — да и наблюдал сейчас собственными глазами на примере бывшего магистра Илиро, — учеников они натаскивают так, что всю оставшуюся жизнь те преданно глядят учителю в глаза, ожидая приказа.
Та-ак, сейчас этот парень предложит себя в мои личные наставники.
Предложил. Кометы, тут явно проще согласиться, чем отпираться. Меня-то оно ни к чему не обязывает!
— Я подумаю, — серьезно кивнул я, отворачиваясь. Надеюсь, чародей примет это за смущение оказанной честью. На самом деле я отчаянно пытался спрятать душивший меня смех.
— Так, а этот почему еще здесь? — грянул над ухом властный голос с характерным шипящим выговором. — Решил наверстать недостающие знания, Ториш? Подучиться у первокурсника? Может, еще на обыск дома его с собой захватишь?
Окончательно смешавшись, командир пятерки окликнул одного из своих людей и сбивчиво распорядился препроводить меня к выходу.
Неужели сработало?
Я не мог в это поверить, следуя за угрюмо молчавшим боевиком вниз по ступеням. Мой провожатый был мрачен на редкость и, похоже, воспринял приказ едва ли не как наказание. Странные они все-таки, эти чародеи.
Едва выпроводив меня к воротам особняка, боевик буркнул что-то невразумительное скучающим там магам, таким же мрачным, как он сам, и опрометью рванул обратно. Выглядело так, будто... "Будто банда отправилась громить дом должника и каждый надеялся там чем-то поживиться, а его отослали с внезапным поручением!" — пришло мне наконец четкое сравнение. Хвостатые звезды, а ведь наверняка так оно и есть! Не может же быть, чтобы изыскания архимагистра Дайне являлись незаконными все до последнего. Боевики выполнят приказ, найдут свои доказательства, а заодно постараются прихватить себе какую-нибудь приятную мелочь вроде уникальных книг, записей или артефактов.
Я улыбнулся собственной догадке, шагая в приоткрытую щель между створками ворот... И содрогнулся от грянувшего со всех сторон торжествующего вопля. Недовольные боевики, оторвавшись от сетований на злые звезды, предначертавшие обыск дома другой пятерке, мгновенно оплели все подступы плотной сетью охранок, но их старания оказались излишними. Целью хлынувшей со всех сторон студенческой толпы был уже не особняк, теперь утративший для юных чародеев всю свою ценность. Целью был я.
Даже эльнейский ирис, до сих пор не оставивший агрессивных поползновений меня цапнуть, впал в оцепенение от такого количества противников, оказавшихся вокруг. Его хищные стрелки, растопорщившиеся было в разные стороны, сжались в узкий подобранный букет, и лишь алые головки цветов скалились над плотно стиснутыми листьями, готовясь подороже продать жизнь. В отличие от безмозглого цветка, я прекрасно понимал, насколько бесполезно сопротивление при таком соотношении сил...
Признаюсь честно, первая мысль была такая — из меня выдернули душу, и она летит на небеса, в самый хвост небезызвестной очереди. Но уже мгновение спустя движение вверх замедлилось, сменяясь закономерным падением, а потом десятки рук подхватили меня, не щадя израненного тела, и отправили в новый полет. Кометы, они меня сейчас добьют! То, что не удалось сотворить щитам, ловушкам, сумасшедшей химере, растению-хиконту и боевой пятерке магов, сделает толпа студентов, качающая победителя. Мой протестующий крик потонул и заглох в ее восторженных воплях.
Дальнейшее я запомнил плохо. Основная часть усилий оказалась сосредоточена на том, чтобы не потерять сознание.
— К Тианаре! — прозвучал откуда-то клич, моментально подхваченный окружающими. Толпа потянулась вверх по улице многоликим шумным чудовищем, а посередине, словно паланкин верховного звездочета, двигались четверо счастливчиков, которым выпала честь нести на руках героя дня. Меня. Честно говоря, было в этом что-то донельзя приятное — вот так возвышаться над головами, да не просто кого-то, а чародеев из Ниранской Академии. Знали бы они, кого чествуют с такой помпой!
Когда истерзанные ирисом грудь и плечи прекратили тормошить, я наконец-то обрел способность поразмыслить над ситуацией. "А может, оно и к лучшему?" — подумалось мне. Пока чародеи заняты дележкой наследства Дайне (и почему это они мне все больше и больше напоминают главарей Стрелки?), им совсем не до меня. За свидетельства парня из канализации я не опасался: даже если он и пережил свидание с подземельями, не представляю, кем надо быть, чтобы добровольно поведать о том, как выкупался в городских нечистотах. Уверен — этот будет сидеть, как мышка, моля Небесных Родителей, чтобы никто не вспомнил и не спросил о его участии в добыче ириса. Второй старшекурсник вообще мало что мог рассказать. Но рано или поздно чародеи расколдуют настоящего Палиара и поймут, как я их надул. Хорошо бы к тому времени оказаться подальше от города.
Жесткий край свитка за пазухой больно упирался под ребро, наполняя душу сознанием хорошо выполненной работы. Только вот возвращаться с добычей к Угрю, не зная имени того, кто сдал меня чародеям, означало добровольно сунуть голову в ловушку. По крайней мере, надо отлежаться и отдохнуть. Если предатель — Кирия и юная тетушка действует с ней заодно, мне конец. Вместо объятий первой красавицы Академии я угожу прямиком в мышеловку. А вот если чародейка ни при чем... Пока боевики не сообразили, кого собственноручно вывели из дома, постель Тианары Астеш — отнюдь не самое плохое убежище.
Улица вела вверх вдоль богатых особняков и городского парка, где упиралась в широкую площадь. Торжественная процессия свернула налево, туда, где темнела вдалеке неприветливая громада центрального здания Академии. Район здесь был попроще, никто из высшей знати не желал селиться вблизи извечного источника беспокойства, в краю удалого разгула и шумных студенческих попоек, которыми славился будущий цвет ниранского чародейства. Многие дома здесь сдавались внаем — тем же студентам, достаточно обеспеченным, чтобы не ютиться в предоставляемых Академией общих комнатах. Или принадлежали магическим семьям, предназначаясь для младших отпрысков: отучившись и обустроившись по жизни, те предпочитали переселяться в районы более престижные, освобождая дома для новых жильцов.
Немного не добравшись до здания Академии, толпа остановилась перед небольшим двухэтажным домиком из серо-белого камня.
Черноту ночного неба уже разбавили синеватые тона приближающегося утра, но в распахнутых окнах второго этажа вовсю горел свет, слышались девичьи голоса и звонкий смех. Разглядеть происходящее мешал балкон, протянувшийся на всю ширину стены, и густые цветочные заросли в ящиках у перил. Одно можно было сказать точно: внутри дома не скучали.
Заводилы из головы процессии поднялись на крыльцо и принялись колошматить в дверь, не стесняясь наподдать ногами.
Спустя некоторое время на балконе появилась девушка в свободном легком платье. Не Тианара — та была темноволосой, у этой же по плечам разметались светлые льняные пряди.
— Совсем с трактов уехали, уроды? — поинтересовалось нежное создание, перевешиваясь через перила. — Чего разорались?
— Тианару позови! — требовала моя непрошеная свита. — Пора исполнять обещание!
Тут девушка заметила меня с ворохом поломанных листьев, в котором с трудом угадывался хищный выходец с эльнейских болот, и, изменившись лицом, скрылась в глубине дома.
На этот раз на балкон выпорхнула целая стайка из трех взбудораженно щебечущих девчат. Они хихикали, переглядывались, то и дело шепча что-то друг дружке на ухо. Я приосанился, как мог, понимая, что являюсь центром их внимания — и тут внезапно узнал среди прочих златовласку, улыбавшуюся мне на площади. Лишь тогда до меня с запозданием дошло, что все эти девушки — чародейки, избавившиеся от зеленых мешков студенческих мантий, и мои поутихшие под грузом фактов сожаления о неправильном месте рождения всколыхнулись с новой силой. Кометы, ну почему они не затеяли эту игру всей компанией, чтобы можно было выбирать? Тогда я бы предпочел золотоволосую... Или, может, вон ту, рыженькую.
Тианара вышла последней. Унизанные браслетами тонкие руки, расшитое камнями платье, высокая прическа, скрепленная длинными серебряными шпильками. Она напоминала бледную напудренную куклу из комнаты Кирии. Я тихо вздохнул про себя. Ладно, не жениться же на ней, в конце концов. Если честно, я вообще не был уверен, что в ближайшие сутки сгожусь для постельных подвигов. Я просто мечтал о кровати — исключительно в качестве места, куда можно уронить смертельно измотанное тело. И если в тот момент за мной явятся враги, я просто пошлю всех к ящеролюдам и перевернусь на другой бок.
Похоже, моя личность тоже не слишком вдохновила чародейку. Поджав губы, она презрительно фыркнула и скрылась в доме, не сказав ничего. Толпа зашлась неодобрительным свистом. Хвостатые звезды, если эта надутая стерва откажется от собственного слова, ночевать мне светит в парке под кустом! Ворота Высокого города заперты, и ни один стражник в здравом уме не выпустит меня до рассвета. А после — тем более, учитывая вид, в который пришла некогда приличная одежда, подобранная мне Кирией. Так и отправят прямиком в городскую тюрьму — выяснять, что окровавленный потрепанный бродяга забыл в кварталах чародеев и знати, не спер ли он там чего ненароком.
Обещания надо выполнять. Именно потому у нас в Стрелке стараются не обещать вообще. Но коли уж заявил о чем во всеуслышание — не удивляйся, когда с тебя за это спросят.
Горячие головы уже призывали ломать дверь, и это совершенно не входило в мои планы: я твердо решил, что отсыпаться буду в этом доме, в кровати лживой твари Тианары Астеш.
— К ящеролюдам двери, — выкрикнул я, взмахивая потрепанным ирисом, как знаменем. — Пройдем через балкон!
Новое предложение вдохновило студентов пуще взлома двери — в отличие от меня самого. Слишком уж вымотан я был, чтобы идея карабкаться на довольно-таки высокий второй этаж вызывала бурю энтузиазма... Падучие звезды! Безжалостно отодрав от исполнившей свою роль мантии две длинные полосы, я перемотал обожженные ирисом ладони, пристроил к поясу вяло пошевеливающийся трофей и начал прикидывать путь. Ну что ж, вон тот студент как нарочно встал, чтобы с его плеча было легко перескочить на узкий бортик и дальше на окно!
Чародей — бортик — карниз — выступ наличника — еще наличник — прыжок, оттолкнуться... Хуф, я наверху. Возможно, не так чисто и красиво, как могли бы это проделать Змейка или Костыль в его бытность Попрыгунчиком, но я взобрался на балкон. Кстати, для всех, кого восхищают подобные трюки, могу уверенно заявить: ничего сложного в этом нет. Попробуйте побегать по крышам от десятка-другого парней сильнее и старше, и очень скоро такие вещи начнут выходить у вас сами собой.
Вероятно, чародеям беготня по крышам была чужда: из трех горячих голов, рванувших за мной, первый свалился с середины наличника, второй соскользнул с карниза, а третьего сдернул за ногу стоявший под окном парень, возмущенный использованием его плеча в качестве ступеньки.
— Эй, ребята! — крикнул я, всерьез обеспокоенный призраком нового состязания — штурма балкона. — А ну хорош тут наличники отдирать! Я к вашим девчонкам на балконы не лезу!
Студенты внизу призадумались и, похоже, вняли справедливости моих упреков. По крайней мере, желающих поупражняться в верхолазанье больше не выявилось.
— Давай, парень, поимей ее за всех нас! — напутственно выкрикнул один из тех, кто тащил меня на плечах.
Я помахал студентам рукой, словно князь, приветствующий подданных, и, развернувшись, забыл об их существовании. Отсюда, сверху, балкон казался границей, неким неосязаемым барьером, отделяющим дом от беснующейся толпы. Легкий ветерок, запах ночных фиалок в тяжелых вазонах под окнами, теплые отблески оранжевого света — все это навевало обманчивое впечатление спокойствия и обособленности. Полупрозрачные шторы не скрывали комнаты от посторонних глаз. Сквозь окна и балконную дверь я мог легко разглядеть просторное помещение, чем-то напоминающее покои Кирии. Куча каких-то тонких тканей, подушек, легких диванчиков и стульев — на балконе, кстати, тоже валялись в беспорядке небольшие вышитые подушки и стояли плетенные из лозы кресла, небрежно накрытые шелком.
Ни хозяйки дома, ни ее гостей в комнате не наблюдалось, зато в самом центре находился предмет, разом притянувший все мое внимание: стол с остатками спешно покинутого пиршества. Представленный набор блюд, впрочем, не вызывал ничего, кроме горького вздоха. Фрукты, конфеты, вино, крошечные пирожные в украшениях из взбитых сливок... Навязчивый образ сочного мясного куска проплыл перед внутренним взором и канул в небытие. Кометы, я согласился бы даже на то, чтобы его вымочили в каком-нибудь чужеземном соусе с невыговариваемым названием и посыпали заморскими овощами, если того требует утонченная женская натура, но увы — самым заманчивым предметом на столе казалась недоеденная половина штуковины, напоминающей недоспелую желтую тыкву. Эх, девчонки, девчонки!
Оторвавшись от разглядывания комнаты, я подошел к балконной двери и толкнул. Заперто. Изнутри. Я обмотал руку подолом изодранной мантии и совсем уж было изготовился разбить стекло, как вдруг заметил распахнутую форточку, размер и положение которой позволяли легко дотянуться до щеколды на окне.
Ночной ветерок колыхнул занавески — мгновение спустя я шагнул с подоконника в пустую комнату. Хозяйка с подругами были на первом этаже — это легко определялось по разговорам и деятельному шебуршению.
— К двери его, к двери! — решительно скомандовал звонкий девичий голосок, и по дому разнесся отчаянный скрежет передвигаемой тяжелой мебели. Похоже, девчата решили забаррикадироваться для надежности.
Давясь смехом, я подсел к столу, подтягивая к себе желтый фрукт и вгрызаясь в его сочную мякоть. Не в тонкий ломтик, брошенные остатки которых виднелись на изящных тарелочках, а так, целиком. М-м-м, а вкусная штуковина! Сладкая. Узнать бы, как называется, — в доме Угря не пробовал такого.
Расправившись с желтым фруктом и небрежно обтершись от обильного сока белоснежной накрахмаленной салфеткой, я огляделся в поисках новых источников насыщения. Чтобы ощутить приятную тяжесть в брюхе, мне пришлось умять с пяток крупных румяных яблок (больше просто не было), несколько груш, большую кисть винограда, неизвестные мне оранжево-красные плоды с бархатистой шкуркой и заесть все это пирожными. В общем, налет мой оставил стол в состоянии, напоминающем павший город после посещения вражеским войском. Пригасив тоску по сочному окороку, я пристроил поникший, вянущий ирис в опустевшую вазу из-под фруктов, сгреб побольше конфет, бутылку вина и переместился на диванчик. Чтобы занять самую выгодную, с видом на входную дверь, позицию, из вороха подушек пришлось выселить парочку кукол в пышных платьях.
