Грации солнца. Приманка для зверя

— А этот пройдёт не так?

— Все мыйо придут за тобой, друже. Придут в одно место. Там-то мы их и перебьём. Так ты спасёшь тысячи жизней. Можно сказать, спасёшь свою родину. Ты уже можешь начинать гордиться собой.

— Нечем тут гордиться, — возразил ромей. — Я же ничего не сделал.

— Ты сделал достаточно для человека. Не стоит равняться на априк. Тем более старейших... Вот и пришло время.

Ано встала, опустилась над коробкой с ручкой и начала крутить; воздух заполнил лёгкий треск; на ящике появилась маленькая красная точка.

— Поможешь мне, дурже? — попросила Лучезарная.

— Конечно.

Маниус пересел поближе и принялся энергично вращать ручку. Вторя движениям юноши, точка то горела ярче, то погасала. Лучезарная одела шлем и принялась повторять одинаковые слова. "Зовёт, наверное", — подумал охотник, стараясь крутить быстрее. Вскоре до ушей Ано дошёл неестественный, но в то же время отчётливый голос априки, шедший из шлема.

— Мыйо собираются, как и было спрогнозировано. Никаких аномалий не заметили. А у тебя как?

— Всё прекрасно. Иду на встречу с лидерами людей. Буду просить их следовать моим советам.

— Ясно. Светлых дней.

— Светлых.

Ано сняла шлем и вернула провода на место.

— Спасибо, друже, — сказала древняя, когда собрала коробки. — Отдохни.

Примус откинулся на спину, наблюдая за убирающей рацию старейшей. "Чего только они не навыдумывали", — мысль заставила губы сложиться в улыбку. Лучезарная закрыла пиру и встала: поход следовало продолжить.

Дорога успела немного подсохнуть, когда на неё снова ступили белые сапоги. Лес вокруг оставался безжизненным. Охотник припал ухом к камням и прислушался. Вибрация солдатского марша доносилась со стороны Флумун-викуса.

— Они ещё далеко. Мы и правда нехило срезали, — обрадовался Маниус. — Можно отдохнуть.

— Подождём их тут, друже, — согласилась Ано. — Торопиться сейчас не следует.

Путники сбросили пиры и потянулись, затем сели на сумы, намериваясь устроить привал.

— Как думаете, сколько им до нас идти? — спросил охотник.

— Ваш час. Не более, — выдохнула древняя. — Конники могут прискакать быстрее. Отдыхай.

Маниус надвинул на глаза капюшон и прижался к старейшей. Вскоре сладкая дремота захватила юный разум.

IV

Мощный раскат грома заставил охотника вздрогнуть. Видения сна мгновенно растворились, явив взору сумрачную дорогу.

— Передохнул, друже? — пропела Лучезарная. — Колонна уже на подходе.

— Вроде поспал, — ответил Маниус, давя зевоту. Путники встали и нацепили пиры; из-за поворота появились конные воины.

— Априка здесь! — крикнул солдат, едва завидев Ано.

— Априка здесь!

— Априка здесь! — повторили несколько громких голосов. Всадники зашевелились. Часть отделилась от группы и поскакала назад. Остальные обступили путников. Простые кожаные доспехи и варварские одеяния выдавали воинов поддержки.

— С востока вроде, — сказал Маниус, когда разглядел луки. Вскоре к спутникам подъехал офицер-ромей.

— Легат прибыл, когда вы отсутствовали, — доложил старший. — Сейчас он во главе колонны с трибуном.

— Светлые новости, — удовлетворилась древняя. — Мы подождём здесь.

Атон не успел заметно подняться, когда из-за поворота появилась группа всадников. Группу вёл офицер, закутанный в алый плащ. Высокий красный гребень на шлеме и прикреплённая к седлу коня связка розг с топором выдавали в нём легата. Не доскакав до Ано десятка шагов, офицер спешился, затем обнажил лысую голову. За откинутым плащом показалась плохо сидящая на хозяине украшенная серебром бронзовая анатомическая кираса. Пояс легата был неумело надет на окаймлённую позолоченными пластинками белую юбку, сшитую из двух рядов кожаных полос. Легат двигался неуклюже, вскрывая непривычность к военной одежде; шлем болтался в его руке, словно скользкий угорь.

На лицах охранников, трибуна и даже Маниуса застыл стыд за сенатора. Ано приветственно улыбнулась. Только два раба военачальника, нёсшие письменные принадлежности, остались безучастными к происходящему.

— Наконец-то Фортуна улыбнулась мне! — крикнул сенатор, позабыв о приличиях. — Наконец я могу лицезреть вас воочию! Я... Квинтус Нониус, скромный сын республики. Я рад, что в эти тёмные дни вы не позабыли о нас.

Раб быстро записал слова господина. Глаза собравшихся устремились на старейшую.

— Светлого дня вам, уважаемый легат. Я Ано. Из априк. Я здесь, чтобы скоординировать наши действия. Счастлива встретить вас, — мягкое сопрано звучало успокаивающе. Улыбка старейшей выражала дружелюбие.

— Мой брат, проконсул Нонии Фламиниус Нониус, уже получил известие и прибудет, как только позволит время, — уверил Легат. — Что же привело вас в этот закуток Мирнии?

— Во Флумун-викусе были дела у моего спутника, — объяснила древняя. — Значит, сенат передал вам восьмой легион?

— Да. Сейчас мы располагаем девятым, восьмым, а также пятым и четвёртым. Они сегодня на заре дошли до Мирнии. Сенат не может прислать большей помощи из-за проклятых эллинов.

Квинтус покосился на рабов. Те продолжили записывать.

— Также мы набираем вспомогательные войска из местных жителей. Брат купил много оружия из личных средств семьи, так что к приходу мыйо мы выставим значительные силы... Тысяч тридцать, я думаю. Но боеспособны только четыре легиона, остальные для количества.

Ано шагнула в сторону города. Квинтус пошёл рядом.

— Солдаты должны помочь при строительстве укреплений, — напомнила Лучезарная. — Вас предупредили об инженерах?

— Да. Как и говорила... Аноко, я привёз из Ромеи много специалистов. Они уже сейчас возводят новый вал. Все работоспособные мужи Нонии заняты на стройке.

— Вы принесли светлые вести, легат, — неторопливо проговорила Ано.

— Трибун Аквилиус сказал, что помощь априк задерживается...

— Мои сёстры прибудут вовремя, не беспокойтесь.

— Я и не беспокоюсь. Я, напротив, обрадован, что мыйо помогли мне повстречать априк. Скажите, кем приходятся вам те девять априк, что прошли на север сквозь Нонию?

— Дочерьми.

— Дочерьми? Все девять?

— Я говорю дочерьми, имея в виду внучек, правнучек, праправнучек и так далее, — разъяснила древняя.

— Вот оно как, — Квинтус покосился на рабов. Те продолжали усердно записывать.

— Но среди них есть одна моя дочь в человеческом понимании.

— Это та, которая говорила?

— Нет, нет. Говорила, скорее всего, прапраправнучка. Дочь обычно немногословна.

— А кто возглавляет поход на мыйо?

— Моя сестра Анэ. Статься может, вы увидитесь с нею.

— Значит, Анэ наподобие нашего легата, а вы — посла?

— Только на время похода.

— А кто назначил её командиром?

— Она была выбрана всеми воинами. Вернее сказать, каждым воином, кто пошёл в поход.

— Каждым воином! Удивительно! Персей! Пиши чётче! — окрикнул Квинтус. — А кто тогда послал вас в поход?

— Это, опять же, личное решение каждой. Правда, молодых на охоту не взяли.

— Значит, ваша армия полностью добровольная? Прямо как наша в старые времена?

— Верно. Такова давняя традиция Априк...

Оказавшись среди солдат, Маниус сначала следил за речью легата, затем его внимание переместилось на воинов. Взгляд сам нашёл в толпе трибуна. Тот подозвал юношу к себе.

— Скажи, Мани, тебе приходилось самому убивать мыйо? — спросил Титус. "К чему переспрашивать?" — удивился охотник. Туллиус едва заметно подмигнул.

— Да. Я убил двух тварей моим боцьеном, — сказал охотник, указав рукой на меч.

Всадники вокруг оживлённо заговорили.

— Слышали, квириты! — крикнул Аквилиус. — Мы тоже можем убивать проклятых мыйо!

Примус саркастически ухмыльнулся.

— Расскажи, как ты их умертвил? — продолжил трибун.

Изгнанник произнёс несколько кратких реплик, в общих чертах описав сражение. Всадники молча слушали его.

— Если заткнуть уши, то сложно будет приказывать, — сказал трибун, найдя перерыв в речи охотника. — Тяжёлая будет битва.

— А эта Анэ опытный полководец? — спросил кто-то из солдат.

— Она родилась ещё до основания Города, — ответил Примус.

— До Города?

— Быть не может.

— Брехня! — заговорили наездники.

— Солгала она или нет, но мыйо Анэ убивает играючи, — продолжил охотник, всё больше хмурясь. — Будто просто веселиться или тренируется.

— Ты думаешь, они остановят стадо? — продолжил расспросы трибун.

— Остановят, — твёрдо произнёс изгнанник. Разум наполнил об усилившемся звуке шагов за спиной. Маниус обернулся, видя, как пехотинцы приблизились к конным, начиная теснить их.

— Извините, мне нужно вернуться к госпоже, — тихо проговорил отверженный и ускорился. После трёх десятков длинных шагов он догнал Ано.

V

Украшенные медными узорами дубовые врата Мирнии распахнулись с лёгким скрипом. На увенчанных знамёнами деревянных башнях вострубили легионеры-музыканты. За стены города вышел лысый коренастый старик — наместник провинции Аппиус Туллиус. За ним — шествие "лучших" граждан и жрецов. Белые тоги сенаторов и эквитов разбавлялись небольшой группой разноцветных одеяний хранителей веры. Позади "лучших" граждан виднелась огромная толпа выстроившихся солдат. За солдатами прятались граждане победнее. Позади бедняков — провинциалы.

— Вот же он, мой брат Фламиниус! — воскликнул Квинтус, указывая на мужчину, шедшего чуть позади наместника. — Вскоре мы сможем всё обсудить.

— Светлые новости, — удовлетворилась априка, рассматривая пурпурную полосу, окаймлявшую полу тоги проконсула.

Маниус шёл рядом с Ано, стараясь вернуть себе присутствие духа. Наместник продекламировал длинную приветственную речь, поблагодарив априк от лица сената и народа. Затем спутники отправились к вилле. Стоило процессии ступить на широкую главную улицу, как солдаты начали выкрикивать слова приветствия и благодарности, заполнив воздух города непрерывным шумом.

Маниусу стало неуютно среди огромной толпы; в душу закралось желание сбежать в ближайший лес. Охотник взглянул на старейшую. Ано мило улыбалась жителям и махала рукой. Юноша скукожился, чувствуя на себе взгляды сотен любопытных глаз; рука Лучезарной одобряюще упала на плечо.

— Видишь, сколько народу приветствует нас, — пропело мягкое сопрано. — Гляди, друже: девушки смотрят на тебя.

Вслед за пальцем старейшей, взгляд Маниуса нацелился на второй этаж одного из многоквартирных домов. Занавески его окон тут же захлопнулись.

— Думаю, они смотрели на вас, — не согласился охотник, слегка покраснев.

— И на тебя тоже, — не уступила древняя. Звук голоса Ано растворился в новом приветствии легионеров. Примус погрузился в молчание, ожидая конца процессии.

Хаотичный шум не успевшей разойтись толпы почти не проникал сквозь толстые стены виллы. Украшенный богатой мозаикой пол просторного атриума едва озарялся тусклым светом пречистого бога. Колонны бросали на стены лёгкие тени, закрывая изображения римских воинов, преследовавших и режущих бегущих варваров. Под сводом поставили широкую жаровню, в которой покоились тлеющие угли. Подле неё — столик с едой и напитками. Вокруг жаровни разметили пять низких стульев: три для представителей республики, два для посланников априк.

Маниус и Ано оставили вещи и боцьены в вестибюле. Лучезрная прихватила с собой свиток. Острые лезвия продолжали украшать юбку древней. Сенаторы рассматривали оружие априки с нескрываемыми интересом и опаской, затем переглянулись и кивками выбрали оратора.

— Мыйо собрались огромной стаей в восточной Аремории, на восточном берегу Хорридуса, — начал Фламиниус, тяжело вздыхая. Грубое, отмеченное крупным шрамом лицо проконсула не выражало определённых эмоций; низкий голос наполняла усталость. — Как и говорила Аноко, мы построили сигнальные башни, чтобы сразу узнать о выдвижении тварей.

Фламиниус потеребил не сбритую щетину.

— Всё это известно мне, светлый проконсул, — заметила Ано. — Мне неизвестно только точное количество ваших войск.

— Четыре легиона и несколько вспомогательных отрядов. Всего двадцать девять тысяч и четыре сотни человек не считая рабов и мобилизованных на работы.

Лучезарная кивнула.

— Я почти достроил второй вал с северной стороны города. На третий не хватает времени... если ваши сёстры не ошиблись.

— Они не ошиблись, будьте уверены, — перебила Ано. — Что более важно, я могу попросить вас сделать всё в точности так, как здесь написано?

Закончив говорить, Лучезарная подала проконсулу свиток. Нониус развернул ткань; глаза нобелей забегали по строчкам.

— У вас идеальный почерк, — заметил Квинтус. Лучезарная предпочла не реагировать. Маниус всмотрелся в напряжённые лица знатных людей, затем взглянул на безмятежное лицо старейшей. "Я лишний здесь", — решил юноша, не зная, куда себя деть.

Строчка свитка сменяла строчку, и проконсул развернул окончание документа. С каждым предложением лица нобелей всё сильнее краснели. Наконец свиток кончился. Проконусул передал его рабу, сказав:

— Сделай копию.

— Две, — добавил Квинтус.

— Это немыслимо! — воскликнул наместник Мирнии, глядя в глаза Априки. — Даже если и исполнить ваши слова, то получается, что мы самовольно передали вам империум...

— Консулы могут и призвать нас к ответу за такое, — тихо добавил Квинтус. — Но мой легион исполнит вашу просьбу, не беспокойтесь.

— Благодарю вас, уважаемый легат, — улыбнулась Ано. Проконсул смерил брата строгим взглядом.

— Мы никогда раньше не отражали стаи мыйо, — начал Квинтус в своё оправдание. — У нас совсем нет опыта даже охоты на них. Как солдаты будут биться с ними?

— А как они обычно сражаются? — парировал Фламиниус.

— Когда мыйо засвистят, слушать приказы уже не получится, — добавил легат.

— Я и сам подумал о командах флагами, Квинте, — отмахнулся проконсул.

— А кожу тварей ты тоже научился пробивать? Или излечил своих людей от трусости?

— Империум или нет, но написанное здесь — это условие безопасности ромейских городов, — мягкое сопрано прозвучало громко и чётко; Маниус почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Мы придём за мыйо несмотря на ваше желание или нежелание сотрудничать с нами. Если вы не выполните мои просьбы, я не смогу гарантировать безопасность ромейских граждан и ваших солдат.

Ано смолкла.

— Мы ещё не видели вашей "помощи", — не успокоился Туллиус. — Может вашей "армии" и вовсе не...

Фламинус положил ладонь на плечо наместника, выразительным взглядом прося замолчать.

— Помощь придёт. Я гарантирую это, — твёрдым тоном уверила Лучезарная. — Мне думается, здесь больше нечего обсуждать.

Атриум заполнила тишина. Маниус и наместник непрерывно смотрели на Фламиниуса. Квинтус изучал одеяние Лучезарной.