Деньги не пахнут 5

 Словно холодный ветер пронесся по мыслям: возможно, Рейчел была слишком честной, слишком прямой для такого пациента. Слишком много мрачных деталей, которые могли спровоцировать страх. Кто согласится на риск после такого откровенного предупреждения?

 Но... это была лишь мысль, на которую можно было позволить себе потратить время, пока здоровье позволяло.

 Дилан принял решение.

 — Попробую всё-таки, — его губы скривились в лёгкой улыбке. — Посмотрим, сможет ли эта чёртова таблетка действительно остановить эти судороги.

* * *

 Из палаты Дилана мы вышли далеко за одиннадцать вечера. Ужин был упущен, поэтому путь лежал в ближайшую закусочную. В воздухе столовой повисла тяжёлая тишина, как густая дымка после дождя.

 Рейчел первой нарушила молчание.

 — Я останусь до выходных. Думаю, Дилану нужно больше времени.

 В её глазах горела решимость, спокойная и сильная, словно тихий огонь, не дающий угаснуть даже в ночной мгле.

 — Решения такого рода нельзя принимать за одну ночь. Нужно дать шанс изменить мнение.

 Как всегда, её советы исходили из заботы о пациенте, с аккуратностью хирурга и теплотой друга.

 Все кивали в знак согласия, но ощущалось, что только один присутствующий чувствует лёгкое напряжение.

 "Если он действительно передумает... это станет проблемой..."

 Однако оставаться здесь, чтобы убеждать, никто не собирался. Это решение должно исходить только от Дилана.

 Снова наступила странная тишина. На этот раз её нарушила Джесси.

 Стирая слёзы с лица, она тихо сказала:

 — Почему вдруг так накатывает? Так эмоционально...

 — На самом деле, я чувствую то же самое...

 Голос Рейчел дрожал, но в этом дрожании слышалась искренняя эмпатия. Девушки неловко вытерли глаза, улыбнулись, а даже Дэвид кивнул с влажными глазами.

 Это не было печалью или жалостью. Никто из нас не испытывал жалости к Дилану. Просто улыбка, которую он подарил, когда сделал свой выбор, оставила глубокий след. Его спокойствие перед лицом неизбежного...

 Но сейчас не время для сентиментальных размышлений. На часах уже было 23:45.

 С учётом завтрашнего расписания, нужно было уходить сразу после ужина. Повернувшись к Дэвиду, прозвучали слова с чёткой уверенностью:

 — Заключение контракта по RP Solutions и акции будет завершено в течение шести недель. Сроки не проблема.

 — Понятно.

 — Дизайн клинического исследования завершён? Это как-то повлияет на текущий проект?

 Дизайн клинических испытаний был поручен профессиональной компании, их опыт был необходим. Обычно испытания первой фазы включают от двадцати до восьмидесяти пациентов, оценивая безопасность, переносимость, дозировку и фармакокинетику.

 Изначально планировалось 50 участников, но из-за ухудшения состояния Дилана количество сократилось до 49. Осталась лёгкая тревога о том, как это изменение скажется на графике.

 — Серьёзных проблем не возникнет, — ответил Дэвид.

 — Вот это облегчение.

 Видимо, всё шло по плану. Глубоко выдохнув, прозвучал следующий вопрос:

 — Известен ли ожидаемый общий срок проведения?

 И тут почувствовалась лёгкая тревога. Вопрос простой, но выражение Дэвида слегка застыло.

 — Ну...

 — Похоже, это займёт около года.

 — Целый год?

 Брови непроизвольно приподнялись, прежде чем успела осознать сказанное.

 Обычно фаза 1 клинических испытаний занимает от шести месяцев до года.

 Но...

 — Даже с ускоренным процессом одобрения?

 С введением в 2012 году Закона о безопасности и инновациях FDA система "ускоренного одобрения" набирала обороты. И вот, 2014 год. Даже в разгар внедрения этой системы полный год только на первую фазу казался... трудно воспринимаемым.

 Увидев реакцию, Дэвид нахмурился и объяснил с серьёзным выражением лица:

 — Болезнь Каслмана — идиопатическое заболевание, и это главный препятствующий фактор. Нужно назначить суррогатную конечную точку, но это оказалось крайне сложной задачей...

 Слушая его, постепенно вырисовывалась картина.

 "Так вот в чём проблема...?"

 FDA внедрило упрощённый процесс ускоренного одобрения для решения неохваченных медицинских потребностей, и один из ключевых принципов — использование "суррогатных конечных точек".

 Конечные точки — это своего рода финишная черта, критерии, определяющие завершение клинического испытания.

 Обычно они измеряют показатели вроде выживаемости, частоты рецидивов или времени без прогрессирования заболевания.

 Вот почему одобрение FDA занимает почти десять лет: испытания продолжаются до полного устранения симптомов.

 Однако в ускоренном процессе эта конечная точка заменяется "суррогатной".

 Вместо того чтобы ждать окончательных результатов, решения принимаются по промежуточным показателям.

 Для болезни Каслмана конечной точкой может быть, например, "считать испытание успешным, если уровень CRP (С-реактивного белка) достигнет определённого порога".

 Как только порог достигается, испытание считается завершённым, независимо от полного восстановления пациента.

 Но...

 — Существует мнение, что, поскольку болезнь Каслмана всё ещё таит слишком много неизвестного, суррогатную конечную точку нужно определять с крайней осторожностью.

 Болезнь Каслмана — идиопатическая, то есть "болезнь, о которой мы почти ничего не знаем".

 Когда точные причины и механизмы развития неизвестны, как определить биологический маркер для "конечной точки"?

 Это должно быть огромным бременем для разработчиков клинических испытаний.

 В итоге они выбрали самый безопасный путь — установить конечную точку как можно ближе к реальному результату, а не полагаться на ненадёжный промежуточный показатель.

 — Если задать произвольный критерий, а последующие испытания покажут другие результаты, одобрение может быть отозвано. Это приведёт к ещё большей потере времени и денег. И поскольку это напрямую связано с безопасностью пациентов, выбирается более консервативный подход.

 И в этом была логика. Безопасность всегда должна быть приоритетом.

 Но...

 "Времени терять нельзя."

 Эффективный и безопасный препарат уже был на руках. Тщательно проверять каждый шаг "на всякий случай" теперь было непозволительно, особенно в этих условиях.

 — Если фаза 1 задерживается, фаза 2 неизбежно сдвинется, — продолжил Дэвид. — Это сделает практически невозможным достижение цели одобрения в течение трёх лет.... А как уже говорилось, если так произойдёт, найти второй способ лечения будет почти невозможно.

 Вот в чём заключалась настоящая проблема.

 Нужно было найти не одно, а два лечения.

 Чтобы воспользоваться аналогией Дэвида, это как эстафета: первый бегун, рапамицин, должен получить одобрение, прежде чем следующий — третье лечение, то, что действительно необходимо — сможет выйти на трассу.

 "Это проблема."

 — А как насчёт ожидаемой продолжительности фаз 2 и 3?

 — По самым оптимистичным расчётам — около восьми лет.

 Всего было десять лет. И один из них уже ушёл.

 Оставшиеся девять лет казались будто приговором — восемь из них должны были уйти только на первую фазу. Почти смертельная перспектива.

 — Тогда стоит рассмотреть вариант с другой компанией, — предложил тихо, почти вполголоса.

 — Мы уже запрашивали предложения у пяти фирм, — ответил Дэвид, — но все ответили одинаково.

 Дизайнеры клинических испытаний держались безопасного пути. У них не было стимула жертвовать безопасностью ради скорости.

 На мгновение воцарилась тишина, обострённая шуршанием бумаг и тихим гудением кондиционера. Затем снова заговорили.

 — Были ли в прошлом году случаи, когда ускоренное одобрение получали методы лечения идиопатических заболеваний?

 Смысл вопроса был ясен: найти прецедент, когда лечение загадочной болезни уже получало одобрение. Те, кто проектировал такие испытания, уже рисковали, назначая сомнительные суррогатные конечные точки, значит, они скорее пойдут на риск снова. Всё, что оставалось — найти их и нанять.

 Даже после этих слов лицо Дэвида не просветлело.

 — Таких случаев было пять, — начал он, нахмурившись. — Мы связывались со всеми.

 Судя по выражению, результат был неутешительным.

 — Все пять компаний проводили проектирование испытаний внутренними силами.

 — В чём проблема? — удивился.

 — Это значит, что дизайн испытаний не был аутсорсирован, а выполнялся штатными сотрудниками.

 — Отлично! Если их удалось идентифицировать, нанять их не составит труда.

 Дэвид моргнул несколько раз, глядя с недоумением, словно спрашивая: "Серьёзно?"

 — Разве нанять нужного человека не решает проблему? — продолжил спокойно. — Наша основная цель — ускорить процесс клинических испытаний. Для этого нужен кто-то, кто уже создавал быстро продвигающиеся испытания.

 Дэвид замялся, лицо нахмурилось.

 — Дело не в этом... Все, кого я упоминал, работают в крупных фармацевтических компаниях. Маловероятно, что они оставят стабильное место ради маленького стартапа с фондовой поддержкой. Попробуем, но... реалистично...

 Ах, вот оно что.

 Лёгкий смешок сорвался наружу. Взгляд прямо в глаза Дэвиду:

 — Кажется, вы забыли, что я сказал раньше.

 — ...Что?

 — Я с самого начала говорил — решать эту проблему будем деньгами.

 На мгновение лицо Дэвида застыло. Потом понимание медленно вспыхнуло в его глазах.

 — Предложите им двойную зарплату. Если откажутся — удвоить снова. Продолжайте повышать, пока не согласны.

 — Пока... не согласятся?

 Не хотят работать в маленьком стартапе? Не хотят оставлять стабильное место в крупной корпорации? Тогда просто недостаточно высока цена. При правильном предложении все сомнения исчезнут мгновенно.

 "Сам бы справился быстрее... но на ближайшие шесть недель даже спать не придётся.

 Поэтому за это придётся отвечать Дэвиду лично.

 "Слишком экономить — тоже проблема."

 Тишину в комнате нарушал только тихий скрип стульев и ровный ритм кондиционера, словно напоминая о неизбежной гонке времени.

 То, как настаивание на работе в тесном кабинете ради экономии копейки превратилось в привычку, ещё полбеды. Но если такой подход закрепится у долгосрочного бизнес-партнёра, последствия могли стать серьёзными.

 "Об этом придётся поговорить серьёзно позже..."

 Сейчас же нужно было действовать конкретно.

 — Установи временные рамки и повышай предложение шаг за шагом, — спокойно раздался голос. — Так дело решится быстро.

 — Временные рамки? — переспросил Дэвид, морща лоб.

 — Сначала предложи удвоить их зарплату и дай минуту на раздумья. Если откажутся — увеличь в четыре раза и оставь тридцать секунд. Отказ снова — восемь раз на пятнадцать секунд, шестнадцать раз на семь, тридцать два раза на три секунды.

 — До... тридцати двух раз? — шея Дэвида дернулась при глотке, глаза округлились.

 Волнение висело в воздухе, но голос оставался ровным:

 — В итоге это не превысит десяти миллионов долларов в год. Если такая сумма сократит срок клинических испытаний на пять лет — это дешёвый вклад.

 Время не купишь за деньги — так считают обычно. Но здесь правила менялись. Редкий случай, когда время можно буквально приобрести.

 "Если нанятый специалист сможет сократить испытания с восьми лет до трёх..."

 Тогда стоимость в десятки или сотни миллионов не имела значения.

 — Но всё равно... разве это не слишком дорого? — Дэвид попытался возразить. — Ты серьёзно предлагаешь в тридцать два раза увеличить зарплату?

 Рядом Джесси выглядела не меньше поражённой, глаза задавали молчаливый вопрос: "Ты правда это сделаешь?"

 Но деньги не были ключевой проблемой.

 — Это сработает, — прозвучало спокойно.

 — Логически..., — запнулась Джесси, обводя взглядом Рейчел в надежде на поддержку.

 Однако Рейчел оставалась невозмутимой.

 — Сработает, — твердо произнесла она.

 — Нет, дело не только в эффективности...

 — Я уже взяла на себя полную финансовую ответственность. Речь идёт о деньгах, значит, решение моё. Действуйте так, как сказано.

 Разговор был закрыт.

 В этот момент в поле зрения всплыло полупрозрачное окно:

 "Время Смерти: 11 марта 2023"

 "Оставшееся время: 3202 дня"

 "Процент выживания: 11.9% (+3.1pp)"

* * *

 После ночи в "Four Seasons" в Филадельфии на следующий день был рейс во Флориду. На этот раз — не странный бизнес-класс, организованный Голдманом. Первый класс оплачен лично.

 Личный самолёт пока оставался недосягаем, так что приходилось мириться с коммерческим рейсом.

 Сиденье первого класса показалось чуть более терпимым, но...

 — Ах..., — вырвался тяжёлый вздох.

 Даже в первом классе комфорта было недостаточно. Пространство для ног хоть и было, но соседство с другими пассажирами приносило постоянные отвлечения: шепот за два ряда, частые объявления капитана:

 "...Для вашей безопасности, все пассажиры должны оставаться на местах с пристёгнутыми ремнями..."

 Каждое новое вмешательство разрушало покой, отдаваясь резкой болью в висках. Попытка откинуть спинку кресла для отдыха почти не приносила облегчения.

 Шум и холодный кондиционированный воздух создавали странный коктейль раздражающих ощущений. Каждый вздох, каждое движение рядом будто напоминали о том, что даже здесь — время нельзя купить полностью.

 "Это всё?"

 Даже кресла первого класса, способные почти полностью раскладываться, не могли сравниться с настоящим матрасом кровати, созданным для сна.

 Широкие и удобные на вид, они всё равно не достигали уровня комфорта обычного дивана, на котором тело расслабляется без усилий. Единственное утешение — терпеть неудобство оставалось недолго. До пункта назначения оставалось всего два часа тридцать минут полёта.

 — Ах... — вырвался тяжёлый вздох, тихий, почти растворяющийся в гулком шуме двигателя.

 Сгорбившись в кресле, скрестив руки, мысли устремились вдаль, к вчерашнему сообщению о смерти.

 "Этот скачок..."

 После скандала с Theranos уровень выживаемости уже поднялся на 2,5%, достигнув 8,8%. Это было событие огромной важности, поворотный момент, закрепляющий положение — и всё же, даже с этим приростом составил лишь 2,5%.