Тринадцатое небо

В это же время стены крепости обстреляли из орудий. Мамлюки не понимали, от кого отбиваться в первую очередь, то ли от проникших с тыла, к которым подоспела еще подмога, то ли оборонять стены крепости. В конце концов, они разделились на две части, но этот маневр их не спас.

В образовавшиеся стенные бреши стреляли раджпутские снайперы под прикрытием двойного ряда щитов, поддерживаемых воинами, не давая возможности неприятелю не то, что выстрелить, даже высунуться из-за стены наружу. Тохар отдал приказ не переставать осыпать крепость ядрами.

Через час непрерывного обстрела полководец отдал распоряжение прекратить обстрел — не хотел расходовать лишние ядра, которые пригодятся при штурме крепости Пешавар. Теперь конный отряд арбалетчиков рванулся в крепость. Но воевать дальше уже было не с кем. Те, кто проник в неё через лаз, уничтожили мамлюков с тыла. Ни одного живого воина-противника там уже не было. Кто погиб от разрыва ядер, кто вспорол себе живот — отправился на небеса к Аллаху.

Но праздновать победу было еще рано. Основная цель — Пешавар (Пурушапура), город великолепных цветов и зерна, что еще находился под управлением Гуридов.

Как доложила разведка, Мехмет — брат Мухаммеда, явно не желал расставаться с городом. Его тщательно подготовили к осаде — в избытке запаслись едой, отобранной у жителей соседних поселений. Самих же жителей загнали в город и не выпускали за его пределы.

...После трехдневной передышки раджпуты устремились дальше к заветной цели. Передвигаясь по дорогам ночью безо всякого освещения и отдыхая днем, армия подошла к Пешавару ранним утром, но не стала распределяться как обычно, вокруг городских стен, а укрылись в близлежащих горах. Тохар Гати приказал командирам вести наблюдение, дабы не случилось "сюрпризов", как в прошлый раз, а рядовым воинам отдыхать и молиться перед боем.

И здесь за мощными стенами города виднелись перестроенные в мечети индуистские храмы. На верху каждого храма водрузили по минарету. А на центральном — рядом с дворцом бывшего махараджи, виднелось четыре минарета — отвечающие каждой части света.

"Скорее всего, повторится тоже — самое, что и в промежуточной крепости. — Размышлял Тохар. — На этот раз не только дети, но и все взрослые будут живыми щитами для мамлюков... применить всё ту же неизменную тактику? Или найти новое решение? Попробую поговорить с перешедшими на нашу сторону рабами".

— Построить новых воинов! — приказал он помощнику.

Вскоре всю тысячу воинов — бывших "сынов" Магомета, выстроили шеренгами по пятьдесят человек на горной площадке. Тохар внимательно оглядел их и приказал:

— Вам надлежит войти в крепость через боковые ворота и заявить о том, что Айбак прислал вас на подмогу. Задание понятно?

— Понятно. — Ответил за них командир.

— Ты умеешь писать? — снова спросил его Тохар.

— Умею...

— Вот пергамент. Пиши приказ от имени Айбака — для большей убедительности. Пиши так, чтобы тебе поверили.

Мамлюк начертал короткий текст и подал Тохару. — Военачальник пробежал глазами арабскую вязь и сличил подпись. Та получилась похожей, но под приказом не хватало печати Айбака.

— Печать изготовим, — сказал военачальник. — Надеюсь, ты помнишь, как она выглядела?

— Помню.

— Сейчас же позвать ко мне местного умельца!

Помощник полководца тотчас отправился исполнять поручение.

... Прибывший по первому зову ремесленник возился недолго. Со слов мамлюкского командира нарисовал эскиз, приготовил на его основе глиняную форму, высушил её на солнце, затем заполнил специальной массой, состав которой был известен только ему, и поставил массу в печь. Через час печать была готова. Тохар схватился за неё, но обжег пальцы — ему не терпелось воспользоваться ею. Пришлось немного выждать, пока та не остынет, затем обмакнуть её в красную краску — под цвет крови и приложить к пергаменту.

— Получилось! — воскликнул командир мамлюков.

— Теперь вам точно поверят, — констатировал факт воодушевленный воплощенной в жизнь идеей Тохар. — Возвращаемся в лагерь...

К вечеру мамлюки, подвязанные одинаковыми ярко-зелеными кушаками, предусмотрительно купленными Тохаром на рынке, обошел крепость, и их командир постучался в боковые ворота.

Смотровое окошко открылось. В него высунулся дежурный воин. Старший подразделения подал ему пергамент...

Раджпутские мамлюки по приказу командира уселись на землю и терпеливо ждали, всем видом показывая "дружелюбные" намерения.

Через некоторое время ворота распахнулись и бывших сынов Магомета пропустили внутрь...

Разведка Тохара следила за происходящим из-за скал и доложила обо всем военачальнику.

Тот удовлетворенно ухмыльнулся. " Пока всё идет, как надо...".

... Стемнело. Тохар приказал начать окружение крепости и равномерно распределить орудия со всех сторон. К главным воротам распорядился подтянуть самое малое орудие. Его было вполне достаточно, чтобы разбить парой залпов старое потрескавшееся дерево.

К утру раджпуты сомкнули кольцо и подготовились к бою. Тохар подал знак. Орудийщики дали залп по воротам. Услышав условный выстрел, тысяча мамлюков, пропущенных в крепость под видом подмоги, принялись безжалостно кромсать своих кочевых соплеменников. Они уже считали их кровными врагами и, воспользовавшись замешательством, неожиданно положили много народу. Друг друга они отличали по цвету кушаков.

На близлежащих к крепостной стене и улицах царила неразбериха. Преданные Мухаммеду Гури и его брату мамлюки не сразу поняли, что произошло и что им невольно приходится отбиваться от "своих" внутри и от "чужих" снаружи. Мирное население попряталось, кто куда смог, и молилось...

Но Мехмет — брат Мухаммеда, тоже не тратил время зря. Ночью он устроил совещание с преданными ему командирами в центральной башне. Зная, что для секретного оружия нет преград, закаленный в боях султан нервничал. Всё стремительно шло не так, как он задумывал совместно с братом. Брат болен, он остался один и понимал, что раджпуты не отступятся. А так же он не понимал, каким образом за такое короткое время им удалось сколотить мощную хорошо обученную армию и придумать новое современное оружие, которому невозможно противостоять.

С отчаяния он решился на неразумный шаг, но другого варианта ни он, ни его советники придумать не смогли: Мехмет приказал надеть на слонов боевые доспехи, посадить на спину каждого опытных погонщиков и, воспользовавшись неожиданным броском, заставить животных пуститься бегом и растоптать хоть часть орудийщиков и пушечных стволов. Советники только кивали головами в ответ на предложение, боясь высказаться "против". На том и порешили.

Неожиданно для Тохара и его наступающих воинов открылись сразу двое боковых ворот. Доведенная до бешенства уколами между ушей, пара десятков разъяренных боевых слонов вырвалась на волю и крушила всё, что попадалось на их пути. Несколько орудийщиков не смогли убежать — были безжалостно растоптаны, стволы нескольких пушек помяти. Но раджпуты сориентировались быстро. Самые меткие стрелки пустили отравленные стрелы в оставшиеся незащищенными слоновьи ноги, а более крупные мощные стрелы, выпущенные арбалетчиками на полном скаку, пробивали доспехи и застревали в телах "ходячих танков". Погонщиков уничтожили также быстро меткими выстрелами. Доспехи не помогли. В итоге часть раненых, плохо соображающих, неуправляемых никем слонов повернула в город и потоптала мамлюков, попавшихся на их пути, другая полегла на поле боя.

В это время уцелевшие орудийщики с усердием разбивали крепостную стену по всей окружности. Мамлюки Тохара помогали — удерживали подходы к образовавшимся брешам в своих руках. Посему, арбалетчики и лучники Тохара постепенно проникали внутрь крепости. На улицах завязался ожесточенный бой. Тупые мамлюки рубились с упорством животных.

Но сдача города-крепости происходила медленно, так как была гораздо крупнее остальных — промежуточных и вмещала в себя большое количество воинов и мусульманских жителей, преданных Мехмету.

Каждый час Тохару докладывали, что происходит в городе. Захватить Пешевар оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. Воины застряли на первых двух улицах и не могли продвинуться вглубь. Освободителям оказывалось упорное сопротивление.

К концу дня Тохар заволновался. Мукеша рядом не было. Приходилось принимать решения самому. Тогда он принялся усердно молиться:

"Мар Гури! Мар! Сканде, Шива, Арджуна, осыпьте солнечными стрелами воинов Гури, ослепите их лучами светила..., не дай уничтожить наших преданных воинов..., мар Гури! Мар!"

И действительно, небо нахмурилось. Раздались мощные раскаты грома. Раскаты стремительно приближались, и вот уже первая молния ударила в башню, где засел Мехмет. Сено на крыше загорелось. Молнии продолжали ежеминутно осыпать центр города, будто специально выискивая движущиеся живые мишени. Среди недобитых мамлюков начался хаос. Они шарахались из стороны в сторону, не понимая, где можно укрыться от неожиданной небесной атаки — к молниям добавился крупный, размером с кулак, град.

Одетых в защитные шлемы раджпутов "заказная" стихия обходила стороной. Ни одна молния или градина не поразила их. Будто знала, в кого и куда целиться.

Мехмет воспользовался ударами молний по-своему — спустился по винтовой лестнице с башни и покинул город через потайной лаз. За скалой его ждал проводник, конь и небольшой отряд. Проводник повел отряд тайной тропой по направлению к Газни.

...Сильнейшая гуржда, сопровождаемая градом, закончилась также неожиданно, как и началась. Над городом повисла тишина. Улюлюкая от радостного возбуждения, раджпуты — конники поскакали внутрь через разбитые ворота. За ними последовала пехота. Так же, как и в предыдущей крепости, они не нашли ни одного живого мамлюка.

Проводив своих погибших воинов в царство Брахмы, раджпуты ликовали — два дня праздновали победу, доставшуюся им не просто. Местное население угощало их кандарьей и сладостями. В подвешенных над кострами чанах варили похлёбку с сочными кусками мяса.

...Первое, что сделали раджпуты перед праздником — общими усилиями снесли минареты с храмов. Брахманы, жрецы и жрицы вышли из подполья и занялись очищением священных залов от чуждой им веры.

Девушки надели лучшие сари, украсили головы цветами и танцевали во славу воинов — победителей. Две последующие ночи жрицы и девадаси "трудились" без устали, ублажая воинов — опаивали их специальным настоем, чтобы те не знали усталости. У женщин, участниц ритуала, была благородная цель: Через девять месяцев произвести на свет потомство для храмов — здоровых крепких малышей — будущих служителей и служительниц культов.

Тохар, в качестве сексуального партнера, выбрал опытную жрицу с великолепными формами: крепкий стан, точеные кисти рук с изящными пальчиками и высокая сильная грудь, заканчивающаяся маленькими нежно-розоватыми сосками. Особенно полководца воодушевило пухлое лоно, похожее на слегка разомкнутый нежно-розовый бутон в черной окантовке, выделяющийся на фоне смуглого живота. Он облизывал губы, поглядывая на лоно. Жрица заметила интерес военачальника, подошла к нему, взяла за руку и потянула за собой на просторное ложе, установленное в центре храма и умащенное благовониями. Тохар сел на душистое покрывало, обнял женщину, прижал к себе и невольно бросил взгляд наверх. Дыры, оставшиеся в потолке после снятия минаретов, заделать еще не успели, и на Тохара и жрицу лился поток мягкого лунного света. Откуда-то издали доносилась нежная мелодия.

— Как тебя зовут? — спросил полководец.

— Исита, — ответила жрица, стянула с полководца дхоти, взяла в руки и поцеловала его детородный орган. Другая жрица, гораздо моложе, присела рядом и дополняла ласки подруги всё новыми и новыми. Страсть, дремавшая в мужчине, воспламенилась.

Исита, имевшая большой опыт в интимных таинствах, поглотила лоном орган Тохара и задвигала бедрами в такт мелодии. Жрица, что моложе, продолжала ласкать тело полководца.

Тохар давно не испытывал подобного блаженства. Закончив с одной, он с удовольствием продолжил ритуал с другой...

...Храм постепенно заполнили другие командиры с временными подругами и распределились на душистых травяных матрасах, разбросанных вокруг ложа.

— Кама, Парвати! Зачните нам детей от славных воинов! — воскликнула главная жрица, обращаясь к богиням, не дайте прекратиться роду жриц!

— Зачни нам детей! Зачни детей! — вторили ей остальные жрицы под аккомпанемент бубнов. Темп мелодии нарастал, звуки становились всё громче и энергичнее, пока не поглотили всё пространство храма. В какой-то момент Тохару показалось, что он взвился в небо и дотрагивается до звёзд руками.

В это же время другие воины сливались то с одной красавицей, то с другой, то с несколькими сразу. Женщины поочередно подставляли им лона.

— Я запомню вас всех, запомню..., — хрипло повторял в порыве страсти Тохар, запомню...

— Скоро ты забудешь нас, — услышал он откуда-то издалека голос молодой жрицы, — у тебя появятся новые заботы. Мы же будем непременно вспоминать в молитвах тебя и твоих кшатриев...

Безумная коллективная страсть успокоилась только к утру. Все участники бурной оргии уснули крепким сном...

Отдохнув подобным образом несколько дней и оставив наместником в Пешаваре опытного командира и половину воинов, Тохар стал готовиться к переходу через горы для соединения с основными силами армии Мукеша...

* * *

... Через три недели, получив долгожданную новость от гонца, что обе крепости и Пешавар взяты Тохаром Гати, армия Мукеша с солидным запасом провианта двинулась вглубь земли Гуридов и не встретила на своём пути никакого сопротивления. Местные жители — приверженцы веры Заратустры, проживавшие в долине, приветствовали победителей, предоставляли питьё, еду и пастбища для лошадей.

Распугав стадо носорогов, прячущихся от жары в реке, армия без особых проблем переправилась через Инд на плотах, оставленных Айбаком на берегу, и так же, на более мощных плотах переправила пушки и арбалеты. Далее путь в Газни оказался не таким простым, как представлял себе Мукеш. Местные жители привели к нему нескольких опытных проводников, которые сообщили, что в горах огромное количество больших и малых перевалов и козьих троп, которыми пользуются местные скотоводы. На этих перевалах и некоторых тропах иногда появляются горстки оставшихся в живых мамлюков Муххамеда. Посему проводники предложили Мукешу несколько других, не менее доступных вариантов маршрута. Они пройдут так, что мамлюки не смогут их заметить и препятствовать передвижению. А вот они их увидят сразу... Мукеш согласился с их доводами, так как отлично понимал: успешное завершение операции зависит от неожиданного перехода гор в местности, считавшейся непроходимой...

...Он продвигался в сторону *Эстра-Ароса через более-менее широкий проход в хребте Спингар. Местность там казалась однотипной — сплошные горы. Но, к его удивлению, один из проводников предложил остановиться и показал на еле заметное зеленоватое пятно между гор.