Часть 2. Первый день весны

Элмар помолчал, наблюдая за упражнениями кузена в скоростной стрельбе, потом серьезно сказал:

— Шеллар, ты здорово рискуешь.

— Вовсе не так здорово, как тебе кажется, — возразил король. — Риск, конечно, есть, но только в том случае, если они догадаются. Или если у меня пистолет заклинит, но это не столь страшно, я все равно возьму два. Да и в самом крайнем случае попробую смыться через тир. Дверь заколдована, никто, кроме меня ее не откроет. А Мафей меня сразу же оттуда заберет. Так что, риск минимальный. Да и выхода другого я не вижу.

— Точно никакого выхода? — почти в отчаянии вопросил Элмар. — Может, ты что-то пропустил?

— Ничего. Если тебя есть другие варианты, ранее не упомянутые, поделись.

Элмар беспомощно огляделся вокруг, как бы ища что-то.

— Варианты ищешь? — усмехнулся король. — Или чего бы выпить? В тире я спиртного не держу.

— Нет, ищу чего бы съесть, — проворчал Элмар.

— Ты не ужинал, или это нервное? — уточнил король.

— Разумеется, ужинал, — раздраженно откликнулся кузен. — И не раз. Я сегодня с утра расстроен... А ты сам знаешь, как я ем, когда расстраиваюсь. Зато ты, могу поспорить, сегодня не ел вообще и весь день курил натощак. Как расстраиваешься ты, я тоже знаю. Когда закончишь со своей стрельбой, пойдем ко мне, я тебя покормлю.

— Заодно и поужинаешь еще раз, — печально улыбнулся король. — А то и напьешься. Кстати, вчера мне было за тебя стыдно. Если не прекратишь так пить, я начну приглашать в гости Луи и заставлять тебя с ним общаться. Чтобы у тебя выработалось отвращение к алкоголю.

— Знаешь, что? — обиделся Элмар. — Я тогда выпрошу у доктора Кинг из ее анатомического музея легкие курильщика и подарю тебе на день рождения. А еще, когда ты...

— Элмар, — грустно перебил его король. — Тебе не кажется, что последний вопрос уже не является насущным?

Элмар застыл с открытым ртом, подавившись дежурным вопросом. Затем у него в глазах мелькнуло озарение и он, чуть оживившись, с подозрением уставился на кузена.

— Шеллар, а ну-ка поклянись, что ты не затеял всю эту кутерьму только затем, чтобы спихнуть с себя корону и отвертеться от необходимости жениться.

— Как ты мог такое подумать? — оскорбился кузен. — Если ты всерьез считаешь меня способным на подобную низость, то клянусь честью, что я не затеял это с такой корыстной целью. Более того, клянусь, что если мне удастся решить проблему как-то иначе, не потеряв при этом корону, я женюсь до наступления лета. И стыдись, дорогой кузен.

— Извини, конечно... Но как мило было с твоей стороны пообещать мне такую радость на заведомо невыполнимых условиях! И, кстати, чтобы мне было спокойнее, поклянись заодно, что если у тебя появится какой-то вариант, ты не скроешь его от меня и обязательно им воспользуешься. А то знаю я тебя, придумаешь и промолчишь, чтобы жениться не пришлось.

— Хорошо, клянусь, — раздраженно откликнулся король и в следующей серии два раза промазал. — Ты что же думаешь, мне жениться страшнее, чем доверить корону пьянице?

— Это я пьяница? — обиделся Элмар. — Мало того, что ты меня так подставил, так еще и оскорбляешь?

— Это не оскорбление, а констатация факта. Ты потихоньку спиваешься. Честно говоря, если бы не постоянное присутствие рядом с тобой нимфы, ты бы спился уже давно. И не пытайся в очередной раз ответить мне что-нибудь о вреде курения. Может, это и вредно, но на психику не влияет. А у тебя уже начинаются провалы в памяти, как например, на охоте...

— Не надо про охоту, — попросил Элмар.

— Хорошо, речь не об охоте. Речь идет о короне и о стране, которой ты будешь править. Я, конечно, буду по мере сил с тобой бороться и не позволю тебе пропить корону или превратиться в еще одного Луи. Но на случай, если со мной что случится... Поклянись, что в этом случае бросишь пить. Совсем. Ну?

Элмар воззрился на кузена с откровенным ужасом.

— Ну же, — настойчиво повторил тот. — Разве я прошу чего-то невозможного? Ты только что самым наглым образом взял с меня сразу три клятвы. Я прошу только одного. И не ради себя. Пообещай мне, что если ты займешь престол после моей смерти, бросишь пить. Не думаешь же ты, что я покончу с собой только ради того, чтобы отвратить тебя от твоей пагубной привычки?

— Клянусь, — пробормотал Элмар, заливаясь краской. — Ты доволен? Между прочим, не три, а две. Я тебя не просил обещать жениться до начала лета.

— Верно, — вздохнул король. — Это я не тебе обещал, а себе. Ну, знаешь, как у вас, паладинов, принято давать обеты?

— Понятно, — вздохнул в ответ и Элмар. — Я, помнится, перед последним подвигом тоже дал обет жениться, если все получится... Ты долго еще собираешься стрелять? Я бы тебе не советовал перед таким ответственным делом переутомлять руку.

— Сам знаю, — проворчал король и отложил пистолет. — Ладно, закончим на сегодня.

— Шеллар, — робко подал голос Мафей. — А мне уже можно говорить, или еще молчать?

— Говори, малыш. Ты хотел что-то по делу или просто посочувствовать?

— Возьми меня с собой, — попросил принц. — Может, я тебе чем-то помогу?

— Не могу. Я дал слово, что буду один. И у меня для тебя будет другое задание.

— Задание? — мальчишка оживился и еще размашистее заболтал ногами. — Что-то полезное?

— Очень полезное. Поможешь Флавиусу. Только мэтру не говори, а то еще вмешается и запретит.

— Не скажу, — пообещал Мафей и, помявшись, добавил: — Ты перед тем, как... ну... подойди ко мне, я на тебя пару-тройку хороших защит брошу. От пули и стрелы не поможет, но от магии прикроет.

— Спасибо, малыш. Обязательно подойду. — Король убрал в шкафчик пистолеты и патроны и открыл дверь в кабинет. — Выходите. И больше о деле ни слова.

— Ну что, ко мне? — сказал Элмар и вдруг хлопнул себя по лбу. — Тханкварра! Чуть не забыл! Мне же надо к Ольге!

— Ее нет дома, — осторожно напомнил король.

— Вот поэтому и надо! К ней должен приехать ее мистралиец, сегодня к ночи или завтра до обеда, и она просила меня посидеть у нее дома и его встретить. Объяснить ему, что к чему, и, если она не вернется, отдать ему музыкальные кристаллы. Хорошо, что я вспомнил, вот бы стыдно было... А ты еще говоришь, что у меня провалы в памяти от пьянства. Я от природы такой рассеянный.

— А с чего это она тебя попросила?

— А кого? Азиль не выходит из дому, как ты и приказал. Жак отказался наотрез, он его боится.

— Почему?

— Ты же знаешь, он всех мистралийцев боится. Не тебя же ей было просить. Шеллар, пойдем со мной, а? И мне не скучно будет, и ты, может, поговоришь с ним...

Король поморщился и покачал головой.

— Бесполезно. Но пойду, конечно, чтобы тебе не скучно было. Только кто-то тут собирался меня кормить, а теперь оказывается, что мы идем к Ольге. У нее есть дома какая-нибудь еда?

— Сомневаюсь. Давай лучше я схожу к тебе на кухню, велю сложить корзинку, и возьмем с собой.

— Хорошо, сходи. А потом Мафей нас отправит, а сам пойдет к себе.

— А меня вы с собой не возьмете? — огорчился Мафей.

— Нет, я и так тебя почти на целый день задержал, мэтр может что-то заподозрить. Если он спросит, где ты был, скажи, что я тебе читал долгую и продолжительную нотацию за зеркала. Кстати, действительно свинство так делать. Ты развлекаешься, а мне от мэтра попало... Когда наставник тебе резонно заметит, что выслушивать нотацию можно час, ну два от силы, но не целый день, ты сопротивляйся до последнего, а когда он тебя прижмет, признайся, что после церемонии мне стало плохо и ты меня лечил. И что я просил никому об этом не говорить. А уже после того были нотации, плавно перешедшие в задушевную беседу за чашкой кофе.

— А ты что, начал пить кофе? — удивился Мафей, обратив внимание на пустой кофейник на сейфе.

— Я попробовал, — признался король. — Пытался понять, что в нем находят некоторые люди.

— Понял? — полюбопытствовал Элмар.

— Нет. Удивительная гадость с горьким вкусом и неприятным запахом. Но обладает заметным тонизирующим эффектом. Может, это от него мистралийцы такие взвинченные? Кстати, Элмар, почему ты до сих пор здесь? Ты же на кухню собрался, вот и иди.

Элмар послушно покинул кабинет.

— А что с тобой как будто случилось? — уточнил Мафей. — Вдруг он спросит. Да он обязательно спросит, чтобы проверить, правильно ли я тебя лечил.

— Скажем так, у меня болела голова и... А что еще бывает у людей от сильных переживаний?

— Ладно, — вздохнул Мафей. — Сам придумаю. Какое-нибудь там нервное расстройство или что... Хотя может не поверить. С тобой же такого не бывает.

— Почему не бывает? Ты помнишь, как ты перепугался, когда увидел меня после оглашения?

— Тогда я испугался потому, что у тебя были слезы на глазах, и я подумал, что случилось что-то ужасное. Что кто-то умер, или еще что-то в этом роде. Шеллар, а на самом деле как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожал плечами король. — Ты же знаешь, что со здоровьем у меня никогда не было проблем. Что такое головная боль я помню с трудом, так как этого со мной не случалось уже лет пять. А что касается расстроенных чувств, так это не болезнь. Сейчас мы с Элмаром немного выпьем... Как бы это так исхитриться, чтобы самому выпить, а ему не наливать? Не получится, наверное... Ладно, как-нибудь. Потом поспим, и все будет нормально. — Он грустно улыбнулся. — Ольга в моей постели уже спала, теперь и я на ее кровати поваляюсь. Надеюсь, она у нее не очень короткая. Как они там сейчас, наши девочки...

— Не переживай, — сочувственно сказал Мафей. — Они победят.

— Ты знаешь? Видел сон?

— Нет, не видел. Потому мне так и кажется. Если бы с ними что-то должно было случиться, они бы мне приснились. Ты правда, не переживай об этом. Сосредоточься на одном. И, Шеллар... обязательно надень кольчугу.

— Я уже надел, — заверил его король. — Я как-то не глупее тебя.

— И не снимай, — умоляюще уставился на него Мафей. — Даже когда спать будешь. Не снимай, пока все не кончится.

Король внимательно посмотрел на кузена.

— Ты что-то предчувствуешь? Ну-ка, скажи. Сон или что-то еще?

— Я просто за тебя боюсь, — опустил глаза Мафей. — Очень боюсь. Шеллар, будь осторожен, пожалуйста.

— Не бойся. Все пройдет нормально, все у меня получится. Никуда я не денусь. Даже наоборот, у меня появится больше свободного времени, которое я смогу уделять тебе.

Эльф тяжело вздохнул и кивнул.

— Я понимаю. Просто мне страшно.

— Да почему? Это на тебя Жак дурно влияет, не иначе.

— Нет, это с тех пор... С тех пор, как умерла мама... и все остальные... Я все время за тебя боюсь, и ничего не могу с этим поделать. И за Элмара тоже. У меня только вы остались...

Он всхлипнул и замолчал. Король протянул руку и ласково потрепал серебристые волосы кузена.

— Не бойся, малыш, — повторил он. — Все будет хорошо.

Мафей порывисто обнял его, вцепившись в камзол и прижавшись к нему лицом.

— Шеллар, — прошептал он. — Будь осторожен, я тебя умоляю. Я тебя очень люблю. Почти как маму. Если и с тобой что-то случится...

— Не выдумывай, — сказал король и погладил его по голове, как маленького. — Что со мной может случиться, я же в кольчуге. И перестань плакать, ты могущественный маг, а не придворная дама. Ну же, Мафей! Что ты у нас такой плакса? Ты же мужчина. Неужели все эльфы такие? Не может такого быть. Перестань, а то сейчас придет Элмар и увидит. И будет стыдно. Перестань. А то сексом интересуешься, как большой, а ревешь, как младенец.

— Я больше никогда не буду за тобой подсматривать, — снова всхлипнул Мафей. — Клянусь, не буду. Только пусть с тобой ничего не случится.

— Вот и договорились. А теперь быстро утрись, пока не увидел Элмар, и сделай вид, что ничего не случилось. И не вздумай при наставнике слезу пустить, мигом догадается. Вон там в шкафу есть зеркало, приведи себя в порядок. Кстати, ты не сможешь настроить завтра зеркало, чтобы посмотреть на битву?

— Нет, — покачал головой Мафей, послушно подходя к зеркалу. — Но мэтр Истран, наверное, сможет. Попроси его, это же не тайна. Только ты не сможешь посмотреть. Ты будешь занят. Будешь присутствовать на банкете.

— Верно. Но пусть хоть сам мэтр посмотрит, а потом расскажет.

— Хорошо, — согласился принц, прячась за дверцей шкафа. — Я ему скажу.

В дверь протиснулся Элмар с корзиной таких размеров, что в нее вполне можно было вместить все наличные продукты с королевской кухни.

— Я готов, — возгласил он. — Можно идти. Только... должен тебя предупредить... ты там не пугайся, у Ольги в квартире вечно беспорядок.

— Да что я, беспорядка не видел? — удивился король. — С чего я должен пугаться?

— Такого — не видел. Ботинки на кухонном столе, тарелки на книжной полке, книги на кровати, белье на письменном столе, чернильница в кресле...

— Странно... Я понимаю, когда у человека депрессия, сил на уборку не остается, но сейчас почему? Неужели, уезжая на битву, возможно, на смерть, нельзя было прибраться в комнате?

— А у нее на этот счет своя логика. Она сказала, что если они победят, то на радостях устроят попойку и все равно опять насвинячат. А если погибнут — тем более, какой смысл надрываться, прибирая квартиру, которая все равно больше не нужна.

— Странная мысль, но определенная логика здесь все же присутствует, — согласился король. — Ну и демоны с ним, с этим беспорядком. Что я женского белья не видел? Даже Ольгино видел, когда она переодевалась у меня прошлой ночью... Да и вообще, на бардов грех обижаться.

— А что, у Ольги какое-то особенное белье? — поинтересовался Элмар.

Король укоризненно на него посмотрел.

— Нездоровое какое-то у тебя любопытство. Ну ладно, потом наедине расскажу, хотя это не особенно порядочно — обсуждать даму...

— Скажешь тоже! Можно подумать, дамы нас не обсуждают. Только этим и занимаются.

Дамы как раз готовились отойти ко сну и беседовали именно о том, что имел в виду Элмар. О вечном. То бишь, о мужчинах. Они сидели каждая на своей кровати в маленькой комнатке на четверых, в доме, где проводили последнюю ночь все жертвы. Этот дом был специально построен на окраине Сорелло, поближе к горам, специально, чтобы девушки могли там переночевать перед отъездом к пещере дракона.

— А потом он ушел, — как раз завершала свой рассказ Ольга. — И больше я его не видела. Он должен приехать как раз сегодня или завтра, а меня, как назло, нет дома. Вечно мне не везет с мужиками.

— Ей не везет с мужиками! — усмехнулась Эльвира. — Это говорит женщина, которая отказала королю.

— Ничего ты не понимаешь, — обиделась Ольга. — Я вообще не хочу замуж. И король тут ни при чем. Если бы он мне что попроще предложил, я бы, может, еще подумала. А то сразу замуж...

— Привет всем! — возгласила Этель, протискиваясь в дверь. — Вы еще не спите? Я у вас посижу, а то мои соседки затеяли беседу, и я смылась, чтобы не пришлось сочинять, кто я такая.

— Понятно, — засмеялась Ольга. — А ты бы опять, как на церемонии, сделала морду кирпичом и скорбно провозгласила: "Мое имя покрыто позором, и я хочу его называть..." Официальные лица чуть не прослезились.