Реальность где-то рядом

— М-да, — сказал Сергей, — то ли рецензент чересчур пристрастен, то ли первый стихотворный эксперимент оказался неудачным. Впрочем, неудивительно — у меня и раньше со стихами не складывалось, не то, что у Олдей. Но может ты все же почетче выразишься, что именно тебя так не устроило? Стиль, рифма?

— Ну... я так понял, насчет смысла и рифмы ты особо и не парился, типа поток сознания, да? — Кир помолчал, потом покачал отрицательно головой, — не, знаешь, ничего определенно не скажу. Вроде и ничего такого неправильного нету... хотя, скажу прямо, я не любитель стихов, поэтому аргументировать толком не могу. Но впечатление такое, что написано это подростком переходного возраста, страдающим от неразделенной любви... особенно — второй стих. Извини, если задел.

— Да нет, ничего, — Сергей пожал плечами, — в каком-то роде я и есть подросток переходного возраста. Страдающий от неразделенной любви к жизни.

Кир фыркнул.

— Эк загнул. Знаешь, пиши лучше прозу, ну вот честное слово лучше выходит.

— Эх, — вздохнул Сергей, — десять минут как поэт, а уже понимаю застрелившегося Маяковского. Что читатели — дикари, дикари! Где им постигнуть тонкую душу поэта? Одиночество — вот удел творца, не желающего творить на потеху безликой толпы...

Кир тихонько засмеялся, Сергей пару секунд крепился, сохраняя на лице гордо-отрешенное выражение, потом не выдержал и присоединился.

— Ладно, — Чесноков махнул рукой, — но ты меня не убедил. Надо будет как-нибудь в более подходящем настроении попробовать. Что-то в этом есть...

— Только не в ущерб прозе, — отрезал Кир.

Сергей усмехнулся, посмотрел на исписанный лист.

— А, кстати, — вспомнил он, — я тут пробовал тот код написать, помнишь? Но чего-то ничего не вышло — я его неправильно запомнил?

— Я заметил, — сказал Кир, — правильно ты его запомнил — вон, самый первый, с двойкой. А не сработал он, потому что к этому журналу, я думаю, никакой распознавалки не прикручено. Кому какое дело, что ты тут понаписал? Да и не предполагалось, скорее всего, что в нем кто-то писать будет, он тут исключительно для вящего реализма.

— Ясно, — сказал Сергей, — не больно-то и хотелось. Долго я спал?

— Не знаю, — Кир пожал плечами, — около часа, наверное.

— Немного. Странно, потому что чувствую себя хорошо выспавшимся.

— А так это от настроек игры зависит — сколько надо спать, чтобы выспаться. Обычно везде сильно меньше, чем в реале — платить за это никто не любит. А здесь, я думаю, никто спать не ложится, поэтому реализмом времени сна никто себе голову не морочил.

— А зачем вообще спецназовцам уставать? — спросил Сергей, но тут же сообразил и добавил, — не отвечай, я уже сам догадался.

Кир пожал плечами и собрался что-то сказать, но тут снаружи донеслись какие-то звуки и голоса. Кир метнулся к стене, пропал в ней, но через секунду снова появился.

— Наш полковник-майор вернулся, — сказал он, — не один, почему-то.

— А с кем? — Сергей напрягся.

— С бойцами своими, вроде, — Кир пожал плечами, — во всяком случае, выглядят они так же, как и те, что раньше с ним были.

— Странно конечно, я думал он один придет. Пойдем разговаривать?

— Пойдем, че ж делать.

Они вышли на улицу, чему майор, похоже, очень обрадовался. Правда, маска бесстрастия очень быстро вернулась на его лицо.

— Вы здесь! Хорошо. Я же говорил, чтобы вы не уходили отсюда.

— Мы... — начал Сергей, но майор не ждал ответа:

— Я навел справки и убедился в правдивости вашего рассказа. Но появилась пара вопросов, ответы на которые я бы хотел услышать до того, как... как что-то делать. Вопрос первый. Вы кому-нибудь еще рассказывали вашу... историю?

— Да, — ответил Сергей, пожав плечами, — в соседней игре — 'Меч и магия', вроде. Хозяйке развлекательного заведения и ее другу. Они вроде даже помочь готовы были... а почему вы спрашиваете?

Майор усмехнулся и поднял ладонь в предостерегающем жесте:

— Сначала я. Второй вопрос. Насколько я знаю, у Безрукова-младшего не было сопровождающего, в смысле, человека-сопровождающего. Соответственно, возникает вопрос: кто вы, собственно, такой?

— Я — программа, — усмехнулся Сергей.

— Не надо врать, — отрезал майор, — а то я программ не видел. Не годится.

Сергей внутренне усмехнулся, — 'Еще один. Прям аж обидно за программы становится. Ладно, хотите человека, будет человек'.

— Откуда он знает? — процедил вдруг Кир. Сергей посмотрел на него недоуменно и ответил майору:

— Ну хорошо, я человек. Сергей Чес... ский. Этого достаточно?

— Нет, недостаточно. Каким образом вы связались с Безруковым?

— Откуда он знает, что у меня не было человека-сопровождающего, а? — спросил Кир громко, — мой тур как раз предполагал в качестве спутника — человека, я сам настоял, чтобы вместо него со мной пустили программу. Мою программу.

— Или это Безруков связался с вами? — упорствовал майор. Сергей механически кивнул, думая над вопросом Кира, потом принялся сочинять:

— Да. Он программу такую писал, чтобы из виртуала связываться с реальным миром. Причем не просто связываться, а сообщения на телефон отправлять, — сказал и похолодел — вдруг неумолимый прогресс уже заменил телефоны чем-нибудь другим и сообщения на них уже никто не отправляет. Но майор внимательно кивал с понимающим видом и Сергей продолжил:

— Со мной он эту программу и испытывал. Только он предупреждал, чтобы я никому о ней не рассказывал... теперь, думаю, можно. Вот я и получил сообщение, что он в беде.

— А почему же вы в виртуал полезли, вместо того, чтобы в милицию пойти? — быстро спросил майор, но Чесноков этот вопрос предвидел.

— Эта программа еще не доделана, она только в одну сторону работает. А без возможности связаться с Кириллом — кто бы мне поверил?

Майор покивал.

— Хорошо. А каким образом вы с ним встретились и в эту игру попали? Как Безруков из своей игры в эту прошел — мне понятно, но вы-то сквозь стены ходить не можете.

— Не отвечай, — быстро сказал Кир, — соври что-нибудь.

— Вообще-то, это тоже секрет, — сказал Сергей, лихорадочно размышляя, — в игре коды есть. Как в ДУМе.

— В какой думе? — не понял майор.

— Ты бы еще Диггера вспомнил, — пробурчал Кир, — не все ж историю игровой индустрии изучали.

— Игра такая, — отмахнулся Сергей от обоих, — Старая. В квейке тоже коды есть, и в анреале. Вводишь код — и можно сквозь стены ходить. Здесь тоже есть такое, оказывается.

Майор хмурился и молчал, видимо, думал.

— И видеть Кира... то есть, Кирилла, я смог, код введя. Есть и такой код — вводишь и начинаешь видеть все объекты, в том числе и невидимые.

— Куда — вводишь?

— Э... — сказал Сергей, — да куда угодно. Можно карандашом написать, можно ручкой. А можно и просто рукой.

— Ясно, — сказал майор, — Безруков-младший сейчас с вами?

Сергей посмотрел на Кира, тот скривился и пожал плечами.

— Да, — сказал Сергей, переводя взгляд на майора. Майор улыбнулся.

— Больше вопросов не имею. Марта, Шило — работайте.

Сергей удивленно поднял брови, но ничего спросить не успел — стоявшие за спиной майора двое спецназовцев, за весь разговор и ухом не поведшие, вдруг метнулись вперед, повалили Чеснокова на землю, заломив ему руки за спину. Кто-то быстро и умело связал ему заломленные руки.

— Сука, — мрачно сказал Кир, — я так и знал.

Сильным рывком Сергея поставили на ноги. Чесноков отплевался, проморгался и с недоумением посмотрел на довольное лицо майора.

— Что такое? Я не понимаю.

— Уболтай их как-нибудь. Хорошо, что они тебя человеком считают. Как угодно, но не дай себя убить, понял? Я к ближайшей стене, она в трех минутах ходу отсюда. Держись, — Кир бросился к дому и исчез.

— Я рассмотрел предложение противоположной стороны, — сказал, с улыбкой, майор, — и счел его более привлекательным.

— Ах ты козел... — протянул Чесноков и согнулся от вспышки боли в солнечном сплетении. Отдышался, выпрямился.

— Выбирай выражения, сучонок, — ласково сказал майор, потирая ладонью кулак, — мне с тобой церемониться резону нет.

Сергей улыбнулся.

— И все равно ты козел, — сказал он, напрягая пресс. Но на этот раз майор ударил его прямо в лицо. Бил он умело, Сергей даже движения не успевал отследить, не то, что отклониться, вдобавок его заботливо придерживали за обе руки майоровы бойцы.

— Думаешь, что я тебя пристрелю? — спросил майор, взяв Сергея за волосы и оттянув его голову назад, — и ты сбежишь из игры? Даже и не надейся. Я, в конце концов, профессионал.

Сергей шмыгнул, спросил гнусаво:

— И что же Лахнов тебе предложил такого? Два миллиона? Мы можем предложить больше.

Майор хмыкнул, отпустил Сергеевы волосы, огляделся.

— Не все измеряется в деньгах, мой невидимый друг. И Лахнов это понимает лучше. Да, он мерзавец. Но я предпочитаю иметь дело с мерзавцами — они куда более предсказуемы, чем идеалисты вроде Безрукова-старшего. И достаточно честны, пока видят в этом выгоду.

— Так что?

— Надеешься перекупить? Зря надеешься. Во-первых, я все-таки солдат, и верен присяге. Сейчас я присягнул Лахнову и нужны очень веские доводы, чтобы я его предал.

— Удивлен, что ты это упомянул, после того как уже предал нас. Кстати, России ты разве не присягал?

— Я предал — вас? — майор шутливо удивился, — что-то запамятовал, я что, предлагал вам свою помощь? Я всего лишь выслушал ваше предложение, но ничего не обещал, разве не так?

— Так, — неохотно кивнул Сергей после недолгого раздумья.

— А насчет моей воинской присяги, — майор вздохнул, — есть веские доводы. У меня возникли серьезные трения с начальством, и я как раз собирался покинуть ряды вооруженных сил. Так что вакансия Лахнова подвернулась очень кстати.

— Вакансия?

— Да. Он предложил мне пост начальника службы безопасности. Видишь ли, человеку вроде меня не слишком нужны деньги. О, нет, я не бессребреник. Разумеется, они мне нужны. Но нужно мне их немного и этим меня не заманишь. Человеку вроде меня важно дело. И лучшего дела на гражданке, чем предложенное Лахновым, я не вижу. Предвосхищая твой вопрос, скажу, что у Безрукова-старшего мне это место не светит. У него уже есть подходящий человек для этой должности.

— Это все, что предложил Лахнов? — спросил Сергей с удивлением.

Майор пожал плечами.

— Ну, и деньги, разумеется — все тот же миллион евро. Но это не главное, поэтому я и не стал упоминать. Главное же то, что мы с господином Лахновым повязаны куда лучше, чем я был бы повязан с Безруковым. Лахнов меня не может уволить, я теперь многовато про него знаю. Вот так-то вот. Еще вопросы?

— Что вы теперь собираетесь делать?

— Держать тебя связанным и недвижимым, — хмыкнул майор, — твой же невидимый друг может катиться на все четыре стороны. Без тебя ему ничего не светит. Ну а тебе, для твоего же хорошего самочувствия, рекомендую не произносить непонятных слов. Хотя, сдается мне, ты не соврал, и тебе на самом деле эти коды надо писать рукой — иначе ты уже наверняка бы попробовал сбежать.

Сергей задумался. Удивился. Обдумал слова майора еще раз и удивился еще больше:

— Но какой смысл в этих сложностях? Лахнов же там, сидя за клавиатурой, что угодно с нами сделать — и с Киром тоже, хоть он и невидимый. Да можно, в конце-то концов, достать его... нас из саркофага и спрятать в каком-нибудь подвале? — Сергей покачал головой, — По-моему, он тебя дурит где-то.

— Да нет, — сказал майор, — помнишь, я тебе сказал про человека, который занимает сейчас кресло начальника службы безопасности? Он не зря его занимает, потому что он что-то заподозрил. Во всяком случае, именно по его инициативе выгнали людей Лахнова из операторской. И сменили пароль на редактирование журналов. И Лахнову его не сказали. Сейчас собирают совет акционеров, на котором будет присутствовать Безруков-старший. И этот совет должен выяснить, каким образом акции Безрукова оказались у Лахнова.

Сергей широко улыбнулся.

— Так Лахнову конец, получается! Майор, ты поставил не на ту лошадь. Если у Лахнова нет паролей, у него нет заложника. Тогда Аркадий просто скажет, что Лахнов вынудил его продать акции, и его прямо с совета в тюрьму отправят.

Майор снисходительно усмехнулся:

— Ты, я смотрю, меня совсем за дурака держишь? У Лахнова теперь нет пароля на редактирование журналов, но возможность замучать Безрукова-младшего до полного слабоумия у него осталась. Административный пароль он знает. Его ему тоже сказать забыли, но этот пароль многие знают, в том числе и люди Лахнова в фирме. Поэтому угроза силы не потеряла. Понятное дело, замести следы Лахнов теперь не сможет, и его сразу посадят. Но какая ему разница, за что сидеть? Вот так-то вот.

— Получается, вы теперь ждете совета, на котором Безруков подтвердит честность сделки?

— Точно. Потом начбез получит выходное пособие и освободит мое кресло. А до того момента придется тебе терпеть наше общество.

Сергей нахмурился.

— А потом что вы с нами сделаете?

— Кирилл еще здесь?

Сергей молча кивнул.

— С тобой, Кирилл, ничего плохого мы не сделаем, — сказал майор в воздух, — Ты же понимаешь, что ты нам очень нужен живым — чтобы молчал твой любящий отец. Правда, тебе придется жить под нашим контролем. Но жить ты будешь неплохо, это я тебе обещаю.

Майор помолчал, потом посмотрел на Сергея.

— Тебе же ничего подобного обещать не стану, не люблю врать без особой необходимости. Скажу лишь, что я не сторонник крайних мер и, если будет найден способ их избежать, мы этим способом воспользуемся. Можешь, кстати, помочь нам в поиске, — майор улыбнулся, — подумай на досуге.

— Ты пожалеешь, майор, — сказал Сергей мрачно, но тот лишь весело отмахнулся.

— Ой, напугал. Уметь проигрывать, друг мой, тоже надо. Ладно, счастливо оставаться. Марта, ты за старшую. Приступайте к дежурству, смена через четыре часа.

— Есть, — отозвался из-за спины Сергей женский голос, и чья-то рука потащила Чеснокова за плечо в сторону. Сергей продолжал смотреть на майора, поэтому видел, как тот сказал

— Код сто двадцать восемь, — и исчез.

— Да шевелись ты, пенек ушастый, — с раздражением сказала Марта и пихнула его между лопаток чем-то твердым. Сергей ускорил шаг. Спецназовцы отвели его за угол стены, провели около сотни метров в сторону, до начала асфальтового покрытия. Сбоку потянулся сетчатый забор с колючей проволокой, за ним высились какие-то ангары, и стояла военная техника. Но подробно рассмотреть окрестности Сергею не дали — Шило одним толчком уложил его на землю и, со словами: 'Лежи и не шевелись', — присел на корточки рядом.

— И не говори ничего, — добавила откуда-то сбоку Марта, — а если не послушаешься, будем бить. Но не до смерти. Понял?

— Понял, — сказал Сергей и тут же получил болезненный удар по ребрам.

— Тебе не разрешалось говорить, — внушительно сказал Шило, а невидимая Марта негромко хихикнула.

— Ладно, — сказал Шило, — мы вообще-то, не злые. Если нас не злить. Так что веди себя тихо, и мы тебя не тронем.