Следующий день прошел тихо. В четверг, с самого утра, в окрестностях порта началось столпотворение. На рейде, в ожидании разрешения на вход стояло три десятка потрепанных сейнеров. В гавани, под разгрузкой стояло два больших турецких сухогруза и пять каботажников. У заправочной стенки стояло четыре судна, накачиваясь просто дармовой, по местным меркам, соляркой. Островитяне, сообразив, что к чему, по радио запросили Феодосию о трех дополнительных танкерах и лихорадочно прикидывали, где разместить еще одно топливохранилище.

Имевшийся в наличии единственный танкер, был уже фактически распродан. С правого борта уже скопилась целая очередь желающих заправиться, которым не хватило места у стенки. Ее замыкал турецкий танкер, капитан которого пообещал купить все, что останется в танках после заправки. На палубе готовили швартовые концы и топливные штанги.

Напомнили о себе и европейцы. Привлеченные такой активностью, над скоплением судов прошли два греческих Ф-16. С острова пилотов запросил диспетчер. Ему ответили на довольно разборчивом русском. Услышав родную речь, обрадованный диспетчер поинтересовался, собираются ли ребята садиться, или просто промеряют глубины. Греческий пилот посоветовал собеседнику удлинить ВПП, прежде чем звать в гости, а потом поинтересовался, по какому случаю у острова — такая толпа. С земли пояснили, что в порту идет распродажа ГСМ и если ребята поторопятся, то успеют приобрести керосин со скидкой. Пилот хмыкнул и спросил, умеет ли собеседник хранить секреты. Учитывая то, что они говорили на открытой волне и их переговоры могла слышать половина Эгейского моря, диспетчер откровенно заржал. После чего дал "Честное пионерское". Пилот, не смущаясь непонятной клятвой, хриплым шепотом поведал диспетчеру, что он сидит на казенном снабжении. И о распродажах болит голова у начальства в Афинах. Оба поржали.

Сделав прощальный круг, пара улетела в сторону материка. На турецких судах перевели дух, провожая взглядами быстро удалявшиеся стремительные силуэты.

Диспетчер тоже выдохнул и перекинув тумблер, перевел вопросительный взгляд на Бобкова, сидевшего рядом. Тот одними губами прошептал: "Порядок".

На следующий день, на командном пункте было людно. Бобков созвал на КП представителей всех родов войск, находившихся на Имросе — моряков, морпехов и летчиков. Первый день работы порта показал массу "дыр" и слабых мест в обороне. Матвей тоже добрался до КП и теперь молча сидел в сторонке, прикидываясь деталью обстановки. Бобков открыл совещание:

-Времени мало, давайте сразу к делу. Первое — мы не контролируем окрестности. Совсем. Ни с воздуха, ни с моря. Летчикам приказываю организовать постоянное, круглосуточное дежурство пары дронов, для контроля подходов. На случай ЧП или усиления, еще один должен находиться в готовности, на аэродроме.

Дежурный от ВВС кивнул головой, продолжая строчить в блокноте.

-Дальше — дежурная четверка вертолетов. Два МИ-восьмых и пара "крокодилов". И группа спецназа. Для двадцать четвертых время реакции — не более десяти минут. Лучше пять-шесть. Добежать до машин, прогреть движки и подняться метров на шестьсот и по ближайшим точкам уже можно работать. Если дела пойдут херово — еще три взвода выдвигаются из расположения к аэродрому. Дмитрий Евгеньевич, обеспечьте их транспортом. Кстати, вчера турки партию пикапов предлагали. Выясните. Если недорого — возьмите десятка два.

Комбриг-один молча кивнул.

-Далее, моряки. — И Бобков поворотился к дальнему концу стола, где сидели трое в темно-синей форме. По центру группы сидел старший офицер базы, справа от него — начштаба, слева — командир "москитов". "Москитами" называли двенадцать вооруженных сейнеров со смешанными командами, состоявшими из гражданских и военных. Кроме этих судов, сейчас остров располагал только стоявшим на якоре перед Кастро "Берингом". Вертолетоносец-контейнеровоз в сопровождении "Коктебеля" появлялись в окрестностях порта нечасто, занимаясь обследованием моря юго-восточнее, пытаясь разобраться, что творится на брошенных греками островах.

"Москитный адмирал" вежливо повернулся к главкому, смотря на него веселым, наглым взглядом.

-Слушаю вас, Семен Андреевич.

-Вчера, глядя, как к танкеру швартуется турок, наверно не только у меня возникали мысли, как легко и просто его можно было захватить. Не говоря о двух десятков "турков", стоящих в полумиле от острова. Что у них может быть на борту — ни вы, ни я не знаем. А там под брезентом вполне может оказаться куча стволов приличного калибра и несколько установок залпового огня. И пара тысяч головорезов на борту. И что вы планируете делать, когда половина турков стянет брезент, а вторая — начнет высадку?

Кап-три убрал улыбку с лица и кашлянув, ответил.

-Принимать бой, а после него — застрелиться. Вводную понял. Стоянку для турков организуем милях в трех-четырех. Суда, направляющиеся в порт подвергать внешнему осмотру. Вокруг острова организовать запретную трехмильную зону. И минировать особо опасные для высадки участки побережья.

Бобков кивнул.

-Исполняйте. Срок — три дня. Дмитрий Евгеньевич, после совещания определите с моряками участки для минирования и выделите саперов и мины. На сегодня все, об исполнении — доложить в трехдневный срок. Все свободны.

Загремели отодвигаемые стулья и офицеры, на ходу обмениваясь репликами, начали выходить из помещения. Дождавшись пока все выйдут, Матвей покинул свой уголок и, подойдя к столу, уселся рядом с Семеном, отодвинув в сторону папку с бумагами.

-Как понимаю, речь пойдет о вчерашнем облете.

Бобков утвердительно кивнул.

-Именно о нем. У нас, кроме четырех "Панцирей" из ПВО — ничего. И при грамотной постановке задачи, они выбиваются за пять минут. Даже не заходя в зону досягаемости. "Шилки" в этом раскладе можно вообще не учитывать. Откровенное старье, с радиусом стрельбы в пару километров. И греки нам вчера, походя отвесили хороший щелчок по носу. При желании, десяток таких как они, заровняют все минут за пять.

Матвей поморщился.

-Ты на "Москву" намекаешь?

-Я не намекаю, я прямо говорю, что мне нужно здесь это старое корыто. Оно единственное в этих краях способно нас прикрыть сверху. И ты мне его обещал.

Бобков имел в виду флагман ЧФ, гвардейский крейсер "Москва", спущенный на воду в незапамятном, семьдесят каком-то, лохматом году. Пресловутое корыто имело на борту хоть и устаревший, но мощный комплекс ПВО. Который мог накрыть своим "зонтиком" не только остров, но и прилегающее побережье Греции и Турции, держа под прицелом сразу несколько прибрежных аэродромов.

Семен, вертя карандаш, ждал ответ.

-Давай немного отвлечемся от тактики. Единственной реальной вещью, способной заставить греков поднять самолеты для атаки, может быть только захват одного из конвоев. С нашим очевидным участием. Согласен?

Семен кивнул.

-А это произойдет тогда, когда Осман выведет свои рейдеры из базы. Пока радиомаяки показывают, что все шесть стоят под Стамбулом. Как понимаю, Осман ждет августа, когда ему обещаны следующие шесть. Следовательно, до августа ПВО нам не потребуется. Или до тех пор, пока рейдеры не пройдут Дарданеллы. Согласен?

-Да. Следующий вопрос. А когда они выйдут, "Москва" придет?

-Либо она, либо кто еще. Нам тогда не ПВО нужна будет.

-Не понял...

-Нам российский флаг нужен. Как демонстрация, что мы сидим под "русской крышей". Или ты думаешь, что греки на российские корабли попрут? Они конечно злые будут. Но не настолько, что бы третью мировую затевать. А об этом с МО и лично с Курьяновым договоренность есть.

Бобков помолчал, что-то прикидывая про себя.

-Согласен. Тогда "паси" Османа.

Матвей улыбнулся.

-Пасу...

Через десять дней пришел первый, из заказанных танкеров. Горючку распродали за три дня. Вместе с крымским танкером пришли еще четыре стамбульских сухогруза с турецким барахлом, осевшем на складах. Через день после разгрузки турков, на остров пришел запрос от греков, на посадку чартера. Островитяне ответили утвердительно. Греки уточнили, какой тип самолетов способен принять аэродром. Похоже у них, на острове, имелась своя агентура из числа остатков греческого населения. На следующий день зафрахтованный самолет высадил в аэропорту небольшую торговую делегацию, состоящую из двадцати с лишним, смуглых и экспрессивных потомков Гомера, густо увешанных золотом. Прямо с самолета греки отправились в порт и разбежались по складам. Охрана порта с большим интересом наблюдала за торгом греков и турков, хватаясь за оружие в особо острых эпизодах. Греки торговались до ночи. И продолжили с утра. На следующий день, ближе к вечеру, смешанные греческо-турецкие пары потянулись к офису "Крымского транзита". При виде сумм переводов, у вышколенных в "Банковском" клерков начали влажно мерцать глаза.

Довольные турки, "вызвонив" по радио, ожидавшее на рейде судно в быстро сгущавшихся сумерках отчалили в сторону Стамбула. Греки, оставив доверенных людей приглядеть за товаром, погрузились в самолет, который не задерживаясь, вырулил на взлет.

Наутро, два здоровенных греческих сухогруза в сопровождении пары крымских сторожевиков проследовали в порт и не мешкая, приступили к погрузке. До момента их выхода порт был закрыт для всех и открылся только после того, как последний сухогруз в сопровождении пары "крокодилов" скрылся за горизонтом.

Вечером того же дня, проводив греков, местное руководство корпорации и примкнувший к ним руководитель банковского офиса, пьяные "в дым", устроили в центральном чинарлинском кабаке пляски со стрельбой. Палили в воздух. Хозяин не препятствовал, с тоской в глазах наблюдая за размахом русской души и трассерами, проходившими впритирку к крыше. Прибывший на стрельбу патруль, разоружил парней в костюмах. Костюмы принялись сорить зеленой бумагой и раскладывать пальцы. Начальник патруля без особых эмоций набил морду банкиру, как самому активному участнику вечеринки и "дал добро" на продолжение банкета. Разгоряченные бизнесмены не огорчились потерей и подхватив под руки упиравшегося банкира, заботливо утирая на ходу разбитую банкирскую "дыню", потянулись в кабак — допивать.

Глава 7. Имрос. Июль 201Х+3.

Как раз на следующее утро, когда похмельный руководитель банковского офиса грустно разглядывал разноцветные синяки и литрами потреблял апельсиновый сок, к острову подошли новые гости. Разрешение на вход запросили три сухогруза "Южных" в сопровождении четырех судов поменьше. "Мелким" велели отойти на пару миль, а кораблям с грузом предложили заходить и вставать под разгрузку.

Три "грузовика", видавшие лучшие времена, отделились от сопровождения и потянулись в гавань. Первый сухогруз, миновал мол и отрабатывая машинами, готовился занять место у свободного причала. На взгляд портовиков, готовившихся принять концы с пирса, рулевой действовал не очень умело, едва справляясь со стодвадцатиметровой махиной. На причале изощрялись в остротах, гадая, будет ли вошедший "парковаться на звук". И как этот "звук" будет выглядеть в натуре.

Два оставшихся сзади судна, осторожно подрабатывали малым ходом, держась метрах в двухстах от входа в гавань, в ожидании своей очереди. Рыжий от ржавчины, борт ближней посудины возвышался над водой метров на восемь. И это — несмотря на кучу контейнеров, громоздившихся на палубе. Именно это несоответствие навело дежурного офицера на мысль, что с кораблем — не все ладно. Если "купец" производит впечатление забитого под "завязку" настолько, что барахло складируют на палубе, но ватерлиния поднимается над водой на пару метров, то в голове начинают бродить разные, подозрительные мысли.

Не раздумывая более, офицер нажал на кнопку оповещения и в эфир ушел сигнал "повышенной боевой" для дежурной смены. Последствием сигнала стал запуск двигателей дежурной техники на аэродроме и в боксах. В военном городке забегали посыльные, разыскивая отсутствующих. На перевале командиры танков, матерясь, сгоняли в кучу экипажи и с помощью пинков помогали самым медленным занять места. За перевалом, стрекоча, взмыл третий беспилотник и заложил первый круг над долиной. Его собрат, дежурный дрон, лег на крыло, со снижением заскользив в сторону рейда. В центре боевого управления, сразу три офицера склонились к дисплеям, изучая принимаемую картинку. Разглядывая их, все трое обменивались комментариями.

-На палубах — никого.

-Ага. Зато на мостиках — народу не протолкнуться. И смотрят они не на порт, а шарят биноклями по окрестностям.

-Свяжись с "москитами". Где они там шатаются. Пусть зашлют сторожевик и осмотрят их поближе.

-Исполняю. "Нерпа", ответь "Гнезду", где вы? У нас три гостя. Подозрительные дюже.

Скрытый за облицовкой потолка динамик выдал тональный сигнал и ответил голосом командира "москитов":

-"Нерпа" на связи. Дежурная пара на подходе к порту. Будут минуты через две. — И невинно поинтересовался, — Мы что, со всех карт пропали?

Помдеж покосился на электронный планшет с передвигающимися отметками. Смутившись, он произнес в микрофон гарнитуры.

-Нет. Наблюдаем вас. Пусть прибавят, визитеры — очень подозрительные.

Офицеры на КП немного расслабились, услышав, что группа досмотра подходит к порту. Наконец, на мониторе камеры дрона, из-за скалистого мыса, показалась носовая оконечность дежурного сторожевика.

Именно в этот момент все и началось.

Докеры на пирсе подтягивали сброшенные с борта гостя причальные концы, когда над головой раздался скрежет железа и грохот падающих металлических листов. Отпустив канаты, портовики, задрав головы, воззрились на верхний край, покрытой ржавыми потеками стены борта, метров на пять возвышающийся над ними.

То, что не было видно рабочим снизу, превосходно разглядели на КП. Стенки нескольких передних контейнеров упали на палубу, открывая взглядам готовые к бою расчеты ЗУшек. Из дверей надстройки высыпало несколько десятков бородачей, увешанных оружием. Эта деловитая вооруженная толпа, ринулась к борту, сноровисто таща собой лестницы и канаты.

-О, ее... — протянул дежурный и очень быстро хлопнул по красной блямбе "общей тревоги". Мощный вой сирены разнесся над долиной и портом. В офисе "Крымского транзита" похмельное начальство страдальчески зажмурилось от вонзившегося в мозг пронзительного звука. Рабочие на пирсе среагировали быстрее, шустро чесанув по бетону, в сторону открытой двери КПП. И молясь прямо на бегу — только бы успеть!

Над их головами плавно опускались в боевое положение спаренные, вороненые стволы "Бофорсов". Через считанные секунды, передняя часть судна озарилась пульсирующими вспышками. Рев крупнокалиберных очередей заглушил вой сирен. Несколько десятков огненных трасс протянулись от судна прямо над головами бегущих и принялись без разбора полосовать стоящие в порту суда, постройки на берегу и оба портовых КПП. Бетонная стена приняла на себя свою часть снарядов и моментально скрылась в густом грязно-белом облаке, выбрасывающем куски бетона и искореженные арматурные прутья. Тем не менее, свою задачу она выполнила, прикрыв собой большинство береговых построек.