— Лучше вообще не колдовать, — заметил он. — Что-то материальное или трансфигурированное откинет чарами недосягаемости, а Зеркало Энергий наверняка исказить любое заклятие. Зато мы можем бояться только "авады" ґ— да и в ней не уверен.
— Но от Авада Кедавра нет защиты! — в очередной раз возразила Гермиона. Разговор начинался таким образом не первый раз, и оба собеседника им наслаждались. Гермионе нравилось узнавать новое, не записанное или просто редкое знание, а Гарри — объяснять вбитые тремя наставниками вещи.
— А как же материальный щит?
— Сильная "авада" его пробивает.
— Нет, если он толстый. Мне Атика рассказывала и даже воспоминания в Омуте Памяти показывала. Она бросает на "аваду" стальную плиту, та раскалывается, но луч не проходит.
— Встроить в монету материализацию стальной плиты? — скептически сказала девочка.
— Ты бы видела настоящие комплексные чары! По сравнению с ними материализация...
— Нет, Гарри, это невозможно, — прервала Гермиона, рассуждая. — Как заклинание будет узнавать, что это "авада"?
— Сигналка? — увидев непонимание, пояснил. — Сигнальная нить?
— Ну... — девочка задумалась. — Может, тогда сеть? Сигнальная сеть. Сеть разрушается — появляется плита.
— Ты доказала, что это возможно, — хмыкнул Гарри.
— Что?.. Ой. Значит, возможно.
— Но вряд ли это плита, — мальчик с сомнением посмотрел на пронизанный магией галеон. — Как-то... — он сделал неопределённый жест, пытаясь выразить мысль.
— Просто?
— Нет, то есть да, но не только. Не неэффективно, а... некрасиво, что ли?
— Некрасиво? — удивилась девочка.
— Ну, в смысле, Атика и дедушка всегда всё делают... — он опять запнулся, подбирая слово. — Лаконично! А стальная плита в ответ на "аваду" не очень-то смотрится. И задеть кого-нибудь может.
— Кажется, понимаю, — Гермиона вновь задумалась. Гарри уже заметил за ней такое — как только девочка слышала сложную или новую мысль, она уходила в себя, а потом выдавала что-то, в свою очередь ошарашивающее Гарри. — Может, сфера?
— Сфера?
— Сфера, появляющаяся в ответ на "аваду", — пояснила Гермиона. — Защита со всех сторон.
Теперь задумался Гарри, вспоминая, как выглядит Авада Кедавра. Попробовал представить, что будет, если сфера столкнётся с ней и вынес вердикт:
— Не получится. Сфера расколется и того, кто внутри, засыплет.
— А чары недосягаемости?
— Тогда, наверное, получится, — Гарри представил, как Авада Кедавра летит в него, вокруг появляется сфера металла, раскалывается и съезжает по чарам недосягаемости. — Да, должно получи...
— Наследник, мисс, — прервал их разговор Свайор. — Мы пришли. Пожалуйста, ведите себя тихо на площади. Грядёт событие, эпохальное для всего Аркзасса.
Как ни странно, на самой площади было довольно пустынно. Призраки, в основном, парили по её краям. Подле Фарука находилась лишь охрана да наиболее близкие помощники — Таорен, например, теперь ещё и Свайор. Последний представил королю детей, тот ответил небрежным кивком и продолжил своё занятие — глубокомысленное разглядывание тьмы, скрывающей пещерный свод. Таорен отреагировал более приветливо, но и он находился под впечатлением от грядущего.
Потом началось светопреставление. Грозные волны белого света затопили тьму над головой, Гарри, Гермиона и все призраки, включая прибывшего Дивора, могли лишь смотреть да надеяться. Невыразимая мощь прокатывалась около города, и многочисленные Зеркала Энергий, недавно казавшиеся самым выражением Мощи и Магии, представлялись теперь тоненькой плёнкой, трепещущей под порывами ураганного ветра. И если Гарри более-менее спокойно — насколько это вообще возможно — переносил открытие Врат, то Гермиона в страхе жалась к нему — единственному материальному существу на километры вокруг.
И вот всё закончилось. Духи и дети медленно приходили в себя. Тяжело поднялся с трона Фарук, произнося:
— Наши гости исполнили своё слово. Новая наступает эпоха.
— Новая, милорд, но мы к ней готовы, — с непонятной печалью вторил ему Свайор.
— Думаю, Врата лучше взять под стражу заранее, — предложил Дивор.
— Не стоит торопиться, — на голос, полный высокомерия и странной усталости обернулись все.
— Что случилось, Таорен? — вопросил король.
— Ничего непоправимого пока не случилось, — молвил призрак, опираясь на свой массивный посох. — И, я надеюсь, не случится.
— Таорен, ты забываешься! — нотки гнева со стороны короля. Его дух чуть сжался, будто перед прыжком. — Я помню всё, сказанное тобой за эти годы, но твоё мнение ничего не значит рядом с моим, в конце концов, мнением нашего народа. Нам нужен Ключ!
— Долго же я пытался убедить вас, недоумки, — теперь усталость преобладала в тоне лучшего повелителя духов. — Но вы не вняли. Устали от веков взаперти? Вы, милорд, когда-нибудь заглядывали дальше, чем наш город?
— Таорен! — Фарук остановил его взмахом руки. — Ты рассказывал мне это не раз и не два. Все мы знаем твои аргументы — они признаны невесомыми.
— Тогда что будет признано весомым? — похолодел голос призрака. — Может, разрушение Аркзасса, древнее зло, выпущенное на поверхность? Десятки, сотни тысяч смертей? Что?
— Мы вполне способны хранить его дух столько, сколько понадобится. Кийир позаботился об этом.
— А ещё он позаботился, чтобы такие придурки, как мы, не открыли Врата. Или вы забыли их имя? Так я напомню. Запретные! — Таорен всё больше выходил из себя.
— Мы помним всё, — ответил Свайор. — Но помним мы, что Запретные Врата — последний шанс нашего народа. Неужели ты не понимаешь? Мы умираем. Бестелесное существование продлило наш срок многократно, но даже так мы затухаем. Сколько лет понадобится, чтобы исчезнуть окончательно, превратиться в безымянные тени?
— Свайор прав, — сказал король. — Даже я сдаю в последнее время. Кому, как не тебе, знать это?
— Сдают только слабые духом, — презрительно бросил Таорен. — Остальные лишь закаляются. Придёт срок, когда наше заточение закончится. Кийир поступил мудро. Его защита лишь усиливалась с годами. Не знал он, что когда-то нас найдут гости с поверхности и что ваше малодушие заставит попросить о помощи. Он был гениальным магом — но даже гении ошибаются. Разрушать защиту Врат — самая страшная ошибка, кою мы могли совершить.
— О чём мы спорим? — усмехнулся король. — Защита снята.
— Снята, — чуть улыбнулся Таорен. — Но снят лишь первый её уровень, рассчитанный на силу.
— О чём ты? — недоумённо вопросил Фарук.
— Я был достаточно близок Кийиру, чтобы он поведал о структуре защиты, — сообщил призрак. — Все эти годы я хранил ключи от внешнего круга — те самые, что вызнали пришельцы. Но внешний круг — не единственный. Кийир был не настолько глуп. У вас ещё есть время отступить.
— Ты знаешь мой вердикт.
— Ваш выбор, милорд, — кивнул призрак. — Все ли здесь разделяют ваши взгляды? — смотрел он, главным образом, на Дивора.
— Да, — синхронно ответили Свайор и Дивор.
— Как я и думал. Мне жаль, что приходится принимать такие меры... — он вздохнул. — Друзья мои, пришёл наш черёд.
И все три десятка призраков подле короля, включая Таорена, разлетелись в стороны, застыв полусферой вокруг Фарука, Дивора, Свайора, Гермионы и Гарри, оказавшихся рядом. Они не атаковали, застыв, будто бы в нерешительности смотря на своего предводителя — и им был совсем не король.
— Подумай о детях! — воскликнул Свайор. — Если хочешь устроить братоубийство — выпусти их.
— Боюсь, они слышали слишком много, — он посмотрел на мальчика и девочку. — Прошу прощения, но у меня нет выбора. В бой, друзья мои!
По взмаху его посоха сверху спикировали духи — сотни четыре, не меньше. Навстречу им синей молнией рванул дух при короле, чтобы взорваться синеватыми лентами, напоминающими щупальца. Больше сотни духов Таорена пали в мгновение ока.
— Дэдихасиус! — взмахнул посохом повелитель духов. Чёрный луч ударил ровно в синего духа, приглушив его сияние. С этого момента тот атаковал лишь едиными вспышками, редкими, но смертельными для его противников — они, в свою очередь, обрушили невидимые и видимые удары. В воздухе завязалась схватка.
Внизу же ситуация сложилась патовая. Свайор и Дивор совместно подняли белёсый полупрозрачный щит, успешно отражающий непрерывные атаки от соратников Таорена и его самого. Вскоре к ним присоединился и король — Дивор коротко заметил, что атаковать сквозь щит невозможно. Таорен же активировал какое-то мощное заклятье, и призраков на краю площади, полетевших было на помощь, унесло словно потоком ветра. Наложив ещё несколько чар на местность, повелитель духов развернулся и нанёс удар чёрным лучом по щиту. Тот дрогнул, но не пал. Минуту, другую, третью длился бой...
Яркая жёлтая вспышка мелькнула за мутным щитом — Гарри воскликнул:
— Это Атика! Я узнал её волшебство.
— Может, нам лучше переместится? — вышла из оцепенения Гермиона.
— Здесь Атика, наверняка и дед с профессором Флитвиком, — покачал головой Гарри. — Они справятся с этим Таореном.
Гермиона с сомнением смотрела на вспышки за щитом — и вдруг побледнела. Напевный, заунывный голос Таорена стал слышен и здесь. По спине пробежали мурашки — ей показалось, что сейчас что-то будет и это что-то...
— Гермиона! — окликнул её Гарри, также почувствовавший неладное. Он привык доверять интуиции, и сделал единственное, что мог — открыл портал, стиснул руку девочки и буквально протащил её внутрь. За спиной закрылся портал, а на голову закапал дождь.
Глава 17: Диххус — вступление.
Серые тучи равномерно застилали низкие небеса, давящие, придавливающие к земле букашку, осмелившуюся взглянуть ввысь. Мутно-серые, едкие, щиплющие кожу капли равномерно срывались вниз, оставляя грязные потёки на сером же налёте — результате прошлых дождей. Серая равнина. Покрытая обломками камней, трещинами и воронками, она простиралась до горизонта и много дальше. У Гермионы равнина вызывало лишь одно чувство — уныние. Хотелось немедленно разноцветить её поярче: взорвать в небесах фейерверк или хотя бы разлить пару банок краски.
— Ты тоже это чувствуешь? — поинтересовался Гарри, напряжённо оглядываясь.
— Что?
— Уныние. Серость, — мальчик передёрнул плечами.
— Да. Ой! — едкая капля попала прямо в глаз.
— Эл-рефлекто, — среагировал Гарри, накрыв их навесом щита, по которому забарабанил дождь. — Всё нормально?
— Немного щиплет, — проморгалась Гермиона. — Ого, это ты сделал?
— Ты про щит? Ну да. Меня Атика последние месяцы учила. С "рефлекто" и "протего" получается, но немного криво.
— Хотела бы я так же... — протянула девочка.
— А что такое? — удивился Гарри. — Можно и самой научиться, это же не комплексные чары.
— У меня волшебство не работает, — призналась Гермиона. — Сначала думали, что "эффект теоретика", а оказалось, какой-то непонятный ритуал.
— Это как — не работает? — мальчик напряг магическое зрение — тщетно, ничего стороннего ощутить не удалось. Правда, надежда разглядеть малая, защита трёх чародеев застилала взор. Вдруг Гарри пришло в голову — а как он смог сквозь неё почуять магию Атики? Отложив этот вопрос на потом, мальчик попросил. — Попробуй "люмос". Он не должен помешать защите.
— Это бесполезно, — но Гарри ждал, и она решилась. — Люмос.
Палочка ярко вспыхнула. Гермиона с радостным изумлением смотрела на огонёк, поднесла поближе, чуть ли не понюхала и, наконец, неверяще прошептала:
— Получилось.
— А не должно было? — в голосе Гарри чувствовался скептицизм.
— Раньше выходило тускло и недолго, — покачала головой девочка. — Правда, не уверена, что в Хогвартсе будет так же — твой учитель говорила что-то вроде "ритуал на половину Земли, если не больше".
— Ритуал?
— Фоновый ритуал, так она сказала. Никогда о таких не слышала.
— Я тоже. Вроде бы, есть фоновые проклятия, а проклятия бывают ритуальными, но выражения "фоновый ритуал" не встречал.
— Наверное, что-то редкое.
— Наверно.
Альбус Дамблдор работал. Сосредоточенно, узор за узором выводил он сложный ритуал. Однако не сам ритуал был сложен, а условия, в которых приходилось его творить. Спешка. С минуты на минуту сюда должны были прибыть призраки, вероятно, возглавляемые Дивором. Они не должны заметить ничего необычного.
Совсем недавно это место являлось воротами в скале, скрывающими материальную тьму. Теперь же — здоровенная дыра с воронкой в стене пещеры, полная потёков расплавленного камня. Жара старого мага особо не волновала, а вот висящая посередине оранжевая дымка — очень даже. Древняя магия — он и примерно не представлял, что это такое. Одно было ясно — дымка достаточно хрупка, чтобы разрушиться от первого же мощного заклятия, а к чему это приведёт, учитывая количество энергии в ней — неясно. Как себя поведут призраки — тоже. Но тот факт, что заговор Таорена произошёл после снятия Ритуала Покоя, говорил, что чем-то эта дымка ценна, невероятно ценна для привидений Аркзасса, да и сам защитный ритуал — это тебе не комплексный щит или стазис. Такой и сразу после создания не всякая "авада" возьмёт.
Мешать призракам исследовать это место Дамблдор не собирался — они в своём праве. А вот проследить, что тут твориться — почему бы и нет? Моральное право наблюдать директор Хогвартса уж точно заслужил. Правда, реализовать это правило втайне от жителей города — та ещё задачка. Ещё и внук пропал, надо спешить ставить вторую опорную точку для Атики, а приходится заниматься этим. Слава богу, достаточно одного маяка и кучи иллюзий вокруг — наблюдение можно будет вести прямо из поместья.
Последняя руна заняла положенное место, и Альбус произнёс длинную формулу. Антиаппарационная защита Аркзасса в отдельно взятом месте ослабла на секунду — этого хватило, чтобы переместиться в Лондон. И почему проблемы имеют обыкновение наваливаться большим комом?
— Феерис Шэйел!
И ничего. Чёрный провал продолжил мозолить глаза. Атика раздражённо убила парочку вылезших теней и бросила парящему невдалеке Свайору:
— Есть идеи? Это ваша магия.
— Такие проходы или разрушаются сами собой, или сливаются с тканью мира, — объяснил призрак. — Вы сами сохранили его, леди.
— Тогда это казалось хорошей идеей. Филиус?