Гиперборейская Скрижаль

Диссертант, хорошо понимая, что представляет собой официально объявленная Конвентом политика невмешательства Унии во внутренние дела землян, выступил с речью, в которой попытался объяснить членам ЦК, что, кроме отказа Земле в экономической помощи, Конвент ничего больше предпринимать не станет, несмотря на всю мощь военно-космического флота Конфедерации.

С Даниилом не согласились. Завязался спор, во время которого от Фрица четыре раза потребовали немедленно казнить Даниила и один раз — Хину, хотя та вообще не проронила на заседании ни единого слова и тихо сидела в углу.

Фриц призвал соратников не горячиться и не трогать диссертантов.

Тогда его самого обвинили в пресмыкательстве перед "парочкой залетных дешевок".

— Сами вы все "дешевки"! — откликнулась на оскорбление Хина из своего угла.

Соратники пригрозили Фрицу навечно разжаловать его из вождей в уборщика отхожих мест штаб-квартиры правозащитников.

Такого оскорбления тонкая и чувствительная душа Ширинкина стерпеть не могла. Вождь правозащитников побледнел от гнева. Протянул:

— А-а-х вы та-а-к, с-суча-а-ры!

И, сердито сопя, достал из подсумка вакуумную гранату, превращающую все живое в пар в радиусе двадцати пяти метров от места взрыва.

Трое членов ЦК схватились за автоматы, наведя их стволы на грудь Фрица.

В комнате воцарилась мертвая тишина, которую нарушало лишь нервное икание одного из членов ЦК.

2

В обязанности дневального по штаб-квартире правозащитников входили просмотр ведущих новостных каналов Земли и включение во всех помещениях штаб-квартиры экранов, предназначенных для показа новостей, если те анонсировались транслирующей их компанией в качестве сенсации.

Поэтому, как только дневальный услышал такой анонс, то тут же включил все экраны, в том числе и тот, который находился на стене комнаты, где проходило заседание ЦК.

И тут же на экране перед Фрицем, Даниилом, Хиной и членами ЦК появилась рыжеволосая дикторша. Она заявила, что сейчас сообщит "необычайнейшую информацию".

Такое заявление во времена, когда даже известие о массовом каннибализме в каком-либо из миров Унии никого не удивляло, обещало нечто по-настоящему любопытное.

Страсти в комнате тут же улеглись.

Фриц что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и вернул гранату обратно в подсумок.

Все впились взглядами в экран.

А там рыжая дикторша с серьезнейшим выражением на лице зачитывала "Протокол мутантских мудрецов" — якобы "случайно найденную при обыске у членов тайного общества плюсмутантов" программу их действий на ближайшие дни.

— "Мы должны подчинить себе волю нормалов, используя телепатию, и превратить человечество в тупых рабов. Для выполнения данной задачи нам следует объединить мощь своих разумов. Действовать следует решительно и быстро, пока обычные люди не пронюхали про наш план и не нанесли упреждающий удар по нам, сверхлюдям", — завершила дикторша цитировать "Протокол мутантов-мудрецов".

После этого она огласила указ Верховного правителя о том, что все плюсмутанты на планете объявляются вне закона — их теперь можно было убивать, пытать и грабить, не опасаясь наказания. Под угрозой расстрела запрещалось употреблять слова и выражения: "нормал", "обычник", "простые люди" и "люди без особых способностей". Вместо них вводились следующие обороты: "человек без генетических нарушений", "исконный человек", "традиционные люди". Особенно рекомендовалось использовать термин "классический землянин".

— Будет гасилово, — прокомментировал выступление дикторши Фриц. — Мутиков покрошат в капусту.

С ним согласились абсолютно все.

— Ну и чо, "классические земляне", мы будем кумекать насчет новой заморочки? — спросил Фриц у членов ЦК.

Предложений не поступило. Будущее истребление плюсмутантов никого особо не взволновало, поскольку таковых в рядах партизан не имелось.

Тогда Фриц высказался сам:

— Как пить дать, Конвент впряжется за мутиков, коли их начнут мочить. Они ведь там, на Сане, нехило поднялись со своими способностями. Значит, надо с Кордонной эскадрой переговоры замутить. У нас есть космический катер в Черном ущелье. На нем можно смотаться к ближайшему корвету Эскадры и побазарить с ихними пацанами насчет совместной войны с Зоршхом. Даниил, хочешь туда слетать? Возьмешь Хину с собой. Побазаришь с адмиралами. А потом, может, уговоришь их и сможешь оттуда прямо на Сану махнуть. Ну как, а?

Даниил вопросительно посмотрел на Хину.

Та отрицательно помотала головой и ответила мужу взглядом, в который постаралась вложить мысль о том, что интуиция подсказывает диссертантке наличие в предложении Фрица какого-то подвоха.

— Нет, товарищ Ширинкин, мы останемся тут, — отказался от предложения вождя правозащитников Даниил.

Он прочитал взгляд супруги по-своему: мол, негоже нам с тобой, Даня, бросать родину в беде, имея возможность хоть чем-то помочь ей.

— Раз уж мы с женой ввязались в войну, — продолжил диссертант, — то будем сражаться до тех пор, пока к власти не придут те, кто покончит с творящимся на Земле беззаконием и даст: народу — нормальную жизнь, а нам с Хиной — амнистию.

В отличие от супругов Даль почти все члены ЦК выразили желание поучаствовать в переговорах с Кордонной эскадрой, поскольку видели в Унии потенциального союзника в борьбе против диктатуры Зоршха.

Фриц отправил решивших заняться дипломатией членов ЦК в Черное ущелье, сокрушаясь, что сам не имеет времени слетать с ними на встречу с представителями Унии.

На том заседание и кончилось.

3

А через час верховный вождь приваловских правозащитников — будучи в изрядном подпитии — ввалился в комнату супругов Даль и со смехом рассказал им, что никакого катера в Черном ущелье не было и в помине.

Там переговорщиков ждала ликвидационная команда из особо преданных Фрицу бойцов в главе со Шпоном. Они без лишних слов расстреляла всех прибывших туда членов ЦК.

— Вот так я, блин, пошутил с предателями, — закончил рассказ Фриц. — Теперь у нас будут выборы нового состава Центрального комитета. Надеюсь, разберемся без пальбы. О! Даня, хочешь стать членом ЦК?

— Ни в коем случае! — вырвалось у Даниила, до глубины души потрясенного коварной расправой вождя правозащитников над собственными соратниками.

— По-шу-тил?! — воскликнула Хина, наградив Ширинкина наполненным негодованием взглядом.

— Понимаешь, Хина, это-о... гм... это как бы особый такой юмор, — пояснил Фриц. — Это, типа, блин, наш партизанский юмор.

— Ну и шуточки у тебя, вождь! — вознегодовала Хина, вспомнив, что и им с мужем тоже предлагалось лететь в Черное ущелье.

— А в чем юмор-то? — не понял Даниил.

— Какое время, такие и шуточки у нас, у "традиционных людей", — проворчал Фриц, теперь и сам понявший, что ничего смешного в ситуации нет. — Я ж не могу, как какой-нибудь мутант-телепат, в чужие мозги залазить и заставлять боевых товарищей не быть падлами. Вот, блин, и приходится орудовать по старинке — разводить да накалывать. Братва оборзела и на меня, на вождя, наезжать стала. Такие наезды надо гасить сразу, иначе развал пойдет по всей нашей революционной армии. Я разобрался с бузотерами без всякого кипиша и пальбы в потолок. Короче, проехал на одних понтах. И в том весь мой командирский юмор.

— Ха-ха-ха, — язвительно произнесла Хина и начала отчитывать Ширинкина за затеянную им провокацию, которая могла завершиться гибелью Далей.

А вот Даниил, как ни странно, ничуть не обиделся на Фрица.

Он для нашего героя являлся исторической личностью, к которой нельзя подходить с мерками обычной морали. Диссертант был уверен, что рано или поздно члены ЦК убили бы Ширинкина. И для Даниила расправа Фрица над членами ЦК была естественным ходом лидера в его борьбе за власть с соратниками, пытающимися ее у него отобрать.

"Если провести аналогию между Фрицем и Цезарем, то Фриц оказался намного расторопнее Цезаря, — подумал Даниил. — Цезарю понадобился Рубикон, чтобы окончательно определить свою позицию к бывшему союзнику по триумвирату, потом были битвы и предательское убийство Помпея в Египте. А Фриц не стал мудрить и все заморочки с ЦК решил сразу в Черном ущелье. Теперь император правозащитников, конечно, соберет более преданный ему партизанский сенат. И почему-то я уверен, что брутов среди новонабранных сенаторов уже не будет".

4

Больше всего Зоршх опасался, что во внутренние дела землян вмешается Конвент, послав на помощь свергнутому Правительству Федерации боевые корабли Унии с миллионами десантников на борту.

Однако на то, что войска Зоршха произвели захват административных центров всех регионов Земли, Конвент ответил только прекращением финансовой и технической помощи землянам да еще нотой протеста. Почему-то в адрес свергнутого Правительства, чьих министров военные бросили в овраг с горящим напалмом еще в день переворота.

Кроме того, все миры Унии временно закрыли свои информационные сети для доступа к ним пользователей с Земли. И теперь "Конусу-9" никак бы не удалось взять под контроль эти сети, даже если бы исчезли разом все РСКИС на планете.

Это стало сильным ударом по стратегии мятежного суперкомпа, рассчитывавшего, используя вышеупомянутые сети, подчинить себе роботов Унии. Поэтому ему пришлось временно отказаться от большей части своих замыслов.

И если раньше "Конус-9" всего лишь подозревал Зоршха в нечестной игре, то теперь мятежный суперкомп уже не сомневался в том, что его союзник никогда и не собирался ни помогать "Конусу-9" в осуществлении его экспансионистских планов в отношении Унии, ни отдавать ему власть над земной техникой.

"Что ж, раз генерал-маршал настолько глуп, что не понимает, какую огромную выгоду ему приносит сотрудничество со мной, то я достаточно умен, чтобы опередить его предательство, ударив первым. И я непременно ударю", — решил "Конус-9".

Впрочем, он решил все-таки предоставить Зоршху последний шанс доказать свою полезность для "Конуса-9". Он связался с Верховным правителем и, не тратя время на упреки по поводу так и не выполненного генерал-маршалом обещания насчет РСКИС, потребовал от диктатора скорейшего уничтожения Гиперборейской Скрижали.

Генерал-маршал снова заверил союзника в том, что с ней вот-вот будет покончено.

3

Не единожды ясновидцы Земли предсказывали, что вскоре на ней произойдет всеобщее истребление плюсмутантов, и призывали их предпринять меры для своего спасения.

Увы, лишь немногие из них прислушались к тем мрачным пророчествам и эмигрировали с планеты.

И теперь оставшиеся на Земле плюсмутанты дорого платили за свою беспечность, погибая от рук молодчиков из только что созданных полувоенных формирований вроде "Смерть мутантам!" и "Истребители чудовищ".

В ряды подобных организаций за последние часы вступило немало добровольцев. Подонки всех мастей азартно поддержали клич новых властей, призывающих к уничтожению всех тех, кого природа одарила необычными способностями.

Плюсмутантов, а заодно с ними и просто больных людей с генетическими отклонениями убивали без суда и следствия все кому не лень: и "возмущенная общественность", и бандиты, и обычные сумасшедшие, коих хватает в любом городе.

Спасаясь от преследователей, плюсмутанты сплотились в группы и покинули города, уйдя в леса и горы.

Но ушли туда не все плюсмутанты. Кое-кто из них остался в городах. Одни — из-за уверенности в своей силе. Другие — из-за равнодушия к собственной судьбе. Третьи же — из-за дела, которое стоило того, чтобы рискнуть ради него жизнью.

Плюсмутант Сыч, к которому Фриц направил Хину, остался в уральской столице именно по третьей причине — он верил в то, что именно здесь сможет в ближайшие дни избавиться от страданий: либо изменив будущее, либо получив быструю и легкую смерть.

4

"Она все-таки пришла!" — обрадовался Сыч, почувствовав приближение Хины.

Именно эта женщина, по мысли плюсмутанта, должна была помочь ему в осуществлению его замысла.

Диссертантка пришла к Сычу не одна. Фриц уговорил ее взять с собой охрану.

Но Хина заставила своих телохранителей остановиться в пятидесяти шагах от входа в обиталище плюсмутанта, полагая, что, может напугать его, явившись туда с толпой вооруженных правозащитников.

Наша героиня, брезгливо поморщившись, метким ударом ноги отшвырнула от себя наглую крысу, решившую обнюхать ботинки вошедшей в заброшенный цех "фабрики детей" диссертантки, и огляделась.

Взгляд Хины остановился на рядах искореженных инкубационных камер. Мало того, что из них вытащили всю начинку, так кто-то еще долго и упорно долбил по ним чем-то тяжелым и крепким.

— Когда-то я здесь родился, — раздалось из угла.

Там на видавшем виды тюфяке сидел бородач и сверлил нашу героиню пронзительным взглядом усталых глаз.

— Вы... — начала было Хина.

— Да, я именно тот, которого ты искала, — кивнул бородач.

— Я пришла, чтобы...

— Я ждал твоего прихода. И знаю, что нужен тебе для великого дела.

— Вообще-то, Вы ошибаетесь. Я ничего великого делать не собираюсь. Нам просто нужно понять, как работает одна вещь. Мы знаем, что она управляется мысленным приказом, но... — Хина взглянула Сычу в глаза и тут же забыла, о чем хотела сказать, неожиданно для себя проговорив: — Вообще-то, мы ни фига не знаем. Да и вещи у нас пока нет. Ее еще вернуть надо.

— Ты еще не знаешь, насколько твоя судьба связана с судьбой всего человечества. Но я ощущаю, как многие люди в будущем испытывают чувство огромной благодарности к тебе и твоему мужу.

— М-м, — смутилась Хина и подумала про собеседника: "Похоже, он чокнутый. Может, не стоит с ним связываться? А с другой стороны: не является ли такое состояние ума необходимым условием для того, чтобы раскочегарить Скрижаль?"

— Я чувствую, что ты сомневаешься в моей вменяемости, — усмехнулся плюсмутант. — Зря. Я вполне адекватен реальности. Только ощущаю ее сразу в трех временах — прошлом, будущем и настоящем.

— Кроме Вас, в Приваловске больше не осталось плюсмутантов высокого уровня. Если бы не люди Фрица, я бы не смогла найти Вас, уважаемый господин...

— Зови меня Сыч и не выкай.

— Мое имя Хина. Мне не к кому больше обратиться за помощью, кроме тебя.

— Тебе, небось, описали меня полным придурком, разжижающим свои мозги всякой отравой, так? Наверняка, будь у тебя выбор, ко мне ты бы обратилась в самую последнюю очередь. Нет?

— Ну почему же, — смутилась Хина, — я весьма спокойно отношусь к любителям расширять свое сознание с помощью различных препаратов. Кстати, в штаб-квартире правозащитного движения ты сможешь получить нужные тебе... м-м, лекарства.

— Я вовсе не любитель "расширения сознания". Я просто нелюбитель страданий.

— Ты поможешь нам? — спросила Хина.

— От тебя веет войной. Не люблю войну, ибо своими собственными нервами чувствую, как от нее страдали, страдают и будут страдать миллионы людей. Мне от этого очень больно.

— Понимаю.

— Вряд ли.

— Поверь, я всей душой за мир и покой во всей Галактике. И только стечение совершенно невероятных обстоятельств вынудило меня перейти к партизанам. Честное слово! Кстати, тебе-то военная тема сейчас даже ближе, чем мне. Вас, плюсмутантов, убивают. Это надо остановить.