Он опустился в мягкое кресло и бережно достал плотный лист с желтоватым отливом, украшенный вверху красивым и строгим вензелем. Такие листы передавались из поколения в поколение, Лори был подлинным аристократом. Корни его рода терялись в смутной дымке веков.
"Мой дорогой друг", — было выведено сверху на космолингве, красивым, безукоризненно правильным почерком. "Мне грустно писать об этом, но пришло время заканчивать путь, подаренный Творцом. Нужно раздавать долги. Все обязательные распоряжения уже сделаны, и погребальная ладья ждет меня у пристани скорби. И я, не колеблясь, двинулся бы к своему последнему причалу, если бы не тот гнет, который лежит на моей душе. И я чувствую, что пока не облегчу ее, даже нарушив родовую клятву, дух смерти не пропустит меня в долину забвения..."
4
Эвелин делилась впечатлениями возмущенно и торопливо, буквально захлебываясь словами.
— Дэвид, да это патологический убийца! Маньяк! Шарон он просто отсек голову! Это было так ужасно, это случилось в зале, при всех! А перед этим... чуть не убил какого-то парня! Этот несчастный... он даже не успел ничего сделать!
— А он пытался? — подчеркнуто нейтральным тоном спросил Дэвид.
— Он едва успел замахнуться!
— Значит, все-таки...
— Я знаю, что ты хочешь сказать! — Эвелин гневно сверкнула на него глазами. — Не понимаю, почему ты защищаешь этого негодяя! Нет, я не могу больше терпеть! Я сама пойду к руководителю этих наемников и потребую наказать его! Чего бы мне это не стоило!
Плохо дело, подумал Дэвид. Не знаю, зачем Пол покончил с этой девицей, но явно по делу. Да еще впутался какой-то парень... Придется вызывать огонь на себя. Надо попробовать отвлечь Эвелин, осложнения им сейчас абсолютно ни к чему.
— Знаешь, Эви, — миролюбиво начал он. — Возможно, я не совсем вправе тебе это говорить... Но все-таки думаю, что... мое отношение к тебе, ну... дает некоторые основания...
Эвелин опять сверкнула глазами. Дэвид внутренне поежился.
— Я не понимаю тебя, говори яснее. Что ты мямлишь?
Дэвид глубоко вздохнул.
— Твоя неприязнь к Полу, — медленно начал он, сделав серьезное лицо, — носит настолько алогичный характер, что мне начинает казаться... Ну, что в глубине души... прости меня, пожалуйста... что ты к нему... ну... не совсем равнодушна!
Эвелин буквально задохнулась от ярости и не могла больше произнести ни слова. Дэвид мельком взглянул на нее и прибавив немного раздражения в голосе, без помех закончил:
— Ты так рьяно преследуешь его, что просто не даешь проходу! Не знаю, имею ли я право...
Тут Эвелин наконец прорвало.
— Ты... ты!! — захлебываясь словами, прокричала она. — Еще одно... хоть одно слово!!! И я...!
И фыркнув как кошка, пулей вылетела из каюты.
Дэвид облегченно перевел дух. Пожалуй, его затея удалась, хотя рисковал он изрядно. Эвелин не вычеркнула его из списка своих друзей. Со временем его помилуют. Но делать подобное второй раз он уже не рискнет. Ни при каких обстоятельствах.
Его простили раньше, чем он предполагал. Эви пришла в палату вечером, когда все уже спали. Сам он пока только дремал, но сон был уже рядом.
Дэвид приоткрыл глаза, с удивлением увидев появившийся в щели двери неясный контур. В коридоре царил неясный полумрак, однако на лицо девушки упал неяркий блик света из палаты. Правда, он узнал бы ее и без этого.
— Тихо! — Эвелин осторожно оглянулась и проскользнула внутрь.
Как она и рассчитывала, все, кроме Дэвида, крепко спали. Его капсулу со снотворным ей удалось припрятать, да так удачно, что никто ничего не заподозрил.
— Давай скорей руку.
— А зачем? — машинально спросил Дэвид, безропотно подчиняясь. — Погоди, что это у тебя?
Он удивленно смотрел на предмет, который она держала в кулаке.
— Я достала стимулятор, — тихо сказала Эвелин. — Не совсем тот, о котором говорил Петер, но доктор заверил меня, что он должен подействовать. Тогда ты сможешь встать и пройти немного.
Эвелин прижала пневмошприц к предплечью. Тот тихонько завибрировал, присосался, помигал индикатором и затих. Спрятав использованный баллончик в карман куртки, Эвелин решительным движением достала второй.
— Где ты их взяла? — Дэвид изумленно смотрел на нее.
— Не важно. Главное, что шлюпка еще стоит на месте. Петер сказал, что сегодня — последний шанс.
— А ты уверенна, что я этого хочу? — Дэвид осторожно посмотрел на Эвелин, опасаясь ее рассердить и не без оснований ожидая очередной яростной вспышки. Однако девушка на этот раз никак не отреагировала, пропустив его робкий намек мимо ушей. Он попробовал пошевелиться. Может, что и получится. Хотя конечности слушались плохо, боль притихла и начала отступать.
— Если действие закончится раньше, я останусь лежать посреди коридора.
— До шлюза ты успеешь дойти, я тебе немного помогу. Ребята не смогут, у них нет пропуска. Они будут ждать нас там.
Она наклонилась над ним и ласково коснувшись его щеки, тихо спросила:
— Тебе правда не больно? Ты сможешь встать?
Дэвид закрыл глаза, наслаждаясь нечаянной лаской. Ему вдруг совершенно расхотелось куда-то двигаться. Плохое желание. Дэвид осторожно вздохнул, повернулся на бок и опустил ноги на пол. Потом чуть подождал, прислушиваясь к своим ощущениям и с помощью Эвелин начал медленно подниматься.
Казалось, что при определенном везении они вполне могут рассчитывать на успех. Дэвид и Эвелин смогли дойти до шлюза незамеченными, ухода ребят пока тоже никто не обнаружил. Вокруг было тихо и спокойно. Видимо именно поэтому неожиданно раздавшийся негромкий спокойный голос, прозвучал для них, как удар грома с ясного неба.
— Прошу молчать и не двигаться.
Все замерли от неожиданности, успев только машинально повернуть головы. Внезапное появление Пола совершенно не входило в планы заговорщиков.
Он, возникнув совершенно бесшумно и буквально ниоткуда, как чертик из коробки, оказался сейчас прямо за их спинами. Прислонившись к стене у единственного, не заблокированного выхода из шлюза, Пол стоял, широко расставив ноги, с оружием наготове и иронически оглядывал застывших от неожиданности заговорщиков.
Дэвид, как самый опытный в этой компании, первым понял, что произошло. В училище у них был курс: как собрать оружие из подходящих предметов, однако такая комбинация стала для него откровением. Он запоздало подумал, что ни разу не видел, чтобы блок ионного излучателя компоновали с распределителем потока из системы управления шлюзом. Безуспешно борясь с подступающей дурнотой, он мысленно присвистнул, глядя на обрезок трубы, исполняющий роль ствола. Хорошо, что ребята знают достаточно, чтобы выкинуть из головы дурацкие мысли о сопротивлении. А если бы это был настоящий противник? Да, здорово этот лицедей всех провел, строя из себя неумеху-новичка. А уж его-то, его...
Только сейчас он понял, что его неосознанно мучило. Конечно же, манера двигаться. Дурак. Патентованный дурак! Не сумел додумать до конца. Ведь чувствовал, чувствовал, что что-то не так... До сих пор Дэвид был абсолютно уверен, что его опыта хватит, чтобы вывести на чистую воду любого. И вот на тебе, его провели как ребенка. Он невольно почувствовал уважение.
Да, сейчас перед ними стоял вовсе не Пол, а совсем другой человек. Профессионал. И очень, очень высокого класса. Дэвид скосил глаза. Казалось, что этот тип родился с лучеметом в руках, так естественно и легко лежал сейчас неуклюжий, но грозный агрегат на его слегка согнутом локте. Ноги расслаблены, веки полуприкрыты. Темные, бездонные глаза.
Такой молодой? Что-то тут не вяжется... И что это он вдруг решил раскрыться? Что же такое случилось, что заставило его сбросить маску? На кого такой тип может работать? И какого черта ему вообще нужно здесь и сейчас, в этом куске пространства?
Петер не сделал никакого движения, только бросил на Графа многозначительный взгляд и конец ствола сразу сделал чуть заметное движение в его сторону. Плохо. Очень плохо. Если их интересы действительно пересеклись, им не жить. Такие профи не оставляют нежелательных свидетелей.
— Куда собрались?
Эвелин была единственной из присутствующих, которая ничего не поняла. С легким вскриком она бросилась вперед, к Дэвиду, который опять потерял сознание. Стимулятор больше не действовал, а собственные невеликие силы у него явно были на исходе.
— Неужели у вас хватит наглости выстрелить, негодяй? — полным нескрываемого презрения голосом тихо, но твердо произнесла она, загородив своим телом любимого и глядя прямо в глаза ненавистному предателю. — В безоружных людей?
На лице Пола ровным счетом ничего не отразилось. И голос его, когда он ответил, остался таким спокойным и ровным, даже чуть насмешливым, что от этого всем вдруг стало жутковато.
— Разумеется. Но не в вас, принцесса. Однако если вы произнесете еще хоть слово или сделаете неосторожное движение, то первым, кто расстанется с жизнью, будет ваш Дэвид. За ним придет очередь остальных. Будете меня проверять или поверите на слово?
Эвелин замерла от ужаса, не в силах пошевелиться.
— Прекрасно. Обращаюсь к остаткам вашего здравого смысла, — теперь он говорил с мужчинами. — Сил у вас, как у дохлых котят. Да и опыта у меня в таких делах побольше, чем у вас всех, вместе взятых. Так что мне даже не понадобится оружие, если вы решите бузить. Дошло?
Не дождавшись ответа, он быстро прошел к шлюпке и не забывая зорко приглядывать за своими пленниками, тщательно осмотрел ее через широко открытый люк. Потом удовлетворенно кивнул головой.
— Лучше, чем ожидал. Заносите Дэвида внутрь, а сами располагаетесь у левой стены. Так, чтобы я вас все время видел. Быстро, но без лишнего дерганья. А потом затащите мою сумку.
Он приглашающе мотнул стволом. Эвелин сделала движение головой, не раскрывая плотно сжатых губ.
— Разрешаю говорить, принцесса, только не громко.
— Что вы собираетесь делать? — дрожащим голосом, с усилием произнесла Эвелин.
— Выполнить ваш план, слегка его подкорректировав. Скажем так: ловкие ребята накрыли соглядая, обезоружили его, а потом захватили с собой, на планету, вероятно в качестве заложника. Вы, разумеется, ничего не видели и не слышали. Прикроете наш отход.
Он внимательно посмотрел на ее исказившееся от отчаяния лицо и чуть мягче добавил:
— Все сложилось исключительно удачно. У меня на планете остались кое-какие дела. Полагаю, что с моим присутствием у вашей идеи будет немного больше шансов на благополучный исход.
Эвелин продолжала с откровенным недоверием и ненавистью смотреть на него.
— Не слышу ответа.
— С какой стати я должна верить вам и молчать? — произнесла она наконец прерывающимся от волнения голосом.
Глаза Хара сузились. Некоторое время он смотрел на девушку холодным, ничего не выражающим взглядом.
— Не хочу вас напрасно обнадеживать... — медленно начал он. — Но пожалуй, это единственное, что дает хоть какой-то шанс на то, что ваш Дэвид останется в живых. Договорились?
Эвелин против воли кивнула головой, не сводя с него горящих глаз. Потом нагнулась и ласково провела рукой по щеке Дэвида.
— Конец романтической сцены. Быстро к себе, пора задраивать люк.
Сразу после их отхода от корабля в шлюпке воцарилось напряженное молчание. Опыт у всех присутствующих был большой и они достаточно хорошо разбирались в создавшемся положении, чтобы понимать: их отход непременно засекут. Если не включать двигатели, то это случится немного позже. Но засекут обязательно. А дальше, как говорится, возможны варианты. Однако поскольку Хар по хозяйски расположился в единственном кресле на месте пилота, с оружием наготове и неприятным выражением лица, то своего мнения вслух никто не высказывал. Хотя лицо Петера, самого опытного пилота в этой компании, мрачнело с каждой уходящей секундой.
Когда он уже готов был взорваться, Хар врубил движки и как можно более резко бросил шлюпку влево и вниз, к поверхности планеты. При этом безнадежно пожалев про себя, что это обычный аппарат, а не десантная машина. Все команды проходили через автопилот, который немедленно внес в маневр свои успокоительные коррективы. Отключить его можно было только одним способом — выстрелом по пульту управления в упор.
Первый залп с висящего рядом сторожевика неизбежно задел их, к счастью по касательной. Однако этого оказалось достаточно, чтобы маленькая шлюпка закрутилась волчком. Хар точным одиночным импульсом остановил вращение и опять бросил машину влево и вниз. Комп противника не угадал: второй залп прошел заметно правее и на это раз вообще их не задел. Хар тут же бросил шлюпку вправо, так резко, как только было возможно. Тут же прошелестел третий, ослепив левый борт. Снаружи засвистел воздух, звук набирал мощь и постепенно перешел в глухой рев. Они уже довольно глубоко нырнули в атмосферу и сильно замедлили ход. Корабль безнадежно обгонял их, на такой скорости он не мог касаться даже разреженного воздуха. Больше выстрелов не последовало.
— Рисковый ты парень, — Петер с шумом выдохнул воздух. — А если бы они угадали? Кстати, почему нам вдогонку не пустили ракеты?
Потому что, когда я монтировал оружие, то сбил настройку на обеих пусковых установках. Иначе бы вас, армейских дебилов, сбили первым же выстрелом, ответил про себя Хар. А самовосстановление автоматики заняло несколько минут, как раз хвативших на то, чтобы успеть нырнуть ближе к поверхности.
Но вслух он ничего не сказал, целиком сосредоточившись на управлении. Хотя герметизация шлюпки не была нарушена, первое попадание серьезно повредило атмосферные рули. А топливо в запасе имелось только для посадки, а не для маневрирования. Заклинив штурвал, Хар получил возможность оценить обстановку. Пожалуй, пара минут в его распоряжении была. Он скосил глаза. Оба заложника, Петер и Генри, сидели на полу, грамотно упершись ногами в кресло и крепко прижавшись спиной к обшивке. Петер полузакрыл глаза и откинул голову. Генри выглядел более оживленным.
— Хочешь что-то сказать? — поинтересовался Хар.
Генри, внимательно наблюдавший за его действиями, лениво произнес:
— Поскольку наш главный пилот молчит, то придется мне. Не пора ли кончать валять дурака?
— Мм...м? — бросил Хар, внимательно рассматривая на экране поверхность внизу. Надо было скорее выбирать подходящее место, шлюпка снижалась слишком быстро, она почти падала.
— Нормальным людям для посадки нужны обе руки, да и ноги не будут лишними. Так что бросай свою игрушку и рули нормально. У нас нет секретов друг от друга. Неужели ты думаешь, что твоя железка остановила бы нас?
— Убедил.
Хар аккуратно положил оружие на пол у кресла.
— Возьмешь? — обратился он к Петеру.
— Заканчивай сам, — тот отрицательно мотнул головой. — Ты вероятно знаешь, куда садиться. Нет времени для объяснений.
— Ладно. Держитесь крепче.
Петер что-то сказал, но Хар его уже не слышал, все внимание отнимало управление. Это нельзя было назвать полетом, это было слегка управляемое падение. И хлопнулись они изрядно, пролетев потом по касательной пару сотен метров. Дежа вю. Все, как в первый раз, уныло подумал Хар, когда шлюпка, сильно стукнувшись обо что-то, наконец остановилась.
