Одна из тридцати пяти

— А вот и наша драгоценная леди Джина! — Эдмунд мерил шагами тронную площадку, в центре которой расположился тот самый пресловутый трон, на который все примерили свои задницы. А рядом с ним стоял трон поменьше, в котором восседала Генриетта.

Все мои силы были направлены на то, чтобы подойти к ним, поэтому я проигнорировала приветствие.

— На колени, дрянь, когда с тобой говорит король! — рявкнул Эдмунд, но я продолжила идти, бросив чуть слышно:

— Ты не король.

Эдмунд, наверно, был в бешенстве. Однако его мать мягко проговорила:

— Оставь ее, она едва дышит. Бедняга должна дожить до появления Райта.

Райт. Это имя, как сильный шкальный ветер, врезалось в меня. Сердце замолотило, кружа голову.

— Пусть сядет у моих ног! — потребовал принц. — Пусть жмется ко мне, как собака!

О, как же он хотел произвести впечатление на Райта, заставить последнего страдать и мучиться.

Меня усадили у трона, на который через секунду водрузился принц, свесил руку с подлокотника и вцепился мне в волосы, заставляя приблизиться.

Тронный зал был полон солдат, советников и духовных лиц. Мне оставалось лишь гадать, для чего Райту появляться здесь. Неужели из-за меня? Неужели он рискнет всем, даже собственной жизнью, вторгаясь в логово змей?

Я с трепетом ждала, когда откроются высокие створчатые двери, и сквозь льющийся мне навстречу свет я увижу высокую широкоплечую фигуру. Кажется, это давало мне силы дышать, говорить... жить.

— Ваше величество и ваше высочество, — объявил старший канцлер, покуда пред нами предстали четыре человека, — прибыл лорд Берингер и его спутники... эм... — озадаченно пожал плечами, угадав лишь одного знакомца в этой разношерстной свите.

Впрочем, сопровождающие регента остались стоять у дверей в то время, как надменный, яростный, мрачный хищник двигался к нам. Белоснежная рубашка с воротником-стойкой, угольно-черный дублет, смоляной плащ с застежкой на плече, меч на поясе — Райт шел к нам уверенно и спокойно. Может, и было что-то благородное и милосердное в нем, но сейчас все это мирно дремало. Из его темных глаз глядело кровожадное чудовище, способное на единственное — хладнокровное, жестокое убийство.

Я любовалась им. Пожалуй, в момент полный отчаяния, страха и тревоги, у меня нашлись силы на то, чтобы с восхищением глядеть на этого мужчину. Смотреть, возможно, последний раз в жизни.

Он пришел за мной. Он жаждал забрать меня, свою собственность, свою женщину. И покарать тех, кто противился этому. Он пришел убивать.

— Поклонись мне, как подобает, — потребовал Эдмунд, находясь под надежной охраной своих стражников и телохранителей. Его пальцы, свисающие с подлокотника, зарылись мне в волосы. — На колени!

Райт остановился, и будто остановилось время, даже мое сердце замерло в предвкушении. Он проследил за движением руки принца, взглянул на меня. Рассматривал неторопливо, вдумчиво, и видел каждый уголок моей души, каждую эмоцию, ловил каждый мой вдох. Его взор проникал под покровы кожи, изучал, оценивал, обжигал.

А затем мужчина двинулся вперед — сделал шаг, поставил ногу на первую ступень тронной площадки.

— Отпусти мою женщину. Сейчас, — опять этот притворно мягкий голос, от которого по спине пробежал холодок.

Эдмунд дрогнул, сильнее стягивая узел моих волос.

— Сын мой, — неожиданно произнесла королева, понимая, что принц слишком взвинчен, чтобы осознать простую вещь — не стоит играть со львом, когда они оба в положении беззащитных ягнят, — лорд Берингер должен присягнуть тебе в верности. Он, конечно, встанет на колени. Он и сам это понимает.

Эдмунд недовольно поморщился.

— Пусть сделает это сейчас, — капризно заявил он. — Немедленно.

Его пальцы переместились мне на затылок, замерли у основания шеи, сдавливая и принося боль.

— На колени, Райт! На колени!

Вторая ступень минула — Райт хищно двигался к трону.

— Хочешь, чтобы я встал на колени, ублюдок? — по его губам скользнула дьявольская усмешка. — Или, быть может, еще хочешь спастись?

Думаю, эти слова заставили маску сдержанности упасть с лица королевы, которая поддалась вперед, выпалив:

— Берингер, твои угрозы наследнику престола недопустимы. Ты пришел сюда, чтобы присягнуть в верности и отречься от притязаний на трон, так сделай это.

Последняя ступень. Райт оказался перед самым троном королевы, спросив затаенно:

— А с чего ты взяла, что я пришел именно за этим?

Оставалось лишь несколько шагов до престола, на котором заерзал растерявшийся Эдмунд. Генриетта тихо застонала, будто все, чего она боялась, что снилось ей в страшных кошмарах, теперь воплощалось в реальность. Она взглянула на невозмутимо стоящих стражников, затем на де Хога, сопоставляя что-то в своем воспаленном уставшем мозгу. К ее лицу бросилась кровь, вены на шее вздулись от напряжения.

— Предательство... — прошептала она хрипло, — снова предательство...

— Возмездие, — равнодушно поправил ее Райт.

— Что ж, — ее грудь быстро взымалась, — я проиграла... что теперь будешь делать, Райт? Убьешь меня?

— Я? — он изломил бровь. — Нет. Я не убиваю женщин, — его взгляд скользнул на меня. — Джина! — протягивая ладонь.

Рука Эдмунда отдернулась от меня, будто он обжегся. Королева сидела неподвижно, ее взгляд опустел, лицо за мгновение осунулось. Ей владела лишь одна эмоция: 'все кончено'.

А я глядела на приглашающий жест Райта... на этот властный характерный жест, который мне не забыть.

Я медленно поднимаюсь, на слабых, дрожащих ногах иду к мужчине. Даже не верю, что сейчас прикоснусь к нему. Расстояние между нами сокращается... и когда мои пальцы касаются его ладони, Райт притягивает меня к себе, обхватывает подбородок, приподнимает голову. Его пальцы касаются щеки, стирая толстый слой пудры, очерчивают рот, исследуя каждый дюйм. Он оглядывает мое платье, а я шепчу:

— Мне нельзя спать... нельзя спать...

Он целует меня в лоб, прикрыв веки, а затем приказывает кому-то:

— Филис! Позаботься о ней.

Понимаю, что сейчас меня уведут, и цепляюсь за его рукав, заглядывая в глаза:

— Не отпускай меня... мне нельзя спать... не надо, — плачу посреди тронного зала, среди хмурых мужчин, во всеуслышание признаваясь в том, что без Райта Берингера не могу даже дышать. Плевать, ведь это правда.

Он не выдерживает, целует меня в губы, а затем жестко отрывает от себя, передавая в объятия какой-то девушки, и та уводит меня. Двери тронного зала закрываются за нашими спинами.

* * *

Где-то в глубине души она всегда знала, что так и будет. Железная королева пала.

Она не хотела смотреть на сына и не могла притворяться, что ей жаль его.

Спокойно и даже отрешенно она положила кисти на подлокотники трона, подняв усталый взгляд на пришедшего за ней зверя.

— Не хотел, чтобы это произошло на глазах у твоей шлюхи?

— Здесь только одна шлюха, — совершенно равнодушно отозвался мужчина, — и эта скулящая шлюха — твой сын.

Эдмунд сжался на троне, пытаясь удержать рвущиеся из горла стоны.

— Он не при чем, — усмехнулась Генриетта, — он всего лишь эгоистичный, трусливый мальчишка, загоревшийся идеей безграничной власти и вседозволенности. Вспомни, Райт, ты когда-то обещал отцу, что будешь заботиться о нем, оберегать и никогда не причинишь ему зло.

— Не хочешь же ты упрекнуть меня в отсутствии милосердия? — его губы насмешливо изогнулись. — Я ведь проявлял колоссальное терпение ко всем его выходкам. И даже теперь я готов дать ему шанс, если он, конечно, им воспользуется.

Королева скривила губы в усмешке, оглядев присутствующих мужчин — своих советников, стражу, духовника. Как же так? Когда они успели продать душу этому дьяволу?

— Думаешь, кто-то из них рискнет жизнью ради тебя? — вымолвил Райт.

— Де Хог, — пустая улыбка не покидала губ королевы, — ты сделал это ради сына. Я прощаю тебя. Слышишь? Ты смог сделать ради Атера то, на что я была не способна... Люби его, — она обвела взглядом советников и тихо нервно рассмеялась, — а вы, милорды, горите в аду...

— Это все, что ты хотела сказать? — спросил Райт.

— Пожалуй, кое-что я скажу тебе, Берингер, — ее голос осип, превратился в тихий едва уловимый шепот: — ты настоящий сын своего отца.

— Видимо, это не комплимент, — бросил мужчина. — Аарон, меч!

Наемник шелохнулся у дверей с благоговейным: 'мой господин', сорвался с места, расталкивая собравшихся.

— Что ж, братец, — Берингер взглянул на Эдмунда, заставив принца разрыдаться в голос, — уже не хочешь видеть меня на коленях? Аарон, дай ему меч!

Когда принцу поднесли оружие и заставили слезть с трона, он дрожал всем телом, напугано глядя в глаза брату.

— Ты можешь сейчас сразиться со мной, Эдмунд, — чеканя слова, говорил регент, — и убить в честном поединке, тогда мои люди уберутся восвояси, поняв, какой бесценный у них король. Если боишься, а я вижу по твоим глазам, что так оно и есть, просто признай это. Тогда тебя оскопят и поместят в монастырь, ибо ты не мужчина... — под взглядом Райта Эдмунд сжался в комок, — есть и другой вариант. Я потребую твоего отречения и изгоню, но ты должен доказать мне, что сожалеешь обо всем, что сотворил.

— Что? — Эдмунд неуверенно держал меч, растерянно переводя взгляд с Райта на королеву. — Но как? Я не понимаю...

— Ты многого не понимаешь, — усмехнулся Райт, — но то, что должен сделать сейчас, прекрасно понял. Ты знаешь, как надо поступить, так ведь?

Дрожь в руках принца лишь усилилась. Он взглянул на свою мать, крепче сжал меч.

— Я должен убить ее? — тихо спросил он, шмыгая носом.

— А сможешь? — регент изогнул бровь.

— Это слишком жестоко, Райт, даже для тебя, — вымолвила королева, впиваясь ногтями в подлокотники и обреченно откидываясь на спинку трона. — Ты будешь помнить об этом до конца своих дней, ты никогда не сможешь забы... — ее зрачки расширились, из горла выбилась струйка крови. Опустив стекленеющий взгляд, она увидела меч, торчащий из груди, затем взглянула на сына, который отпустил рукоять, отпрянул, горько рыдая: — Живи, — умирая, проговорила она Эдмунду, — живи с этим...

Он рухнул на колени, беззвучно рыдая. Он не спускал глаз с матери, которая сделала еще несколько мучительных вдохов и затихла.

Присутствующие разом преклонили колени перед новым владыкой.

Райт долго, молча глядел на королеву, которая окончила свои дни, сидя на желанном троне.

— Кайетан, — бросил он в толпу, из которой появился капитан.

— Да, ваше величество.

— Прими честь быть распорядителем двора и моим советником.

Мужчина дрогнул от удивления, приподнял голову, встречая взгляд Райта, и произнес:

— Приму за честь, ваше величество.

Берингер внимательно оглядел советников, сощурился, разглядывая покорного, молчаливого де Хога.

— Собери совет. Хочу назначить новых советников.

— Будет исполнено, ваше величество.

Эдмунд все еще несдержанно рыдал, но регент Хегея не обратил на него ни малейшего внимания, покидая тронный зал.

Он быстро шел в покои, которые принадлежали ему, и в которые он заблаговременно приказал привести Джину. У входа дежурил Аарон, который при приближении регента, сделал знак страже, мол, отворяйте двери. Не замедляя шага, Райт вошел в приемные покои, прошел через кабинет и оказался в спальне, где на его постели лежала девушка.

Филис уже командовала целым штатом служанок, которые маячили по комнате с тазами, чистыми тряпками.

— Ей нельзя уснуть, ваше величество, — сообщила травница, в глазах которой регент прочел отчаяние, — иначе она умрет. Мне нужно вскрыть рану, она воспалилась. Если леди потеряет сознание, она может не проснуться.

Райт подошел к постели, увидев свою девочку, которая жадно глотала воздух и глядела вверх, будто ее душа уже готова вырваться из тела. Он лег рядом, опираясь на локоть, коснулся ее подбородка, поворачивая ее голову.

— Девочка... — зашептал ласково, касаясь ее нежной бледной щеки кончиками пальцев, — посмотри на меня...

Ее взгляд, такой напуганный, измученный, потеплел.

— Ты видел письмо? — тихий слабый, но такой родной голос.

— Письмо, милая? — его пальцы ни на секунду не переставали гладить.

— Я написала, что люблю тебя... — она невинно закусила губу, вглядываясь в его темные глаза, — ты видел?

Что он чувствовал сейчас? Что может перевернуть землю, что способен сорвать покров звезд с ночного неба, дотянуться до самого солнца, но... он не может ничего поделать против смерти, которая нависла над маленькой наивной девчонкой из Хоупса.

— Я видел... — соврал он, — конечно, видел, — склонился, целуя ее трепетные мягкие губы.

В это время Филис накалила над огнем нож.

— Послушай меня, милая, — Райт положил голову на подушку, обхватил лицо девушки руками, заставляя смотреть ему в глаза, — помнишь, лекарь зашил рану на твоей руке?

Она кивнула, дрогнула, но он зашептал:

— Шшш, ты ведь не боишься? Ты знаешь, что так нужно? Ты потерпишь еще? Ради меня?

— Да.

— Моя умница, — он осушил губами слезу, скатившуюся по ее щеке. — Только смотри на меня, Джина. Я буду рядом.

Она слабо кивнула.

— Мне нельзя уснуть, Райт...

— ...я знаю...

— Я ведь не умру?

А что теперь? Боль огнем затопила его сознание. Боль и страх, а ведь он никогда не боялся.

— Нет, милая... мы умрем вместе через много-много лет, когда состаримся, и у нас будет полно внуков. Как в сказке.

— И у меня будет розовый пони, — она еще была способна подарить ему улыбку.

Он отдал бы многое, чтобы услышать ее смех.

— У тебя будет все, — заметив, что Филис смахивает слезы и ждет его приказа, он сказал: — Ты будешь сказочной принцессой, Джина. Моей принцессой.

Кивнув травнице, мужчина прижался лбом к виску любимой, прошептав:

— Говори со мной, не оставляй меня...

ЭПИЛОГ

Аарон скучал. Символ начальника тайной канцелярии в виде большого круглого медальона был вечным напоминанием того, что он уже не свободен. О, да. Аарон из клана темных ветров теперь вел оседлый образ жизни, и у него даже была жена — заносчивая, эксцентричная и упрямая кобра. Этой ночью она довела его до белого каления. Строптивица.

— Мой лорд, донесение, — один из его шпионов нашел его даже здесь, на кладбище королевской семьи.

Что ж, немаловажная часть его работы — быть в зоне доступности.

Аарон прочел письмо, сжал в кулаке. Какого дьявола, спрашивается?

Мужчина выплюнул травинку, которую сжимал в зубах, распахнул калитку и пошел в поисках своего повелителя по извилистым дорожкам, заросшим вьюнками.

Чудесный солнечный день, полный запахов наступающего жаркого лета, возможностей и надежд вряд ли так интересовал Аарона, как желание побыстрее отыскать Райта. Бывший наемный убийца чувствовал себя несколько неуютно среди надгробий, хотя здесь вовсю щебетали птички, а где-то в поднебесье висела радуга.

— Потерялся?

— Черт! — начальник тайной канцелярии схватился за сердце, закатывая глаза. — Ааа, ваше величество, обознался.

Райт едва заметно улыбнулся. Весь в черном, высокий, плечистый он разрушал гармонию чудесного солнечного утра.