Книга 2_Синдром Колдуньи

— Вера-а-а, — картинно застонал Воропаев, — всем...

— Знаю-знаю, всем плевать. Я не королева Шотландии, и моя личная жизнь посторонних не интересует. От санитаров "дурки" всё равно вместе отбиваться...

За наглость пригрозили окунуть с головой и оставить без обеда. Резон есть, буду бояться!

Заплывать на Центральном пляже мы всё-таки не рискнули, лишь погуляли немного. Солнце освещало поросшую зеленью гору.

— Гора имени Гайдарева, — прокомментировал Артемий.

Ха, и вправду похоже на ёжика! Зеленый Ёжик с песчаной мордой.

Не уверена, но, возможно, я уже здесь бывала. Пирс, разделяющий пляж на две неравные части, выглядит смутно знакомым, как и нестройные ряды деревянных топчанов. Спросила, в какой именно курорт нас занесло. Название поселка царапнуло память и прояснило сомнения: была!

Купальный сезон в этом году наступил гораздо раньше (еще бы, давненько такой жарюки не было), и отдыхающие на пляже имелись, в основном, пожилые пары и одиночные отпускники. В воду пока никто особо не стремился, разве что самые отчаянные моржи.

— Последний раз я отдыхал здесь лет двадцать семь назад, с матерью. Марго на соседку оставили, а сами смотались к морю на недельку.

— А как же твой отчим?

— Жорик с утра до ночи... работал, присматривать не мог, да и мать хотела отдохнуть по-человечески. О, это сладкое слово "свобода"...

По ту сторону пирса народу не было вообще, только ходили по камням крупные чайки, и носилась от топчана к топчану курчавая большеголовая дворняга. Арчибальд, почуяв собрата, высунулся из корзины. Открывать крышку он научился в два счета.

— Здесь посидим?

Для начала я выпустила Арчи. Щенок маленький, да ушлый: не потеряется. Оказавшись на свободе, Инспектор Гаджет помчался к воде и с визгом отскочил, поджав хвост. Инстинкты породы пока дремали, мокрота ему не понравилась.

Когда не боишься обгореть, солнечные ванны — бесконечное удовольствие. Растянуться на полотенце, лишь изредка переворачиваясь на спину, слушать музыку волн и сварливые крики чаек, дышать солоноватым морским воздухом. Вот оно, море, протяни руку — дотронешься. Солнце приятно ласкает кожу, хотя сейчас, как говорят, самый пик: с двенадцати до четырех дня. Купаться? Я вас умоляю! Костьми лягу, но с места не сдвинусь.

— Так и будешь вертеться, аки кура гриль? — Артемий успел окунуться и теперь сох на солнышке. — Пошли купаться!

— Не-не-не, товарищ, — я перевернулась на спину, прикрыв лицо до носа его майкой. — Мне и тут непло... Ай!

Ледяной руку по животу — это садизм! Куда смотрят мои щиты?!

— Я прошел сквозь них. Пойдешь купаться — научу.

Заманчиво. Показали сороке бусики... Но сейчас моя сорока в прострации, не до того ей. Подождут бусики!

Если кто-то наивно полагал, что меня оставят в покое, то он жестоко ошибался: схватили в охапку и потащили к воде, бормоча что-то вроде: "Еж — птица гордая..." Мои негодующие вопли стали достоянием всего пляжа.

— А-а-а!!! — взвизгнула я, едва холодная вода обожгла тело. Те, кто лезут в море после долгой солнечной обсушки, поймут и посочувствуют. — Ты! ТЫ-Ы!!!

— Сволочь? — ласково подсказал Воропаев, улепетывая куда подальше.

— ЕСЛИ БЫ! ЗАРРРАЗА! — щит постепенно начинал действовать. Чем сильнее "нагревалась" вода, тем быстрее остывала я. — Наглая, бесстыжая... выхухоль!..

— А слово-то какое страшное!

— ...и жутко самодовольная!

— Но ты всё равно меня любишь?

— Да! — я всхлипнула и упрямо повторила: — Выхухоль!

Заплывать под заклинанием и вправду здорово, будто окунаешься в лето, в самый бархатный сезон. Что-что, а плавала я неплохо, и по-собачьи, и по-лягушачьи, и по-человечьи. На море с семьей до семнадцати лет ездила, ходила в бассейн, отдыхала у теток и бабушек. Если не речка, то озеро обязательно входило в каникулярный комплект. А вот Артемий в водных процедурах не так уж и силен, неизменно держался там, где мог достать до дна.

— Давай плавать научу, — предложила я, совершив рейд до буйка и обратно.

Он повторил мой маршрут, не останавливаясь на отдых. Всё ясно: плыть плывет, но лечь на воду в случае чего не сумеет. Случай может быть всякий...

Поступила хитро. Затеяла игру в догонялки, слегка измотала и ближе к берегу помогла принять правильное положение.

— Вер, отстань!

— Ну почему сразу "отстань"? Тут главное правильно дышать, и не утонешь.

— А как?

Пускай не с первой попытки, но удалось. Постигая морскую науку, нанырялись мы всласть и, несмотря на защиту, продрогли. Картина неизвестного художника "Две мокрые выхухоли".

Арчибальда никто не бросал: постоянно проверяли, как он там, по очереди выбирались на берег и развлекали. Команду "место" умный пес усвоил без тренировок. Изредка бегал к "косе", разминая лапы, но возвращался. К чайкам не приставал: одна задиристая птица метко клюнула его в нос.

* * *

— Что там, не знаешь? — я махнула туда, где в море впадала небольшая речка. На другом берегу речушки привязаны лодки, поднималась дорога в гору. Кто-то умудрился построить коттедж на крутом склоне, обманчиво-безобидном из-за густой зелени. И не боятся ведь! Но меня интересовало, что находится там, где вода огибает гору.

— Мелководье. Идешь себе в море, идешь, а воды всё по щиколотку. Еще с десяток метров — по колено, потом начинается глубина. Там хорошо, только камни острые. Если хочешь, поедим и посмотрим. Через речку на лодке перевезут, дальше пешком.

— Завтра, — решила я, отщипывая кусок вареной курицы для Арчи. — Сил нету!

— Сам такой. Лечь и уснуть! Хотя чего мы хотели, три часа бултыхаться? Завтра будем болеть...

— Ну и пусть, зато хорошо.

Мы немного погрелись на вечернем солнышке, собрали вещи и решили побродить по набережной. Удобно, когда в твоих силах высушить купальник, волосы и полотенце несколькими словами, чтобы не искать кабинку для переодевания, а попутно — кучу места под мокрое. Сплошная экономия времени.

— Напомни завтра, покажу тебе занятный магазинчик. Они всевозможные травы, сборы и экстракты продают, вагон и маленькая тележка видов. Всё что угодно достать можно, любой каприз за ваши деньги. Кстати, цены вполне человеческие, кусаются слабо.

Обязательно напомню. Зельеварением мы еще не занимались!

Месяц май — это не разгар отпусков, но близко к тому. Многочисленные палатки и киоски с мороженым, коктейлями, игрушками — светящимися приманками для ребятни, — и сувенирами; беспроигрышные лотереи, аттракционы и тиры притягивали своих клиентов. Местные жители равнодушно проходили мимо, останавливаясь только купить пива или воды, зато туристы толпились у палаток с сувенирами, наперебой спрашивая продавца, что лучше презентовать теще: футболку с надписью, магнитик или разделочную доску с дельфином. Дельфины на досках больше смахивали на акул, а магнитики хвастались однообразными видами на Гайдаревскую гору.

Был тут и дельфинарий, и крокодиловый питомник, и аквапарк — поселочек жил довольно-таки насыщенной курортной жизнью. Те, у кого не хватало смелости купаться, выбирались из норок ближе к вечеру и отправлялись на поиски приключений. Отовсюду доносился визг "Тарзанов", радостный смех детей на прокатных машинках и зазывные торговцев. То и дело взмывали ввысь управляемые вертолеты и светящиеся фонарики, гремела музыка, звенели тарелки в кафе. Ленивая, я бы даже сказала, меланхоличная атмосфера в мгновение ока сменилась бурной жаждой жизни. Кто-то стремится отдохнуть подешевле, кто-то — нажиться посильнее. Диаметрально противоположные стремления.

— Мама, я хочу вертушку! — ныла краснощекая девчурка с короткими, как у пони, ножками и розовыми бантиками в косицах. — Купи! Ну купи, ма-ам! Верту-у-ушку хочу-у!

Мамаша розовых бантиков усиленно притворялась глухой и буксировала дочь в сторону столовой.

— Ты блинчик не хочешь? Или ватрушку? А рыбку жареную будешь? — вопрошала она, пытаясь заглушить вопли бантиков своими. Этакая иллюзия родительской заботы, если бы не заоблачная цена игрушки. Мои симпатии остались на стороне мамаши.

— Верту-у-ушку!

Дети нам попадались самые разные, но их можно легко разделить на три категории: "карусельную", "поедательную" и "мама-что-нибудь-покупальную". Преобладали первые и последние, вторые попадались столь же редко, как "покупальные" мамы и "карусельные" папы. Проще всего было мамам совсем маленьких деток: такие мамы мирно беседовали со своими мужьями или знакомыми, пока намаявшиеся за день чада дремали в колясках. Сколько же здесь грудных младенцев! Вон та малышка на руках длинного, как подъемный кран, парня едва ли старше двух месяцев. Зато четырех тире шестилетние бутузы отрывалась по полной программе. Их родителям оставалось лишь покорно рысить следом и совать деньги продавцам привлекательных лотков. Продавцы умиленно скалились, как дельфины с разделочных досок, прятали бумажки в поясные сумки и дарили бедным родителям минуты долгожданного покоя в виде сверкающей музыкальной палочки или полета на карусели. Поистине волшебный обмен, если так подумать, и обычное вымогательство, если разобраться.

Встречались и подвыпившие компании, нарочито-развязные и гогочущие, как молодые гуси или как Толя Малышев в первую нашу с ним встречу. Они вскидывали на плечо винтовки в тире, промахивались, ругались и двигались дальше, "забывая" по пути пустые банки из-под пива. Одна банка, не вытерпев такой несправедливости, долго летела за своим обладателем, невидимая для непосвященных, и огревала того по затылку под дружный хохот приятелей. Хохотали они недолго: жестяная "пташка" приласкала всех по очереди. Парни постепенно трезвели. Поймав мой взгляд, Артемий развел руками и отправил банку в урну.

Вместе с сумерками пришла прохлада. Я поежилась, сунув руки в карманы трикотажной кофты — не лето всё-таки. Воропаев набросил мне на плечи свою олимпийку и потянул в ближайшее кафе: греться. После чашки горячего шоколада стало гораздо уютнее.

— Ты голодная?

Пришлось сознаться, что скорее да, чем нет. Арчи заинтересованно ворчал в корзинке: съеденную на пляже курицу и кружок вареной колбасы он за еду не считал. Так, разминка, а здесь еще много чего вкусного...

В извечном диалоге мозга и желудка последнее слово осталось за ненасытной трехлитровой емкостью. Мы плотно поужинали, накормили собаку и присели на лавочку напротив кафе. В двух метрах к югу располагался Центральный пляж, шумело вечернее море. Мигали неоновым светом вывески, перекрикивали друг друга забегаловки. Каждый включал свою музыку, намереваясь переорать соседа. Вокруг начали собираться люди, все они чего-то упорно ждали.

— Петь будут, — указал Артемий на двух парней и двух девушек-сотрудниц, снимающих тент с громоздкой установки.

Мне запомнились даже не песни, хотя ребята старались и пели очень душевно. Едва лишь заиграла музыка, и похожий на цыгана жгучий брюнет запел о любви, как на площадку перед установкой выбежали дети. Они прыгали, держались за руки, кружились, танцуя каждый в своем ритме, нисколько не стесняясь взрослых. Малыши прибегали и убегали, хватали за руки родителей, тянули на "танцпол" и обижались, когда явно смущенная мама или массивный папа, потоптавшись для виду, возвращались на место зрителя. Кто-то хлопал, кто-то снимал на видео, а ребятня веселилась.

"Всё еще жалеешь, что не увидела леса?"

Я только счастливо вздохнула и опустила голову ему на плечо. Не хотелось ни отвечать, ни доказывать — слишком хорошо было. Давненько я так не отдыхала. Наверное, с детства.

Выпущенный на волю щенок вместе с рыжим шпицем гонял по набережной жужжащую радиоуправляемую машинку. Он тоже получал удовольствие от жизни и отдыха...

После обратной телепортации слегка мутило. Арчибальд сопел в своей корзинке и на переселение в коробку не отреагировал. Время детское — полдевятого (ничего себе "немного побродили"), успею обмыться. И спать-спать-спать-спать...

— Я в душ!

— Угу.

Я только успела сходить в гостевую и вернуться за шлепанцами, а Воропаев уже преспокойно спал поперек кровати, как был в одежде. Счастливый, выключается где угодно и когда угодно. Осторожно, чтобы не разбудить, стянула с него майку и летние шорты. Подумав, погасила свет и легла рядом. Да ну его, душ этот! Завтра схожу.

* * *

Мелководье мы посетили и провели там полдня. Плавали, загорали, купали упрямого Арчи, любовались видом на гору имени Гайдарева и отыскали две совершенно целые ракушки крупных размеров. Удачно! Сумеешь с толком зачаровать морскую раковину — получишь прекрасный долговечный амулет необходимых свойств. Магию они хранят не хуже металлов и драгоценных камней.

В магазин трав я буквально влюбилась. Чего здесь только не было! Помимо сборов в пакетиках и мешочках в ассортимент входили различные полезные ягоды, свежие и сушеные, со всех концов страны, кора деревьев, орехи всевозможных сортов, экстракты и спиртовые настойки. Пока Артемий беседовал с сухонькой продавщицей, я бродила по немаленькому магазину и приценивалась. Витавшие в воздухе запахи напомнили о тете Вале и ее повальном (какой каламбур) увлечении фитотерапией. Она вечно что-то сушила, вымачивала, измельчала, настаивала и лечила этим любые хвори. Цветы и плоды боярышника, валериана, мята, девясил, зверобой, календула, калина, липа, малина, мать-и-мачеха, череда, чабрец, чистотел... К наименованиям прилагалось краткое описание целебных свойств и возможного применения.

Ого, тут еще один отдел есть! Повернув ручку в форме медвежьей головы, я вошла в полутемное помещение, освещаемое керосиновыми лампами. Шторы на окнах были плотно задернуты, не пропуская ни единого луча. Машинально попятилась и налетела на что-то спиной. Это "что-то" оказалось чучелом гризли, здоровенным и до жути живым. Даже пластмассовые глазищи от испуга сошли за настоящие. Ма-ма! Подавив крик, я отшатнулась, чтобы сбить с ног подкравшуюся ведьму.

— Ах ты, килька пучеглазая! Змея подколодная! Собака приблудная! Ты какого лешего здесь забыла?! — верещала та, потрясая тыквообразными кулаками на непропорционально тонких руках.

В ответ на извинения и предложенную помощь меня нарекли "куцехвостой пираньей" и "глупой гусыней" и взашей вытолкали из каморки. Чудесный сервис! Что такого я ей сделала? Повесили бы табличку: "Не влезай — убьет!"...

— Брунгильда, мать-перемать! Ты, кажись, совсем белены объелась! — подоспела сухонькая из человеческого отдела. — Открывай, шельма! Ща я тебе уши пооткручиваю! От-кры-вай! — каждый слог сопровождался ударом ноги в дверь.

Воропаев стоял рядом и терпеливо ждал, чем дело кончится.

— Тём, пойдем-ка отсюда, — потянула его за рукав. — Ненормальные какие-то! Медведя зачем-то убили...

— Ты что, там как раз самое интересное, — подмигнул Артемий. — Не хочешь взглянуть на цветок папоротника и Малахитовую шкатулку?

Нет, не хочу, потому что папоротник не цветет... Ага, и коты не говорят, и ведьмы не колдуют! Но эту Брунгильду с ее гризли я всё равно боюсь!

— Чего надо, Варвара Ромуальдовна? — прокартавила склочная продавщица. — Занята я!