Чертов Викинг наших дней

В редакции "Новостей сверхъестественного" свадьбы не любил никто.

— А почему сразу мы? — упавшим голосом вопрошала ведьма. — Неужели мы не осточертели ей за годы учебы?

— А я так с ней даже не общался, — мрачно поддакивал Дэн.

— А я тут вообще причем? — оборотень выглядел загнанным в угол зверем.

— А кто такая Витка? — спросил Антон, из всей их группы запомнивший только старосту, которую сложнее было забыть, чем не запомнить.

Леська поперхнулась причитаниями и возмущенно посмотрела на Чертова Викинга.

— А тебя, между прочим, они хотят просить быть свидетелем, — выдала она "контрольный выстрел". Светловолосый изумленно вытаращился на нее. На лице его медленно проступал ужас.

— Чтоооо?!

Леська с удовольствием повторила. Виткины желания объяснялись просто. Ее будущий супруг был, как выяснилось, знакомым Антона, и искренне им восхищался ("Уж неизвестно почему", — не преминула ехидно вставить Леська). Первоначально выбранный свидетель отпал в связи со срочным отъездом. Перебрав друзей и знакомых, Леша, жених, остановился на Антоне. Но еще не успел донести до него радостное известие.

— Вы спятили, — убежденно объявил Чертов Викинг. — Ни за что! — и уставился в монитор, сделав музыку в наушниках погромче. "My dying bride" — автоматически определила Леська группу. Отказ Антона ее ничуть не взволновал, она только пожала плечами, внутренне посмеиваясь. Леша был способен надавить на мужскую солидарность, так что она не сомневалась, что Антону придется согласиться. А если удастся отвертеться, что ж, повезло.

Глава 14. "Помоги ближнему" vs "не укради"

Жизнь, по мнению Леськи, несмотря на грядущий апокалипсис, начала налаживаться. В редакции установилась привычная атмосфера стеба и ехидства, в которой все цвели и пахли. Глеб не настаивал на стебе и ехидстве, но заметил, что Леська стала бывать в редакции чаще, и внутренне всячески это приветствовал, надеясь, что в один прекрасный момент наличие Антона "перетянет одеяло на себя", и подруга отринет универ без сожаления. Глеб был человеком наблюдательным и давно уже стал подмечать некоторые странности в поведении этих двоих. Они неосознанно старались находиться поближе друг к другу. Было странно смотреть, как кто-нибудь из них, войдя в комнату, старался сесть возле другого. Они не держались за руки, не обнимались, ну по крайней мере, не чаще, чем со всеми остальными, и в общем-то, никак не выделяли друг друга из окружающих. Но каждый, появляясь в компании, искал второго глазами, и что-то неуловимо менялось в выражении лица, когда находил. Как будто где-то глубоко-глубоко внутри ожидание сменялось расслабленностью и спокойствием. Глеб хотел было поговорить с приятелем на эту тему, но вспомнил его милую привычку язвить и задвинул свою идею подальше. "Сами разберутся", — решил он.

Глеб не подозревал, но его расчеты готовы были вот-вот оправдаться. Леська слабо осознавала, почему вдруг университет стал совсем невыносимым, а пыльная редакция такой привлекательной в любое время дня. Точнее, осознавала, но боялась посмотреть в лицо фактам и предпочитала не думать об этом. Вот и сейчас, еле досидев последнюю пару, она летела на вторую работу как на крыльях, хотя еще две недели назад ползла туда черепахой. Впрочем, у нее было для себя оправдание. Сегодня случилось кое-что занимательное, и ей требовалось поделиться своими мыслями с Сашкой.

Занимательное пришло оттуда, откуда его никак не ждали. А началось все с того, что родной факультет потребовал с нее научной деятельности. Леська не ожидала такой подлости так быстро, учитывая, что она проработала всего месяц, и успела проверить едва ли половину немалых запасов "Саги о Форсайтах" на факультете. А ведь есть еще общеуниверситетская библиотека... Каторжный труд, даже если не брать в расчет необходимость проводить пары и писать отчеты. Научная деятельность была бы тут совсем лишней. Руководство не отставало, Леська почесала репу, пожала плечами и сообщила, что ее научные интересы лежат в области германских саг и преданий. В ответ ей тоже пожали плечами и сказали, что факультет занимается когнитивной лингвистикой и чихать хотел на ее саги и предания. Леська сначала взбунтовалась, а потом подумала — какая разница, если основное ее дело — это поиск книги и ловля злоумышленника. Лингвистика, так лингвистика. Пусть даже и когнитивная.

Как оказалось, соглашаться так сразу было опрометчиво. Уже через неделю ее запихали на собрание молодых ученых, проводимое деканом. На декана Леська после своего неудачного эксперимента смотрела не иначе как с разочарованием. Как обычный человек, он не представлял для них никакого интереса, а они так надеялись... Вот и сейчас, здороваясь, она не сдержала вздоха, и проигнорировав удивленный взгляд декана, села на предложенное место. Вокруг стола уже сидело еще с пяток коллег, тоже, видимо, оказавшихся крайними на своих кафедрах. Двое ожесточенно обсуждали что-то настолько глубоко научное, что у Леськи уши стали закатываться в трубочку. Остальные незаметно (по их мнению) принялись рассматривать ее. Леська сделала невозмутимое лицо (на лицо, одухотворенное наукой ее не хватило) — да, не каждый день попадается такой колоритный препод, с косичками и побрякушками, но, хвала богам, дресс-код в университете так и не ввели, так что и предъявить ей никто ничего не мог.

Декан начал заунывную песнь про науку и роль присутствующих в ней. По его словам выходило, что вся надежда именно на них, больше спасать науку некому. Леська сохраняла невозмутимое выражение лица, стараясь, чтобы оно не перетекло в сочувствующее. Сочувствовать было никак нельзя, иначе декан проникнется и возьмется за нее всерьез. Она же планировала в итоге сообщить про непомерную занятость со студентами, недостаточную проработку темы, пообещать непременно исправиться в следующем году (ха-ха, вы сначала доживите!) и смыться. Поглощенная своими мыслями, она прозевала момент, когда собрание закончилось. Все стали вставать и расходиться. Что? Уже можно идти? Счастье-то какое. Леська радостно вскочила и была остановлена классической фразой:

— А вас, Александра Юрьевна, я попрошу остаться.

Девушка озадаченно плюхнулась обратно в кресло. И тут декан, беседующий с последним уходящим, озадачил ее еще больше.

— Одну минуточку, подождите, мы сейчас закончим, — попросил ее декан, — выпейте, вот, пока кофе.

К Леськиному изумлению он сам поставил перед ней дымящуюся чашку (когда, спрашивается, он успел ее сделать?) и, скорчив извиняющуюся мину, вернулся к разговору с коллегой. Леська ерзала в кресле, а декан напрочь увлекся беседой, они даже повернулись к ней спиной. Леська с отвращением посмотрела на чашку. Кофе пах восхитительно, но вот такой, черный, без молока она не любила до отвращения. Разве что с алкоголем, но это явно не тот случай. Леська задумчиво поковыряла ложкой в черной жиже, но изображать вежливость и употреблять это внутрь было выше ее сил. Убедившись, что в ее сторону не смотрят, она вылила чашку в стоящую рядом карликовую пальму. Поболтав ложечкой в пустой чашке, девушка уже почти решилась крикнуть декану что-нибудь типа "Мне пора на пару!", как декан радостно брякнул собеседнику:

— А пойдемте, я вам покажу...

И оба вышли из кабинета. Леська возмущенно посмотрела им вслед. Тоже уйти было бы невежливо, поэтому ничего не оставалось, как сидеть и скучающе рассматривать мебель. Вскоре Леська поймала себя на том, что все время возвращается глазами к книжному шкафу. Чем он был так привлекателен, она не понимала, поэтому встала и подошла поближе — рассмотреть. За стеклянными дверками стояли ряды книг лингвистической тематики. От нечего делать Леська принялась читать названия и вздрогнула — шестой во втором ряду стоял том "Саги о Форсайтах". На вид книженция ничем не отличалась от тех, что ходили в пользовании по всему факультету. В общем-то, не было ничего удивительного, что произведение английского классика стоит себе в деканатском шкафу. Ничего удивительного... Глаза снова и снова возвращались к потертому корешку. За дверью послышался голос возвращающегося декана, который что-то сказал секретарше. "Наконец-то", — подумала Леська, возвращаясь за стол.

Декан вошел и воззрился на девушку в замешательстве. Леська, помня о "памяти, подточенной наукой", тактично напомнила:

— Вы меня просили остаться, Лев Николаевич.

— А, да-да... — декан смотрел растерянно, снял очки, нервно протер их, надел обратно. "Довела когнитивная лингвистика", — сочувственно подумала Леська. Наконец, у декана прорезалась связная речь.

— Надо было решить кое-какой вопрос, но необходимость уже отпала, — выдавил он. — Можете быть свободны, Александра Юрьевна, извините, что пришлось подождать.

Попрощавшись, Леська вышла за дверь, с трудом удерживаясь, чтобы не покрутить пальцем у виска. За дверью выжидающе топтался недавний собеседник декана, проводивший девушку диковатым взглядом. "Наука — это заразно", — мрачно подумала Леська и поспешила убраться подальше, пока молодому ученому не пришло в голову обсудить с ней какие-нибудь лингвистические вопросы. Впрочем, о странностях декана и компании она тут же забыла, и теперь топала в редакцию с целью расспросить ведьму, что та помнит из пресловутой "Саги". Хотя, вспоминая их домашнее чтение, вряд ли Сашка помнила что-то хорошее. Был еще один вопрос — рассказать ли о своих изысканиях Антону. "Сага о Форсайтах", английская классика... "Он определенно решит, что я дура, — пришла к выводу Леська. — Лучше проверить самой, и если это не только мои предчувствия, тогда и рассказывать".

В редакции никого не было, и Леська замерла на пороге. Странно, что все ушли и бросили офис открытым. Из соседней по коридору двери раздался голос Глеба, и она перестала удивляться. Шеф, видимо, выскочил на минутку к соседям-дизайнерам.

Девушка послонялась по комнате, не спеша садиться на свое место. На столе Антона мерцал включенный нотубук, и Леська мимоходом глянула на экран. Потом остановилась и вгляделась повнимательнее. Там была открыта обычная экселевская таблица, но вот ее содержание...

"Кинжал гномий — 5 штук

Клыки чешуйчатого ядозуба:

верхних — 2 штуки

нижних — 1 штука

"Интересно, почему у ядозуба нижних недобор? Или это биологическая особенность?" — мимоходом подумала Леська и продолжала читать:

Когти грифона — 2 комплекта

Кольцо всевластья — 3 штуки..."

За этим и застал ее Антон, вернувшийся в офис с огромным стаканом кофе.

— Я что, не закрыл прогу? — спросил он, глядя на Леськино оторопелое выражение лица. Та кивнула.

— Ладно, хорошо, что ты наткнулась, а не баба Клава, — хмыкнул он.

Леська не могла не спросить:

— А как выглядит чешуйчатый ядозуб?

— Тебе бы не понравился, — со смешком заверил Чертов Викинг.

— И он не возражает против отъема клыков?

— Еще как возражает. Смертельно, я бы сказал.

— Подожди, уж не истребляешь ли ты редкий вымирающий вид ради своей выгоды? — возмущенно спросила Леська.

Антон поперхнулся кофе. В отношении огромной двухвостой ядовитой змеи слово "истреблять" никак не подходило. Скорее, "обороняться". Потому что самой милой привычкой ядозубов, изрядно расплодившихся в заболоченных лесах на западе Альвхейма, было подкарауливать мирных и не очень путников и употреблять их в пищу. То, что у этой гнусной рептилии нашлось что-то стоящее, хоть немного компенсировало энергозатратное спасение собственной жизни, когда змеюка прыгнула на него с ближайшего дерева.

— И кому здесь потребовались его клыки? — поинтересовалась Леська после того, как Антон в ярких красках живописал всю правду о ядозубах.

— Один шаман в Восточной Сибири варит из них волшебное средство, позволяющее прорицать будущее. Думаю, это какое-то из свойств яда на клыках.

Леська задумалась, а потом спросила:

— И что, он действительно прорицает, а не придумывает абы что?

— Действительно. Пока еще не ошибался, — пожал плечами Антон.

— Тогда он мог бы заглянуть в твое будущее и увидеть, например, где книга, — предположила Леська.

Антон покачал головой:

— Нет, будущее магов знает только вельва, — и видя непонимающий взгляд Леськи, пояснил: — Прорицательница, обитающая в Альвхейме. Она знает все, но встретиться с ней — большая редкость. Остальные в лучшем случае предскажут, когда помрешь, а я бы не хотел этого знать. Потому и не прошу гадать даже Сашку.

Оба замолчали, размышляя каждый о своем. Леська удивленно поняла, что все они никогда не пытались всерьез погадать друг другу, будто и так знали, что ничего из этого не выйдет.

— Тох, а почему то, чем ты занимаешься, называется контрабандой? — спросила она, с усилием оторвавшись от экрана и присаживаясь на край стола. — Ты же не нарушаешь никаких законов и границ.

— Нарушаю, — усмехнулся Чертов Викинг. Он устроился на своем стуле, привычно возложив ноги на стол. — На самом деле, ты не можешь перекидывать предметы из этого мира туда и наоборот.

— Чего это? Я же перешагиваю порог, на мне обычная одежда...

— Видишь ли, это твоя одежда, на которой запечатлелась ты, человек с магической кровью, которого порог пропускает. Попробуй, шагни с туда с чем-нибудь посторонним...

— Ну хорошо, а ты как это делаешь?

Антон довольно прищурил глаза.

— Я нашел способ наложить отпечаток своей ауры и на чужие вещи тоже. Ну, в разумных пределах, конечно. На пару ящиков коньяка силы хватает.

— А обычного человека ты провести можешь?

— Не знаю, не пробовал. Альвы могут...

Леська опять задумалась и только спустя пару минут поняла, что Чертов Викинг молча изучает ее с каким-то подозрительным вниманием.

— Что? — не выдержала она в ответ на его взгляд.

— Хочешь помочь мне в одном деле? — спросил светловолосый.

— Хочу... То есть не хочу, но помогу. А в каком? — запоздало поинтересовалась девушка.

— Мне нужно позаимствовать в Альвхейме одну вещь.

— Позаимствовать? — Леське мигом вспомнились "Приключения Гекльберри Финна", где данным словом заменяли понятие "украсть". Антон, кажется, подумал о том же.

— Это не будет кражей в прямом смысле этого слова, потому что мы потом вернем предмет обратно, — поспешно заверил он.

— Тогда зачем эти бессмысленные действия?

— Чтобы уговорить одного человека, — туманно объяснил Антон, сделав непроизвольную паузу перед словом "человек". — Это важно, потому что я надеюсь с его помощью освободиться от темного Князя. У меня будет козырь против Высочайшего, и ему придется согласиться на мои условия.

Леська поняла, что более пространных объяснений от него можно не ждать.

— Я бы рада, но видишь ли...

— Что?

— У меня не слишком-то хорошо получается переходить пороги, — призналась Леська. — Все время заносит непонятно куда, и силы тянет и кровь пьет...

Антон смотрел непонимающе. Ему действительно трудно было понять, какие проблемы можно испытывать с другим миром, он шагал туда так же непринужденно, как в обычную дверь. При слове "кровь" он машинально скользнул глазами по Леськиным запястьям, а потом, заподозрив что-то, схватил ее за руку и отвернул манжет рубашки. И присвистнул. Леська выдернула руку и спрятала за спину. Пользуясь тем, что на дворе осень, и можно носить одежду с длинным рукавом, она снова попробовала нырять в мир альвов, правда, результат был все тот же — непредсказуемый. А шрамы, хоть и быстро заживали, все еще были видны.