Эссенциалист

Я перешагнул через него и пошел вперед.

Первый зал пуст, второй — пуст, но оттуда хорошо было видно и слышно, что творится в третьем...

Я не люблю боевики. Они тупые и кровавые. И рассчитаны на неприхотливого зрителя, которому кроме спецэффектов ничего не надо.

В третьем зале грохали выстрелы. Бегали люди — наши, пятнистые, и ихние, в чёрном — охрана. Боже мой, это кого я уже считаю нашими?! Со звоном разлетались огромные аквариумы, на дорожку выплёскивались водопады, вместе с рыбками, водорослями, ракушками... Всё это трепыхалось прямо на полу.

Работники конторы, люди, судя по всему, штатские — испуганно скучились под столами.

Кто-то из стрелявших, вскрикнув, упал.

Внезапно грохот и беготня прекратились. Трибунальщики скрутили нескольких охранников и поволокли в соседнее помещение. Между рядами столов сновали серые тени: наш спецотряд методично обследовал шкафы, ящики и полки с личными вещами. Легко и грациозно, закинув оружие за спину.

Я стоял, не в силах двинуться с места.

Неожиданно рядом оказался Петер.

— Ну чего ты припёрся? — сказал он с какой-то отрешённой интонацией. — А если бы зацепили?

Артура не было видно, как и Первого.

Да цел я, цел, и не потерял ничего.

Оставил в развалюхе пристегнутым, а теперь волнуется.

Петер вдруг посмотрел на меня заинтересовано.

— Пошли с нами, будешь представителем...

— Чего?

Петер кивнул высокому парню в черной маске и взмахнул рукой, словно ковшом экскаватора, собирающегося зачерпнуть невидимый грунт.

Парень обернулся и повторил жест. Ребята в камуфляже перегруппировались: несколько человек осталось в зале, а четверо, включая высокого, ухватили за ручки тот странный предмет, который давно уже меня нервировал.

— Так что представлять-то надо?

— Мир ваш, рай бензиновый, — отмахнулся Петер. — Слышал про такое правило: "без представителя не вскрывать"?

Стало совсем неуютно...

— Кого не вскрывать? — почти прошептал я.

— Тьфу ты, пропасть! Да не "кого", а дверь. Без представителя наши действия будут считаться взломом.

Я хорош, хорош...

Вспомнились старые итальянские комедии, в которых герои таскали с собой старичка на инвалидной коляске. То бумаги подписать, то главного злодея опознать... Только у старичка в коляске был спрятан автомат, да еще пара гранат под пледом. Ну я тоже экзотично смотрюсь, все в камуфляже, а я в джинсах.

Так, организованной компанией, спустились мы в подвал по лестнице, да по пандусу, да еще за угол....

Вот умники, кто так прячет? У нас на фирме начальник кухню среди рабочих кабинетов прятал, так ни в жизнь не найти.

А тут чуть ли не стрелочки висят: тайник внизу.

Во-первых, выход на эту лестницу с кодовым замком, а остальные вообще не заперты.

Во-вторых, сама дверь в подвальное помещение "космическая" серебристая, щелей нет, сверху лампочки, с двух сторон камеры наблюдения. И мерцание перед ней еле заметное. Не знаю, что за поле, но соваться не рискнул бы.

Двое бойцов к ней подбежали, встали слева и справа, полупригнувшись...

Третий напротив, с маленькой коробкой в руках.

— Раз-два, гаси!

Легкая вспышка, в воздухе разлетелись серебряные "медузы", марево исчезло.

Бойцы подпрыгнули, сноровисто похватали "медуз" и запихнули их в коробку.

На тему "Охотников за привидениями" я зубоскалить не стал, не смешно. Руки у бойцов в блестящих перчатках, не сомневаюсь, что твари эти ядовитые. Одна из них полетела в нашу сторону и Петер, не церемонясь, пригнул мою голову.

— Химия?

— "Бабочкина ртуть". Вещество, не имеющее состояния. Не твердое, не жидкое, не газ... Яд, растворяющий биомассу. Многие считают, что оно само живое. Использование запрещено, вывоз и вынос невозможен, — из-за моей спины вышел Артур. Говорил спокойно — хорошо владел собой.

— Однако ж вынесли и вырастили, — нахмурился Петер.

— Они ответят за все, а за "Бабочек" отдельно, — еще один тихий и нетерпеливый голос. Первый.

Я тоже выпрямился и выпятил грудь. За компанию.

Петер еле сдерживается, хоть по лицу эмоций не начитаешься.

Крыса злорадствует.

Циферблат затаился, но видно, готов весь мир скомкать, чтобы увидеть, уничтожить то, что за дверью...

Артур спокоен. Но так спокоен, что хочется держаться от него подальше. Это напускное затишье.

И все почти не дышат.

Черный параллелепипед поставили перед дверью, двое в камуфляже снимают с него чехол.

Ровное гудение, жужжание, жужжание с визгом и писком, выше, выше...

Хоть уши зажимай! Вот-вот отвалятся...

Из стены вокруг двери аккуратно попадали кирпичики. Прямо к нашим ногам. Какие-то близко какие-то долетели почти до пандуса. Как в сказке про козла и забор вокруг огорода: дверь на месте, а стены нет.

— Давайте сюда пана Латушкина, — проговорил Первый. — Пусть проходит внутрь, следом Пелганен, потом Онищук. Там передадите ему протокол, пусть подпишет и отойдет в угол. А вы приступите к осмотру. Артур будет диктовать, а Петер писать.

Меня подтолкнули в спину.

Пыль еще висит, не видно ничего. Не споткнуться бы...

— Может быть, стоит включить вентилятор? — спросил кто-то из трибунальщиков.

— Микроклимат нарушим, — вздохнул Первый. — Пусть идут осторожно.

Да, спасибо, хороший совет. Я чуть было не ударился о черный параллелепипед. Интересоваться, выключили они свою жужжалку или нет — не стал. Лучше мне не знать, а аккуратненько обойти ее справа...

Переступить через обломки стены, не чихнуть, не чихнуть, как же чешется нос, ап... Ап... Ап...

Резкий тычок в спину.

— Не вздумай! — Артур хладнокровен, но безжалостен.

Чихать расхотелось, видно, выбил пыль обратно.

— Подпиши.

Бумага и перо в руках, что там подписывал — не знаю. Возможно, приказ на самоликвидацию, но в тот момент мне хотелось только одного: скорей, скорей на воздух!

Я едва успел разглядеть агрегат, напоминающий то ли компьютер, то ли аппарат УЗИ.

— Время: тринадцать пятнадцать. Начало осмотра. В комнате находится неизвестный предмет цифровой техники, состоящий из... — Артур проследовал в центр комнаты.

— Не трогай ничего, палёный феникс!

Артур дёрнулся. Я не поверил своим глазам: этот хладнокровный трибун может чего-то испугаться?

Он обернулся и посмотрел на толстого человечка, скатившегося по пандусу вниз.

— Да, я тебе говорю! Не трожь! И вообще — убирайся! И все убирайтесь, что за самоуправство. Тонкими вещами мы здесь занимаемся, не для носителей вязанок дров и поджигателей...

— Простите, пан Лебедев, но мы должны разобраться с этим предметом, — твердо сказал Первый.

— Не прикасайтесь! Сейчас я подойду и сам включу, вы можете его испортить!

Он засуетился, проскочил по кирпичам к стене и неловко задел ящик со стеносносом. Попал прямо ногой в петлю провода, как заяц в капкан. И полетел на пол.

А длинное жужжащее орудие напротив, поднялось.

И само застрекотало.

— Бежим! — крикнул кто-то из бойцов.

Оружие было направлено почти вертикально вверх.

В потолок, который тоже кирпичный. Прямо над Главным.

Я понял, что сейчас произойдет и прыгнул к Артуру.

Едва успел оттолкнуть его. Не устояв на ногах, он рухнул на пол. Я упал сверху и закрыл голову руками...

С потолка полетели кирпичи. На нас, на Лебедева, на Первого, на Крысу...

Я был уверен, что выжили в этом кирпичепаде только мы двое.

— Станислав, ты меня слышишь? Можешь двигаться? — голос Онищука прозвучал над самым ухом. — Отпусти Артура, разожми кулаки, вот так...

Я послушно встал.

Посреди помещения высилась огромная гора битого кирпича.

Онищук присел рядом с Артуром и бережно приподнял его голову.

— Ничем тебя не возьмешь, ни огнем, ни кирпичом, — с облегчением засмеялся он и добавил уже мне, — спасибо!

Артур открыл глаза и перевел взгляд с Петера на меня.

— Живы? Кто?..

— Ребята отскочили. Там остались Крыса и...

— И Первый?

В голосе Артура прозвучало столько боли, что я вдруг понял, как эти люди привязаны друг к другу. А ведь один из них чуть не сжёг другого.

— Сейчас разберут завал, но он стоял в самом центре... Встанешь?

Артур поднялся на ноги, застонав.

— Задело немного. Что же они медлят? Если еще можно успеть...

— Вряд ли...

Трибунальщики быстро разгребали кирпичи.

Дальний край кирпичной кучи зашевелился, мелкие осколки поползли вниз и мы услышали ядреное чертыхание.

Из горы показались ноги и край черной накидки. Крыса.

— Алекс, осторожно! — Петер бросился к нему.

— Подержите дверь, — прокряхтел Крыса. — Там этот еще... Ругается, гад.

Я тоже подскочил к ним и ухватился за край сорванной двери. Под ней, как под крышкой подвала, осталось свободное пространство. Оттуда уже выбрался Алекс-Крыса, а следом тащился Лебедев.

Матерился и в самом деле отчаянно. Причём направленно: в адрес Циферблата, в основном, но и Пелганену досталось.

— Вы за все ответите, за всё! Маньяки! Инквизиторы! Дремучие дикари!

Дверь сдвинули, Крыса схватил Лебедева за шиворот и потащил. Откуда только силы взялись?

Тот с гневом стряхнул руки спасателя.

— Отпусти, придурок. Я сам. Чёрт, мои ноги! Дай руку! Да не ты, тьфу, вон ты, да, чего смотришь? Тоже рад? Вместе с этими? За сколько они тебя купили? Или ты тоже "за идею"? — последние два слова были произнесены на редкость мерзким тоном.

Бешеные глаза, искривленные в гневе губы, обрюзгшее лицо в крупных складках. И безвольная потная рука. Даже прикасаться не хочется. Онищук с Крысой нацепили на Лебедева мои браслеты и оттащили в сторону.

...Первый лежал под завалом.

Его вытащили из-под битого кирпича, стряхнули с лица пыль, Артур бросился к нему, пытаясь что-то сделать...

— Оставь... — Петер положил ему руку на плечо. — Максу уже не до нас. Первый судья теперь ты.

Он тяжело вздохнул и отошёл.

Артур всё держал Циферблата за руку...

— Здесь скоро будет полиция из "бензинового рая", — злорадно заметил Лебедев. — Они за ваше самоуправство быстро расквитаются.

— Заткнись, гад! — рявкнул всегда такой спокойный Онищук. — А то хребет перебью!

И в этот же миг помещение вновь наполнилось людьми.

Артур очнулся и кое-как встал на ноги.

— Продолжайте осмотр, — скомандовал он. — Этого — уведите. К нам.

Говорил он достаточно спокойно, но я представил, сколько скрывается под этим "к нам".

К нам — в Лабиринт.

К нам — в Трибунал.

К нам — в подземелье.

К нам — на суд.

К нам — за расплатой.

Не хотел бы я оказаться на месте Лебедева...

— Что его ждёт? — потихоньку спросил я Петера.

— Циферблат бы портировал. А Артур в живых оставит. Займёт "общественно-полезным" трудом, — сплюнул Петер.

— ...Группа тоже может возвращаться. Оставьте двоих людей на поиски Дэна Щемелинского и двоих для Всеволода Сергиенко. Онищук — проследи, чтобы у шефа... — у Артура снова предательски дрогнул голос. — Была достойная дорога до дома. Алекс — отправляешься назад с группой, отвечаешь за доставку Лебедева. Станислав, а ты... свободен.

Свободен я, как же.

Убитый горем Артур — честное слово, не шучу — не сообразил сразу, что два, даже четыре человека в чужом мире не найдут абсолютно ничего. Их навороченная поисковая система у нас не работала.

Конечно, я никуда не пошёл. Андрей ведь неизвестно где, и я за него волнуюсь, чёрт возьми.

А тут ещё местная секретарша Лена добавила шороху. Узнав, что мы ищем парня по имени Андрей, работавшего в Конторе, она рассказала мне совершенно экшеновую историю. Оказывается, Андрюха за какой-нибудь час до нашего прихода устроил тут грандиозный пожар. Ностальгия по кострам замучила, что ли? Прибор хотел сжечь, не иначе. Вызывали МЧС, ментов, короче говоря — творилось тут нечто неописуемое. И как только мы с ними не столкнулись! Сам Андрюха сбежал на машине, и Лена ему в этом помогла.

Джеймс Бонд, мать его...

Я поделился этой историей только с Артуром. Мало ли, чем всё закончится, зачем зря будоражить людей.

Уговорил бывшего шофёра Лебедева — Колю помочь, и на квартиру к Андрею мы на всякий случай сгоняли. Трибунальский спец даже осторожно вскрыл замок. Естественно — никого.

Ну и где теперь искать? В милиции? В канаве? По дорогам страны? Мобильник, конечно, не отвечает, знакомых тут у него нет...

Надо было что-то придумать, но в голову ничего не лезло. На Артура лучше вообще не смотреть, выглядит измученным и как будто постарел лет на десять.

...А вот Дениса Щемелинского нашли очень быстро. В морге судмедэкспертизы. На опознание ездили втроём — Эдуард, Петер и я, как местный. Не знаю, как они там договаривались о выдаче тела. Как вообще можно решать такие вопросы с представителями других миров? Но как-то всё устроилось, меня не посвятили.

Несчастливый выдался день. Вернее, вечер, почти уже ночь.

Проход между мирами зиял открытым. Перегородку мы повредили ещё когда приземлялись, а взрыв снёс её окончательно. Народ на той стороне просто разбежался, хорошо, что не задели никого.

Циферблата унесли, группа, приведя здесь всё в относительный порядок, отправилась восвояси.

Портальщики с разрешения Артура забрали прибор, чтобы провести у себя в Институте полный анализ. Раненых охранников отправили к эссенциалистам, часть служащих конторы арестовали, остальных отпустили по домам. Эдуард уехал заниматься похоронами, и только мы втроём — Артур, Петер и я — сидели в Конторе и куковали, ломая головы, что делать дальше. Петер специальной штуковиной зарядил мне аккумулятор в мобильнике, и я догадался позвонить Светиным родным, сообщив, что всё в порядке, и завтра дочь, сестра и мать вернётся домой. Подумав, я спросил: как там Катя. "Спит", — удивилась Светина мама.

Ребёнок на месте, мир всё тот же. Значит ли это, что мы ещё когда-нибудь увидим Андрея?

Ночь всё тянулась, пока тишину не разорвал телефонный звонок...Глава десятая. СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Андрей плыл какое-то время под водой. Когда воздуха не хватало, быстро всплывал, делал очередной вдох и вновь погружался. Наконец, совершенно обессиленный, нащупал ногами дно. Бредя по шею, потом по грудь, по пояс, по колено заковылял через камыши к высокому берегу.

Недалеко от воды, с тремя палатками, гитарой и костром — всё, как положено туристам — расположилась молодёжь. Две девушки и шестеро парней, двое из которых — совсем юные подростки. Появления Андрея прямо из реки в прилипшей к телу набухшей одежде восприняли неоднозначно.

— Ой, блин, гляньте, хрен какой тащится! — заверещал стриженый чуть не наголо очкастый мальчишка, тыча пальцем в сторону пришельца.

— Обдолбаный, небось, — подхватил парень с гитарой.

— Да вы что, ребята, может, ему помощь нужна! — забеспокоилась одна из девушек, платиновая блондинка, вытягивая шею.