| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Кавалерию мы инспектировали совместно с Вильдраммом и потому вопросов к нему не было, проблемы были в другом...
— Сэр Ингвар?
Невысокий сутулый человек, заросший до самых бровей и облаченный в промокшие одежды, виновато развёл руками и, потупившись, пробурчал:
— В горючей смеси слишком много воды, вона дождь всё не перестаёт. А переднюю ось мы пока даже не то, что заменить не можем — снять не можем. Крепили ведь на совесть...
Вчера при транспортировке единственной нашей катапульты случилась авария: метательную машину повело по скользкой глинистой колее и она опрокинулась в кювет, при этом сильно треснула передняя ось, а также попадали в лужу и просто в грязь под дождь мешочки и бадейки со специальными ингредиентами, необходимыми для приготовления горючей смеси — что-то вроде аналога нашего, так называемого, греческого огня.
— Твою мать... — тихо, но веско выругался я. — Чтоб сегодня до сумерек всё сделано было!
— Господа страхоборы. — это я уже к тем самым, вызывающим уважение, изможденным специалистам. — Какие изменения на сегодня?
Стоявший посерёдке специалист по имени Эрвин, кашлянув в кулак, сипло произнёс:
— Давление усилилось, ваша милость, но наших сил пока вполне хватает.
— Хорошо, это всё, что я хотел услышать. — Очень серьезно и очень важно сказал я, хотя в голове была форменная каша и, если честно, поджилки слегка тряслись. Но не признаваться же им в этом, иначе какой из меня барон и вообще — предводитель.
— Сэр Вильдрамм, принимайте общее командование центром. Всем по местам!
Сам я пулей вылетел за тяжёлый полог, на ходу напяливая шлем, сделанный по имперскому образцу — с широкими чешуйчатыми нащёчниками. Вот только полный влаги плащ почему-то не красиво развевался на ходу, а всё норовил заплести ноги.
Вскочив на коня, я, сопровождаемый неотступной пятёркой верхового эскорта, галопом припустил на левый фланг — сквозь приготовления и деловую суету военного лагеря.
— Ваша милость! — Радостно проорал Этрир, ещё издалека начав размахивать рукой, привлекая внимание. В принципе, он мог этого и не делать — плотная кучка рослых всадников в блестящих доспехах и главное знамя Большого полка с большой же девятилучевой звездой посередине всегда безошибочно указывали местоположение имперского полководца на поле боя. Я пока ещё ни гербом, ни стягом не обзавёлся — обойдусь пока имперскими штандартами в своей первой крупной битве.
— Как дела, командор? — Вопросил я, ставя коня бок обок с этрировским скакуном.
— Воины на позициях. Всё необходимое в наличие. — Стандартно отчеканил имперский вояка. — Даже траншеи, на которых вы настояли, к утру закончили. Вот только не могу никак понять....
— Да? — Нарабатываемым сеньорским движением повернул я к нему голову.
— Зачем они нужны — эти траншеи с кольями, которые вы именуете оборонительными линиями? Ведь это серьёзно затормозит развитие контратаки.
Ну что я мог ему ответить? Предчувствие чего-то плохо заставило меня буквально напрямую приказывать имперским военоначальникам, и убедительно настаивать на своём решении. Даже скептически настроенного на мой счёт Ордиса я уломал и показал, кто тут главный. Поэтому я честно сознался:
— Предчувствие, командор. Предчувствие, что убедительней доводов разума. Вы ещё убедитесь в моей правоте.
Этрир порывался что-то ответить, но в этот момент со стороны леса донеслись высокие протяжные сигналы множества рогов.
Началось!
Глава 12.
Нещадно понукая коня, я взлетел на искусственную возвышенность, специально отсыпанную чуть поодаль за спинами выстроившихся ровными шеренгами пехотинцев и лучников — для того, чтобы командующему составу был виден ход битвы. Вильдрамм с вестовыми, сигнальщиками и знаменосцем были уже там, до рези вглядываясь в метания теней средь косм тумана.
— Бегут. — Спокойно прокомментировал командующий полковой кавалерией.
Я изо всех сил напрягал глаза, но ничего конкретного рассмотреть не получалось, лишь неясные силуэты да слабый отзвук нестройного топота множества ног. Сердце колотилось у самого горла, кровь стучала в виски. Скосив взгляд, я заметил, как побледнел юный знаменосец, как крепко стискивает рог, находящийся ближе всех сигнальщик. Вряд ли я выглядел лучше, но мне нельзя подавать виду.... Никак нельзя.
— Лучники! — Зычно заорал Вильдрамм.
Тут же один из сигнальщиков протрубил в рог, издавая условленный сигнал: короткий — длинный, короткий — длинный. В стальном строю перед нами прошло упорядоченное шевеление: линии копейщиков, начиная со второй, слитно разошлись в стороны и назад на пять шагов, смыкаясь за шеренгами лучников и арбалетчиков, оказавшихся вдруг за передовой линией щитоносцев.
Через пару мгновений послышались отрывистые команды, выкрикиваемые знакомым голосом — Дерегвилль был среди своих подчиненных. Ещё мгновение и шелестящая смертоносная туча черными росчерками по навесной траектории ушла в туман. Буквально тут же лучники дали второй залп, третий, четвертый... Уж не знаю, как быстро стреляют прославленные эльфы, но скорость имперских лучников впечатляла.
И вдруг всё резко закончилось, обстрел прекратился, а сами солдаты вдруг в смятении стали переглядываться и всматриваться вперед, туда, куда секунду назад посылали хищные рои длинных тяжёлых стрел.
— Какого... — начал было Вильдрамм и осекся. Потому что до нас донеслись жалостливые причитания, вой и плач.
Вильдрамм повернул ко мне перекошенное лицо, и я увидел, как побледнели его щёки и округлились глаза. Словно по мановению руки туман перед нашими позициями отступил к лесу ровно настолько, чтобы открыть нам ужасную неприглядную картину...
За оборонительной линией на протяжении метров трёхсот лежали вповалку мёртвые тела, ползли, оставляя за собой кровавые следы и даже внутренности, раненные, оставшиеся в живых растерянно стояли, сжимая в руках копья, заостренные колья, цепы и вилы. Это были люди! Простые фермеры, пахари. Среди них были и вопящие от страха, голосящие дурниной бабы, и ревущие дети, были даже совсем младенцы!
— Пащаадиииите! Миллаиииии! — Доносились женские причитания.
— Помогите! Обороните, сынки! — Вторили дрожащие мужские голоса.
Эльфы погнали впереди себя тех хуторян, которых якобы взяли под своё крыло, обещая сытую жизнь. Вот какая цена их посулам...
— С-скоты! — Сквозь стиснутые зубы прорычал Вильдрамм, вцепившись в удила так, что боевой конь под ним буквально плясал. — Остроухое отродье!
А наши солдаты между тем перекинули через траншею заготовленные заранее широкие деревянные настилы и стали зазывать несчастных фермеров, протягивая в их сторону руки, чтобы, если что, подхватить и помочь перебраться на эту сторону, к нам, туда, где пока безопасно...
Кучка оборванных растерянных людей даже качнулась в нашу сторону, как вдруг один за другим они стали замертво падать, пронзенные в спину и в шею длинными белыми и серебристыми стрелами, которые летели чересчур быстро и метко. За пару секунд не осталось никого в живых из несчастных хуторян. Имперские пехотинцы кинулись убирать настилы обратно, но тут вдруг один упал в траншею со стрелой в глазу, второй рухнул следом — стрела вонзилась аккурат в место сочленения пластин подмышкой. Из тумана стали появляться какие-то призрачно-размытые тени, порой сливавшиеся с окружающим ландшафтом. Я ткнул рукой в их направлении, пытаясь привлечь внимание Вильдрамма, но меня опередил Дерегвилль, возобновивший выкрикивать злые, короткие команды.
В ту же секунду вновь в сторону врага ушла шелестящая смертоносная туча, и сразу же ещё одна, и ещё, и ещё. Тут же над подтопленным полем, что раскинулось за линией обороны, вдруг сухо треснула яркая молния, ослепив на миг противоборствующие стороны. Видно это был ответный удар имперской магии, так как эльфийские стрелки в одно мгновение лишились своей мимикрирующей маскировки и стали лёгкими мишенями наших лучников, которые с мрачным упоением расстреливали открывшегося врага. Так что через несколько секунд к трупам фермеров добавилось несколько десятков бездыханных эльфийских тел, буквально утыканных чёрными имперскими стрелами.
— Убрать настилы! Сомкнуть ряды! Арбалетчиков в первую линию! — Орал командующий кавалерией. Вторя его командам, один за другим надсаживались сигнальщики, оглашая окрестности резкими звуками боевых рогов.
Ветеран досконально знал тактику противника и принимал превентивные меры. Солдаты ещё не успели перестроиться и убрать все настилы, как из тумана уже выныривали закованные в броню, грозно орущие и размахивающие большими топорами и двуручными секирами низкорослые широкогрудые гномы в низких шлемах, с топорщившимися бородами.
Первая волна, не добежав до траншеи метров двадцати-тридцати, наткнулась на хлёсткий убийственный удар арбалетных болтов и рассыпалась тяжёлыми неподвижными телами. Арбалеты у имперской пехоты были двухзарядными, а сами арбалетчики выстроились в две шеренги, и потому вторую и третью волну набегавших и орущих гномов постигла та же печальная участь. Четвертый залп получился рассеянным и рванным, так как подтянулись эльфийские и оркские лучники, вырывая своими стрелами солдат из стройных рядов имперских арбалетчиков.
Наши лучники, ни на миг не прекращавшие обстрела, сменили цель, и, учитывая новые поправки на ветер, заставили вражеских стрелков отпрянуть за спины набегавших бронированных гномов и на какое-то время затаиться.
— Идрить тебя в дыщло! — Зло выругался Вильдрамм. — Коровы неповоротливые!
Я бросил взгляд на тот участок, что привлёк внимание ветерана и не смог подавить вырвавшегося наружу матерного словечка. Ближе к холму, от которого нападавших отделяло болото, солдаты не успели убрать настил и сейчас пехотинцы, судорожно сбившись в плотный ощетинившийся копьями и прикрытый щитами клин, качнулись навстречу мгновенно организовавшимся и выстроившимися в боевой порядок гномам.
Имперцы среагировали чуть раньше и ринулись по настилу в сокрушительную атаку: слаженно, сильно, красиво...
Но стена щитов столкнулась с такой же стеной под треск копий, звон стали, боевые кличи и крики умирающих. Столкнулась и встала, наши пехотинцы напирали, но гномы встали намертво — вперёд им продвинуться не дали, но и опрокинуть с наскока не смогли.
— Сопляки! Юнцы, вашу мать! Герои вшивые! Настил рубите, ишачьё! — Багровея лицом, проорал Вильдрамм и, хлестнув коня, умчался к месту жаркой рукопашной схватки.
За ним рванули его телохранители и несколько сигнальщиков. Секунду поразмышляв, стеганул своего боевого коня и я, решив, что оставаться совсем уж в стороне мне негоже. За мной последовали воины моего эскорта и оставшиеся сигнальщики.
Мы проскакали по оставленным в задних шеренгах проходам для кавалерии. Вильдрамм со своими всадниками заставил передние шеренги расступиться, освобождая путь и для моей группки сопровождения.
Шум битвы в первые мгновения буквально грохнул меня по голове пудовой кувалдой: крики, звон, стоны, хлопки стальных арбалетов, щелчки тетив, треск, хрипы, конское ржание...
Человеческое море вытолкнуло меня на самую передовую — за спины вильдраммовского отряда. Сам ветеран своим сильным голосом перекрывал царившую вокруг адскую какофонию, матерясь и отдавая команды:
— Назад, ишачье племя! Назад! Сомкнуть строй! Арбалеты! Сотня! Впра-влево от колонны с упреждением! Залп!
Арбалетчики споро и оперативно выстроились в два отряда справа и слева от нашей группы и, не медля и доли секунды, дружно нажали на спусковые крючки.
— Залп! — Тут же проорал Вильдрамм.
Арбалетчики не подвели: стальные болты пробивали гномьи щиты, застревая в костях рук или пригвождая эти щиты к груди, дырявили низкие шлемы, оставались в глазах и ртах подгорных воителей. Гномы в передних рядах валились под ноги имперским щитоносцам, а те, получив возможность, оторвались от наседавшего врага и попятились обратно за линию траншеи, отгоняя особо настырных гномов копейными ударами.
Наши пехотинцы уже ступили на настил, держа строй, неся в середине раненных и некоторых павших товарищей, как гномы, презрев всё, рассыпавшись на отдельные кучки по двое — по трое, буквально прыгнули на отходивших противников...
— Залп! — Рявкнул Вильдрамм.
Особо ретивые гномы были сметены и отброшены назад, падая с настила и обратно за линию траншеи уже мёртвыми.
Повторного слаженного залпа не получилось, так как мы упустили из виду вражеских стрелков, которые стали обстреливать отряд арбалетчиков по правую руку от настила, досталось и нашей конной группе.
Арбалетчики валились один за другим, выпуская оружие из рук, тычась лицом в раскисшую от дождей грязь, валясь за низкий бруствер на дно траншеи. Хрипя, с пробитым стрелой горлом, упал с лошади сигнальщик, что находился перед Вильдраммом — по правую руку от него...
Поддавшись внезапному порыву, я сильно ударил каблуками в бока своего коня. Животное, издав звук, похожий на крик убиваемого, с места рвануло вперёд одним большим скачком. Я врезался в Вильдрамма, опрокидывая того вместе с конём и в ту же секунду две стрелы вонзились в морду и шею моего скакуна, третья, звякнув о наплечник, застряла в плаще, сам я, не удержавшись, со всей дури грохнулся спиной оземь, на какое-то время потеряв возможность сделать хотя бы вдох...
Раздались злые крики команд, затопали десятки, обутых в тяжелые сапожища, ног. Нас с Вильдраммом окружили плотной стеной щитов, множество сильных рук выдернуло из чавкающей грязи... Куда-то повели, голова кружилась, кружилось и всё вокруг...
— Коня! — Орал быстро пришедший в себя заместитель Этрира. — Коня мне! Щиты — во фронт! Стрелков прикрыть!
Плотное кольцо щитов расступилось и нам подвели коней, Вильдрамм тут же вспорхнул в седло и бросился обратно к неубранному настилу. Я кое-как водрузил своё тяжелое непослушное тело в седло и, пошатываясь, направил коня вслед ветерану.
Наши пехотинцы, огрызаясь, уже почти полностью отступили за траншею, но на плечах у них висели озверевшие от крови гномы, неистово размахивая секирами и бросая метательные топоры.
— Лучники! Арбалетчики! По левому флангу! В три шеренги! Залп! — Надсаживался Вильдрамм.
Наши стрелки собирали кровавую жатву, гномы падали, пронзенные стрелами и болтами на настил и в траншею, но упорно продолжали лезть. Вот очередная волна в три десятка подгорных воителей влетела на настил, крича и потрясая секирами. Залп — и половина бездыханными валится под ноги вслед бегущим, ещё залп — и их осталось пятеро. Но они успели добежать почти до самого края — наши стрелки отвлеклись на следующую волну наступавших.
Эти добежавшие оказались совсем близко от меня — я видел их слипшиеся бороды, бешено вращавшиеся глаза, слышал их хриплое дыхание. Я выхватил меч и, подняв коня, обрушил страшный удар на шлем оказавшегося самого расторопного гнома — то рухнул, обливаясь кровью, красная пена проступила сквозь его густую бороду.
В тот же миг в мой щит врезался метательный топор, брошенный кем-то из наступавших — левая рука на миг буквально отнялась, а я сам едва удержался в седле...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
