Пусть мята напомнит тебе...

— То есть, другими словами, я тебе ещё не жена? Вот и одевайся сам! — фыркнула я и демонстративно сложила руки на груди.

Тай обиделся. Встал, как есть, голый. Вызвал слуг. Уже через минуту в палаты ворвались шумной толпой румяные, весёлые служанки. Меня они сначала окинули недобрым взглядом, а потом и вовсе решили игнорировать. Все они бросились к королю, подавая ему вещи, одевая. Тай с нескрываемым ехидством наблюдал, как я тихо кипячусь в сторонке. Меня просто передёрнуло, когда одна из девушек, высокая, пышногрудая — красивая в общем, прикоснулась к обнажённому торсу моего супруга.

— Ладно! Сдаюсь! — выдохнула я.

Этого хватило, чтобы король хлопнул в ладоши и приказал рабыням уйти.

— Дальше мне поможет моя... — не удержался он.

— Я, помогу, помогу! — не позволила договорить ему я. И поняла, что смысла в официальном проведении свадьбы нет, ведь новости итак расползутся по всему замку за считанные секунды, как только служанки покинут комнату. "Моя жена" — он всё равно договорил. Правда, более тихо. Пришлось признать, что это словосочетание, произнесённое Таем, придаёт мне сил. Кажется, теперь я увереннее стою на земле и способна на подвиг ради того, чем дорожу.

— Теперь ты должна забыть о других мужчинах, понятно?! — сказал король, прижимая к себе подаренную мной собственность — то есть меня. — Ты больше не шпионка, а скоро станешь королевой.

— Интересно, чтобы на это сказала твоя мама. Насколько помню, она была не лучшего мнения о моей кандидатуре. — Брякнула я не подумав, что могу причинить ему боль.

Тай спал с лица. Сел на кровать, остановив мои руки, дёргающие шнурки его камзола.

— Она не была против, Ори. Я сразу рассказал ей о своих намерениях, как только вернулся домой. Поэтому она так старалась сделать из тебя светскую леди. Не знаю, о чём вы с ней говорили тем утром у фонтана, но перед смертью, она одобрила мой выбор. А остальное не важно.

Я поцеловала его и продолжила мучиться со шнуровкой. Одеть мужа оказалось не таким простым занятием. Думаю, служанки справились бы за считанные секунды, а я провозилась полчаса. Причём Тай уже и сам помогал себя одевать. Хотя он ни разу не упрекнул. Терпеливый. С чем ещё ему доведётся смириться в будущем?

— Ори? — обхватив за плечи, он посмотрел мне в глаза.

Тепло и трепет прошедшей ночи снова завладели моим рассудком. Захотелось оказаться в кровати в его руках. Но как вспомнила, что опять придётся одевать мужа...

— Всё хорошо! — улыбнулась ему я, как кошка потёрлась об его ладонь и поцеловала руку короля. — Отныне всё будет хорошо. И никто не посмеет это изменить. А тем, кто осмелится мы отрубим головы!.. Короли мы или нет?

Тайрелл неуверенно хмыкнул. Думал — я шучу...

* * *

После всего, мне казалось, что я заново родилась. Странное чувство свежести и прохлады. А ещё — глупая улыбка, не сползающая с лица. Шелест и Шака сидели на ступеньках перед парковой аллеей и потягивали вино из конфискованного у поварихи бутыля. Их взоры были прикованы к плывущим над крышами облакам. Позволив мне потоптаться за их спинами мужчины, соизволили обратить на меня внимание.

— Поздравляем, — как-то грустно сказал Шелест.

— Извини, — замялась я.

— За что? — хихикнул он, мечтательно закатывая глаза. — Такие эмоции!.. Я прям...

Шака прокашлялся и опасливо отодвинулся от вампира. Видимо ночка у них прошла не менее впечатляюще. Во всяком случае, на психике оборотня оставила неизгладимый отпечаток, и теперь он не просто стыдился упыря, а откровенно боялся.

— Мы вовремя удрали. А Тося, с вёдрами не смогла, — пояснил свою недоверчивость по отношению к другу он. — Хотя, она осталась довольна.

— А ты то чем расстроен? — возмущался Шелест.

— Спать во дворе, как последняя псина, я как-то отвык. — Огрызался парень.

Наставник растянул на физиономии такую улыбку... Ярче моей. Только Шака выглядел опечаленным.

— Ори, мы тебе ещё нужны? — заговорил оборотень. Мне стало понятно, почему они до моего появления сидели такие мрачные.

— Всегда, — ответила я, стараясь не смотреть им в глаза. Ведь иначе, оба друга сразу смекнули бы к чему веду беседу. — Вы у меня не в печёнках застряли, как думают некоторые, а здесь. — Похлопала себя по груди ладонью, чтобы показать укромное место, где спрятана память о них. — Но я не могу вечно удерживать вас рядом. Выбирайте свой путь. И когда с Иной будет покончено, постарайтесь получить от жизни всё, не думая обо мне.

— Ты... — заподозрил Шелест.

— Я, — весело кивнула. — Я предлагаю праздновать!

Глава 21. Оглянуться — значит струсить

Друзья пили вино, не обращая внимания на горечь. Сегодня она была везде: в кубках, в словах, в сердцах. Мы пытались шутить. Особенно преуспел Шака, в какой-то момент подставивший Шелесту вместо стула вазон, в который вампир неприминул рухнуть задом и застрять. Потом ходил за Фаей и просил её помочь. Подруга, если бы была трезва, взяла бы маленький молоток... А так: сначала предложила полить вампира маслом или жиром, чтобы сам выскользнул.

— Остаётся его ощипать и на сковороду положить, — прокомментировал оборотень. И следующую гениальную идею Фаины мы смогли осуществить лишь спустя время, когда нетерпимые друзья набегались. Затем сестра взяла таки молоток... Одолжила у кузнеца. Большой такой. Прицелилась.

Шелест сразу согласился с тем, что прилипший к его заду сосуд совершенно ему не мешает, наоборот, даже украшает его со спины, делает привлекательнее и вообще является очень удобной штукой, заменяющей в походе табурет. Мы с Войкой и Шакой катались от смеха под столом. В попытке улизнуть от сестры через окно, вампир всё же освободился, разбив вазон об раму.

— За свободу! — прозвучал очередной ехидный тост от оборотня.

— За справедливость! — предложил свой тост Шелест и продемонстрировал работу справедливости, треснув парня.

— За вас! — свой кубок я подняла во имя и благо друзей. Сделала крошечный, притворный глоток и дождалась, когда они осушат свои кубки. Потом товарищи неуверенно сели на стулья за стол. Пытались шутить и незаметно для себя уснули. Я полюбовалась ими, спящими, такими славными и беззащитными. Поднялась и ушла, прикрыв дверь. Меня ждал Тай. Он не присутствовал на попойке из-за траура. Впрочем, снотворное зелье я прихватила и для него...

Король сидел на кровати и смотрел на собственные ноги.

— Привет! — мы целый день не виделись, и я его поцеловала. — Устал?

— Да, но не совсем. Иди ко мне, — зачем-то попросил он, и сам же перекинул меня на подушки...

Ласки вымотали его окончательно, и он лёг на живот, позволив мне водить пальцами по обнажённой спине.

— Завтра заканчивается срок, отведённый для решения, — проговорил Тайрелл. — Чиновники хотят сдаться. Они буквально сейчас готовы пойти и упасть на колени перед армией. Я сказал, что, если они будут устраивать панику, лично выброшу их к границе, опробовать на собственной шкуре действие последнего изобретения Канония.

— Испугались?

— Ещё бы, — хмыкнул король. — После вашей последней выходки его все боятся. И тебя...

— Славно. Я войду в историю, как амазонка, запугавшая весь царский двор! — оценила перспективу я. — Повесишь мой портрет где-нибудь в мрачном уголке, среди паутины. И как только кто-то проштрафится, веди посмотреть на него.

Тай повернулся ко мне лицом. Смеяться с моих неудачных шуток у него не было настроения.

— Ори, если они прорвутся, ты же не полезешь на рожон? — испортил счастливый вечер своим вопросом он.

— Не полезу, — пробурчала я. — Что я дура, по-твоему?

Он не стал отвечать на последний риторический вопрос. Лишь крепко прижал к своей груди, поцеловал в макушку и сказал:

— Я не хочу тебя потерять.

— А я тебя, — слова вырвались с такой болью и обречённостью, что я чуть не расплакалась.

— Завтра всё изменится, — словно зная, сказал Тай.

— Не думай об этом, — поцеловала его я, дотянулась до кубка с графином, налила воды и кое-что ещё. Подала ему. — Вот выпей и успокойся. Всё будет хорошо.

— Опять мята и ромашка? — нахмурился король.

— Совсем немного.

Он выпил. Откинулся на подушку. А через пару минут, как любимый уснул, я уже одевалась.

* * *

Громогласный стук в двери пробудил Канония, вырвав из крепких объятий помощницы Зинаиды. Отворив, он даже не надеялся на такое счастье, как встретить меня... Поэтому перекрестился и пообещал вызвать мне монаха из храма Великой Матери, чтоб отпел.

— А то шастаешь, как неупокоенная, — брякнул он, поясняя свой первый порыв послать меня в могильник.

— Это поправимо, — огрызнулась я, оттесняя его назад. — Доставай, оставшиеся у тебя камни Линкарана!

— Грабить пришла? — прикрылся ночным колпаком механик.

— Нет, блин, — осмотрела его я. — За твоей девичьей честью пришла!

Мужчина задумался. Вспоминал в каком флаконе, на какой полке у него сие сокровище спрятано. Потом нервно хихикнул.

— Если обмен любезностями окончен, то тащи сюда камни! — потребовала я, внезапно вспомнив о серьёзной бреши в моём плане, которую без механика не заделать. — И сам собирайся. Вели Зинаиде, по-тихому, гнать в конюшню и вывести для нас лошадей.

— Никуда я не поеду среди ночи! — отказывался Каноний.

— Жить хочешь? Тогда поедешь! — для убедительности я достала скилт.

— Король разозлится, если ты меня убьёшь, — бурчал мужчина.

— Он в любом случае разозлится. — Вздохнула я, представив, как Тайрелл проснётся, увидит, что меня нет, потом сходит к друзьям, и они тоже меня не обнаружат... — Слушай, давай решим всё быстро, если хочешь, чтобы я больше никогда в жизни тебя не донимала.

При таком условии он даже не раздумывал — метнулся к сундуку с одеждой, быстро нашарил там штаны, рубаху, куртку, сунул ноги в сапоги и был готов к выезду. Правда, с Зинаидой возникли проблемы. Она, как ломовая лошадка, нуждалась в стимуле — то есть в хлысте. Мы её трижды тормошили, посылали в конюшню... И в результате, прихватив камни, сами пошли туда. Во дворе наткнулись на Ризи, слоняющуюся по дворцу, как привидение. Без своей воспитательницы она не знала, кому ещё нужна в этом мире, и не могла найти себе места. Поэтому я нашла его для неё.

— Прикажешь оседлать Ши, а я сейчас подойду. — Толкнула в бок механика и поймала под руку девушку, которую раньше терпеть не могла. — Доброй ночи! А давайте поговорим немного...

— Прямо сейчас? — испугалась меня она, но я не позволила ей уйти и прогулочным шагом направила леди к стойлам.

— Когда ещё? Сейчас самое лучшее время. Никто не мешает. Погодка чудесная!

— А куда мы идём? Там же конюшни... — общение со мной её пугало. Она всё ожидала подвоха.

— Знаю. Вот сходим, навоз понюхаем и... — Неудачно пошутила я, добив окончательно дрожащую девицу. — Да успокойтесь! Я ничего не сделаю вам. Точнее сделаю. Но только хорошее. Я собираюсь доверить вам самое ценное, что у меня есть...

Она остановилась, рассматривая моё лицо. И сразу же догадалась о чём я.

— Вы хотите сказать, что...

— Да, Ризи, он ваш. — Опередила её я.

Девушка икнула от испуга. Заглянула мне в глаза, чтобы удостовериться в искренности. Увидела там боль, истерику и спросила:

— Вы что-то задумали? — Ризи перестала притворяться бедной, наивной овечкой. Приобрела хорошо знакомые мне черты строгости, перенятые у Элеоноры. — Я думала, вы от своего не отступитесь!

И мне на мгновение показалось, будто я говорю не с воспитанницей, а с её светлостью. Стало стыдно. Ведь столько всего пообещала.

— Я не отступаюсь. Просто бегу. И так как меня не будет, кто-то должен присмотреть за ним, и... — Фантазии о том, что случится с Таем, болью просыпались на душевные раны. — Кто-то должен не дать ему сойти с ума.

Взяв её за руку, я крепко сжала тоненькие нежные пальчики и потребовала:

— Ризи, обещайте, быть ему верной женой. Вы сможете вытеснить меня из его памяти?

— Зачем это? — она вырвалась, отшатнулась от меня.

— Чтобы он мог жить дальше, — отвернулась я. Нетерпеливый Каноний свистнул, призывая меня поторопиться. Сам справиться с Ши он не мог, и я поспешила, оборвав разговор. Времени всё равно не было. — Я полагаюсь на вас, Ризи.

Не дав ей опомниться, я побежала к своему невольному напарнику. Мы вывели лошадей к воротам. Проходя мимо старой часовни, я заглянула в усыпальницу Элеоноры. Постояла на пороге. Прикоснулась к мрамору ступеней и шепнув в пустоту прощание: "Извини за всё!" — отправилась в путь. Выезжая в раскрытые врата, подумала, что история повторяется. Такой же — немного испуганной — я покидала собственный дом, следуя за Тайреллом. И не хотела оглядываться. Потому что бросить хоть один взгляд назад — означало потерять решительность, сдаться, убить всех, кто остаётся в городе.

* * *

Заброшенный город. Черта, за которую ступить могут лишь военные. И вот я, та, кто не является солдатом и никак к армии не отношусь, кроме должности шпионки его величества, топчусь у перекладины и очень стараюсь удержать в себе желание разбить морду тупоголовому мужчине. На счастье Канония, агрессия моя была направлена вовсе не на него.

— А я говорю: "Пропусти!" — препиралась я с дубиной-стражем.

— Хоть кричите! У вас документа нет! А значит вам туда — зась! Штатским не можна! Не положено никого пропускать! — отчеканил упёртый балбес и, чтобы позлить меня, сплюнул прямо к моим ногам.

— Да тресни ты его промеж глаз и поехали дальше, — зевал, сидя на лошади Каноний, и периодически поправлял суму с камнями, спадающую с плеча.

— Кричать? — зацепилась за любезно предоставленную идею я, набрала воздуха и заорала: — На помощь!!!! Помогите!!!!

Каноний задержал дыхание, готовясь ко второму акту представления. На мой вопль сбежались добрые рыцари, чтобы спасти даму или прибить (ведь я орала в особой зоне прямо под носом врагов).

— Что стряслось? — выскочил из смотровой вышки старый знакомый, старшина.

— Ой, — улыбнулась ему я, и вспомнив уроки Элеоноры, протянула к нему руки, забросив ногу на преграждающую палицу. — Помогите! Помогите же даме.

Он подхватил меня, и я спокойно перебралась на ту сторону.

— Живы? А я уж думал тот упырь вас сцапал, — удивлялся он.

— Не сцапал. Зубы обломились! — поблагодарив мужчину, и проигнорировав обалдевшего стража, я обошла их, дёрнула рычаг, поднимающий заслонку. Каноний, посмеиваясь, провёл лошадей. Я же продолжила беседу со старшиной. — И как вы тут? Не шалите?

Мужчина усмехнулся.

— Нет, миледи. Кстати, могу я узнать имя отважной дамы?

Я хотела уже пококетничать и задать пару глупых вопросов, типа: "А зачем вам?" или "Какая такая отважная леди? Здесь был ещё кто-то, кроме меня?" Но бодрый голос нарушил мою стратегию игры в дурочка.

— Леди Ори, зачем пожаловали? — из ближайшего дома на порог выглянул никто иной, как сам сэр Верон — настоятель знаменитого монастыря. — В прошлый раз вы, говорят, здесь монстра какого-то воспитывали.

— А было дело, — махнула рукой я. — Сэр Верон, вы здесь не заскучали? Король отправил вас сюда за порядком следить?