У меня всё внутри похолодело от ужаса, я смотрела на девочку, вытаращив глаза, не в состоянии выдавить из себя ни слова.
— И давно ты играешь в эту игру? — осторожно, чтобы ребёнок ничего не заподозрил, спросил Иван.
— Давно. Вот только никак не могу поймать, — расстроенно сообщила Машенька и развела руками. — Слиском быстло они бегают. Мозет, у них есть потайные носки или клылыски?
— Да нет, малыш, — пришла в себя я. — Нет у них ни ножек, ни крылышек, но ползают они действительно быстро. Скажи, а тебе мама с папой ничего про змей не рассказывали? — напряжённо размышляя, спросила я.
— Ни-це-го, — с готовностью отчеканила девочка, принимаясь за новый кулич.
Я уже давно ощущала нарастание непонятного раздражения, постепенно трансформировавшегося в злость. Теперь я поняла, кто являлся причиной внезапно испортившегося настроения и на кого эта злость направлена — вне всяких сомнений, на родителей ребёнка. Вот где этих кур носит, а? Мы уже минут пятнадцать болтаем, а родители даже не соизволили нарисоваться на горизонте и поинтересоваться, где бродит и чем занимается их чадо! Мало того что они предоставили маленькую девочку саму себе в незнакомом месте, у опасной холодной реки с сильным течением, что само по себе уже может приравниваться к совершению преступления, но они даже не потрудились рассказать девочке об опасности, которую представляют для людей змеи, а ведь тут гадюки встречаются буквально на каждом шагу! В один прекрасный день Машенька поймает желанную змею за хвост, и не трудно догадаться, чем всё это закончится...
Прервав мои размышления, в разговор вступил Иван. Он старался говорить мягко, спокойно, тщательно подбирал слова, чтобы не вызвать у ребёнка неадекватной реакции:
— Малышка, а ты знаешь, что со змейками играть нельзя, потому что они живые? С куклами — можно, с камушками, куличиками и даже с водичкой — да, а вот со змейками — нельзя.
Зря он так: его слова провоцируют девочку к вопросам, и действительно, они не заставили себя долго ждать.
— А поцему нельзя иглать с зывыми иглусками? Я зэ иглаю с котёнком Мулзиком, сенком Алсом, — спросила любопытная, как все дети, Машенька.
— Э-э-э... понимаешь, — пустился в пространные объяснения Иван, — эти зверушки неопасные и не могут тебя серьёзно обидеть, так, поцарапают немного, и всё. А вот змея может тебя укусить и сделать очень-очень больно. Змеи бывают ядовитые и неядовитые. Здесь, у воды, и даже на этом самом пляже водится очень много ядовитых гадюк, и, если хоть одна тебя укусит, ты умрёшь и больше никогда не увидишь маму и папу.
— Но меня Алс тозе иногда кусает, а мне совсем не стласно. А маму с папой я всегда буду видеть, они мне сами сказали, и я им велю! — торжествующе сказала девочка и с вызовом посмотрела в глаза Ивана.
Мужчина растерянно огляделся по сторонам, ища глазами нашей поддержки и как бы вопрошая: ну как объяснить неразумному ребёнку, что такое настоящая опасность, смерть? Как за одну минуту научить принимать взвешенные, взрослые решения? Это невозможно! И всё же бездействовать тоже нельзя.
А что, если попробовать перенаправить намерения девочки в другое, безопасное русло, действуя с позиции детской логики?
— Малышка, — пришла на помощь Ивану я, озарённая внезапной идеей. — А давай немного изменим правила твоей игры? Не возражаешь? Мы с Иваном и Матвеем уже старенькие, и нам тяжело гоняться за змейками, давай лучше будем от них прятаться.
Все трое внимательно смотрели на меня в ожидании дальнейших разъяснений: ребята — несколько подозрительно, девочка — с нескрываемым интересом.
— Машенька, ты любишь играть в шпионов? — таинственным полушёпотом спросила я ребёнка и, с удовлетворением отметив про себя, как тотчас заблестели глазки девочки, приободрённая, продолжала: — Люди, — и я обвела рукой присутствующих, — будут играть против всех змей, которые живут у реки, в кустиках, в траве и в лесу. Мы станем настоящими шпионами, выполняющими важное-преважное шпионское задание, спасая мир от страшилок, которые хотят всех изжарить в печке и съесть, а змеи станут нашими врагами, которые служат страшилкам и не хотят, чтобы мы выполнили это задание. Змеи умеют стрелять глазами, как из ружья, и наша задача состоит в том, чтобы не приближаться к ним, а, наоборот, держаться от них подальше. Кто подошёл к змейке — тот, считай, убит и выбывает из игры. Ну что, девочки и мальчики, согласны играть в новую игру?
— Согласны, согласны! — в один голос закричали ребята и девочка.
Машенька скакала на одной ножке, громко хлопая в ладоши. На её личике отразился восторг от просматриваемых сцен победоносных сражений со страшилками, спасения плачущих деток, густо обмазанных сметаной, усаженных на огромные противни и ожидающих своей очереди на запекание в печке, и многих других ярких картинок, нарисованных живым детским воображением.
Я внимательно изучала выражение лица ребёнка, пытаясь представить себя на её месте. Интересно, о чём бы думала я? Хм... Для начала мне пришлось бы с помощью серьёзного аутотренинга абстрагироваться от сюжетов фильмов с главным, непревзойдённым и незаменимым спасителем мира — Брюсом Уиллисом. Учитывая возраст Машеньки, вероятно, я вообразила бы себя юной прекрасной принцессой в изящном белом платье и в короне, усыпанной сверкающими драгоценными камнями. Хм... Для защиты от столь свирепых врагов, как страшилки и змеи, разумнее всего, с точки зрения взрослого человека, вложить в руки принцессы автомат и привязать к поясу с десяток ручных гранат. "Ага, ещё в танк её посади или за штурвал тяжёлого бомбардировщика", — съязвил внутренний голос. И правда, что это я... Облик принцессы никак не вяжется с современным вооружением, так что единственная приемлемая и не самая неудачная альтернатива — волшебная палочка.
И вот, как мечом орудуя волшебной палочкой, я уже крошу направо и налево полчища злобных одноглазых страшилок, расчищая путь к ослепляющему великолепием дворцу, выполненному в сказочном стиле неизвестными сказочными архитекторами и мастерами. Моя задача — проникнуть на тайное заседание "большой восьмёрки" страшилок, планирующих заговор против небольшого безобидного царства, принцессой которого являюсь я. Но какая-то противная страшилка упорно тянет меня за подол платья, не давая продвигаться дальше, и волшебная палочка на неё почему-то не действует...
— Алёна, Алёна, плоснись как истукан! — твердила девочка и настойчиво тянула меня за руку. — Тебя узэ змейка подстлелила, сто ли?
Я тряхнула головой и рассмеялась — ничего не могу поделать со своим воображением. Стоит лишь на долю секунды ослабить контроль и дать ему разыграться, как оно с нетерпеливой готовностью подхватывает меня под руки и, подобно ковру-самолёту, уносит в безграничный, необычайно притягательный мир фантазий, сказок и приключений.
— Детка, правильно говорить: не стой как истукан, — улыбнулась я. — На самом деле я обдумывала правила нашей игры и предстоящий разговор со змейками, с ними же нужно договориться, ведь так? И вот что я надумала: наша игра будет долгой и не прекратится, когда мы все разойдёмся по домам. Машенька, у тебя самая-самая главная задача в нашей игре. Ты должна будешь вовлечь в неё всех своих друзей и объяснить им правила. Змей ведь много, а нас всего четверо, силы неравные, поэтому нам нужны помощники, иначе мы не сможем победить. Повторюсь, наша цель — не попадаться змейкам на глаза и при их появлении немедленно убегать подальше.
Важно помнить о том, что змеи не станут выслеживать нас в одиночку, а, скорее всего, будут работать парами, поэтому, убегая от одной, необходимо очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не наткнуться и, чего доброго, не наступить на её подружку, иначе эта другая хитрюга нас подстрелит. В следующий раз, когда мы снова встретимся на этом пляже, я поговорю со змеями и выясню, удалось ли им подстрелить кого-нибудь из наших. Мы, люди, должны работать как одна слаженная команда, предупреждая друг друга о появлении наших врагов и избегая их, только тогда нам удастся выполнить шпионское задание и спасти мир. Всем всё понятно? Ну что, я пошла договариваться со змеями? — я закончила пламенную речь и выжидающе посмотрела на братьев и сестру по оружию.
Ребята одобрительно зашумели, а Машенька снова запрыгала на месте, захлопала в ладоши и возбуждённо прокричала:
— Иди, Алёнуска! Иди! Договолись с ними как следует и стобы они не зульницяли, а то мы с ними иглать не будем!
Я улыбнулась и быстро зашагала прочь от пляжа по протоптанной ногами многочисленных отдыхающих тропинке, вьющейся вдоль берега. Главное — спрятаться от глаз ребёнка за ближайшими пышными кустами, отсидеться немного, а потом с чувством выполненного долга можно вернуться назад. Но, немного подумав, я изменила решение в пользу небольшой прогулки по окрестностям. Ничего, подождут — скажу, что переговоры оказались трудными и вообще затянулись ввиду опоздания переводчика со змеиного языка. М-да, нужно было надеть футболку, солнце так и жарит.
Дорожка петляла мимо низкорослых кустиков и кустообразных деревьев, пробегала по невысоким пригоркам, покрытым пожухшей от лучей безжалостного солнышка травой и разноцветными мелкими цветами, то спускаясь к воде, то удаляясь от неё на значительное расстояние. Как жаль, что в окрестностях нашей базы нет настоящих лесов средней полосы, в основном — одни кусты. Может, под Астраханью их вообще нет? А как бы хотелось спрятаться от зноя под кронами деревьев густого леса, ощутить умиротворяющую тишину, прохладу и непередаваемый хвойно-лиственный, с примесью сырости, цветов, грибов и неразгаданной формулы лета, запах; пособирать грибы и ягоды... А тут, кроме гадюк, ужей и лягушек, ничего и не наберёшь. Хотя нет: управляющая базой говорила, что несколько лет назад недалеко от базы волки напали на семью из трёх человек и загрызли одного из них — мужчину, пытавшегося защитить жену и ребёнка. Бррр, только волков с медведями мне для полного счастья и не доставало.
Я скользнула насторожённым взглядом по сторонам и, мгновенно приняв решение, словно солдат на плацу, на ходу развернулась и зашагала обратно, с неудовольствием заметив на тропинке высокую, атлетически сложённую особь мужского рода в синих плавках, оказывается следовавшую за мной, а теперь, по моей глупой милости, навстречу мне. "Мама дорогая! Только маньяков нам не хватало!" — испуганно заверещал внутренний голос. "Ты считаешь, он может оказаться маньяком?" — испуганно подумала я. "Я?! Да нет, вроде не похож", — пошёл на попятную внутренний голос. "Так какого дьявола ты меня пугаешь?!" — возмущённо подумала я. Похоже, все испытанные эмоции последовательно отразились на моём лице, поскольку незнакомый мужчина метров за десять до меня ободряюще, приветливо улыбнулся и сошёл с тропинки в сторону, уступая дорогу. Он старался двигаться плавно и без резких движений, чтобы ненароком не довести меня страхом до инфаркта.
Силясь не подавать виду, что испугалась — вот наивная: вылупленные от страха, как у жабы, глаза никуда не спрячешь, — с высоко поднятой головой я твёрдым шагом приближалась к мужчине, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки. Но заклинившие, сведённые от напряжения челюсти не давали рту как следует раскрыться, и в результате получилось нечто среднее между улыбкой людоеда и покалеченного Гуинплена из известной книги Гюго. Приблизившись ко мне на расстояние вытянутой руки, мужчина улыбнулся ещё лучезарнее, а я, полностью сконцентрированная на потенциально опасном объекте и не выпуская его ни на мгновение из поля зрения, совершенно потеряла бдительность и со всего маху наскочила голой ступнёй на огромную колючку, пригревшуюся на тропе.
— А-а-а-а! — вскричала я и высоко подпрыгнула на месте, задрав кверху уколотую ногу, словно решила на досуге пуститься в пляс.
Стараясь удержать равновесие, чтобы самым позорным образом не распластаться перед незнакомцем, я раскинула в стороны руки, продолжая подпрыгивать на одной ноге, с досадой думая о том, что похожу на цаплю при неудачном взлёте. Ещё чуток — и цапля клюнет носом. Мужчина быстро подскочил ко мне и остановился, протянув руки для помощи, но не решаясь прикоснуться.
— Обопритесь на меня, я помогу, — сказал он, озабоченно разглядывая торчащую из ступни колючку, и, не дожидаясь возражений или прочих глупостей с моей стороны, он аккуратно взял меня за ладони и легко опустил на траву у тропинки.
Я послушно уселась и, согнув ногу в колене, подтянула поближе раненую ступню. Здорово же мне досталось: несколько шипов глубоко и до крови впились в кожу, вызывая довольно сильную перманентную боль. Я вздрогнула и, сморщившись, отвернулась — не могу смотреть на кровь.
— Как же вас угораздило-то? — пробормотал он, присаживаясь на корточки напротив и беря в руки ступню моей ноги. — Не шевелитесь, я постараюсь осторожно вытащить шипы, чтобы не обломить концы.
Мне уже было плевать на всё, в том числе и на то, что потенциальный маньяк собирался что-то делать с моей ногой, лишь бы побыстрей избавиться от боли.
— У вас замечательный браслет, — спокойно сказал мужчина, переводя взгляд на мою руку. — Откуда он у вас?
— На распродаже по случаю купила, — не моргнув глазом, соврала я, цепенея от нового приступа страха и паники. — Это стразы, но все говорят, что не отличить от настоящих камней.
Дура! Идиотка! Ну зачем я его нацепила?! А что, если парень разбирается в золоте и камнях?! Уверена, что разбирается, иначе зачем спрашивать? Я лихорадочно зашарила глазами вокруг себя в поисках булыжника, но, естественно, ничего подходящего не обнаружила. Влипла Каштанка! Если он не маньяк, значит, грабитель, и не случайно я его на тропинке встретила — он давно за мной шёл в ожидании подходящего момента... И вот он, этот момент... Капец мне настал... Я нервно сглотнула и сжалась, готовясь к самому худшему.
— Вы слишком напряжены, пожалуйста, расслабьтесь, — спокойно сказал мужчина, колдуя над моей ступнёй.
Да как же я расслаблюсь, когда у меня под рукой нет ничего, чем тебя можно было бы шарахнуть по башке, в случае чего, и удрать? Ой... А как же я удеру с колючками в ноге? "Прицелься хорошенько больной ногой — она на удачной позиции — и двинь его между ног по бибикам, а потом дуй что есть мочи и ори "Караул!". В твоём незавидном положении колючек не почувствуешь, уж поверь мне", — со знанием дела посоветовал внутренний голос. "Шёл бы ты лесом со своими советами, а?" — раздражённо подумала я и назло ему расслабила ногу. Справиться с грабителем я всё равно не смогу, удрать — тоже... может, перестать паниковать и попробовать трезво оценить степень угрозы?
Пользуясь тем, что незнакомец не отрывал глаз от моей ступни, лишь изредка бросая на меня озабоченный взгляд, я стала без зазрения совести разглядывать его с головы до ног... да о какой совести вообще может идти речь, когда, возможно, на кону моя жизнь?! И чем больше разглядывала, тем больше удивлялась сама себе: не пойму, с чего я решила, что он — маньяк или грабитель? Подумаешь, спросил про браслет... а про что ещё спрашивать, если на мне, кроме браслета, только купальник?
