ГЛАВА 6. ТРОПЫ РАСХОДЯТСЯ
Часть 1
Она открыла глаза, едва не свалившись с седла, и с проклятьями пробормотала под нос парочку тонизирующих заклинаний, чтобы такое вновь не повторилось. Вот было бы смеху, если бы она с размаху шлепнулась сейчас в первую же лужу!
Девушка тихо вздохнула и поправила капюшон, потуже надвинув его на лицо: мало ли, может, кто ее узнает, а спасаться от назойливых старикашек с радикулитом и сельских мужичков с посаженной печенью ей сейчас хотелось меньше всего. Что она им, благотворительный фонд, что ли?
Она сплюнула и покосилась на седельный мешок, порядком прохудившийся за последние несколько недель. Когда она в последний раз останавливалась на нормальном постоялом дворе, а не лазила ночами по пещерам, набитым летучими мышами и навозом? Уже и не вспомнить, но явно давно.
Почувствовав, как магия, наконец, вступает в силу, девушка размяла спину, прогнувшись назад, и коротко зевнула, потирая уставшие глаза закоченевшими от мороза перчатками.
Она подняла голову вверх, наблюдая, как маленькие фигурные хлопья снежинок мягко опускаются на ее лицо, оставляя после себя капли пресной влаги, походящие на такие огромные девичьи слезы. Девушка молча их смахнула и фыркнула. В последний раз она плакала целых пять лет назад, когда они...
Она стиснула зубы. Когда они с Джерардом хоронили Тома.
Вздрогнув от неприятных воспоминаний, она запахнулась в свой плащ из овчины и стиснула зубы.
"Не думай об этом, — говорила она себе. — Пройдет время, и все забудется"
Но ничего не забывалось, и ее сердце каждый вечер болело все сильнее, словно то подлое, гнусное убийство произошло только вчера. А его бледное как тень лицо, с которого медленно сползает улыбка, снилось ей как минимум раз в неделю, словно его обладатель нарочно бередит старую рану, боясь, что о нем позабудут.
Девушка запустила руку в один из небольших мешочков, привязанных к передней луке седла, и выудила из общей кучи один маленький пухлый пузырек с темно-коричневой пробкой, на которой маленькими буквами были нацарапаны слова Первого — или же Древнего, кому как нравится — языка, понятные только ведьмам да горстке лучших магов.
На этот раз надпись гласила: "Grrivdaheel", что означало "Дохлый гном", ну, или по-простому — "успокоительное".
Откупорив пузырек, она приняла вязкую коричневую жидкость ровно три раза: через три и восемь секунд соответственно. Точность в таком вопросе — первое дело. Если ошибешься хоть на секунду, то в лучшем случае навсегда покроешься гнойниками с ног до головы, а в худшем... о худшем лучше не говорить даже на пустой желудок.
Покончив с этим, девушка взвесила в руке оставшуюся жижу и кинула пузырек обратно в мешочек, крепко завязав горловину, чтобы содержимое ненароком не разбилось. Еще бы, сорок дней насмарку!
Девушка пришпорила лошадь и заставила ее перейти с обычного шага на легкую рысь. Как ей осточертело валандаться по этому засра... проклятому тракту! Когда ей уже попадется нормальный город с нормальной гостиницей, а не курятником, снизу доверху покрытым кусачими клопами?!
Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, а снег, наконец, прекратил свой десятидневный забег, навалив кучу сугробов и подморозив пару сотен речушек и озер, вдалеке завиднелись темные силуэты деревянных домов, от которых к небу шел сероватый и почти прозрачный печной дым. Тогда-то в ее сторону и завеяло аппетитным ароматом свежеиспеченных ватрушек и ядреным запахом традиционного Вессексого борща.
Девушка сглотнула образовавшуюся с голодухи слюну и облизнула засохшие губы. Живот громко заурчал, а сама она и думать обо всем перестала, кроме как об огромном куске кабаньего окорока, сочащегося топленым жиром, и пышущих жаром пирогов с мясом.
Она тряхнула головой и заставила себя успокоиться. Во-первых, на ночь незваных гостей никто в дом не пускает и бесплатно не кормит. Во-вторых, так как денег у нее все равно нет, то напрашиваться на постоялый двор бесполезно, а идти в трактир (упиться вусмерть и заснуть — тоже вариант!) уж тем более — примут за обыкновенную продажную бабу (конечно, потом больно станет не ей, а им, но шума поднимется много). В-третьих, после трех залпом выпитых ей эликсиров есть все равно категорически противопоказано, так что придется перебиваться ключевой водой на дне железной фляги да несколькими пожухлыми стебельками нейтральной сароники — отвратной магической травы, которая растет только ночью и только на кладбищах и братских могилах, причем исключительно свежих.
Неожиданно вдалеке, за деревенским холмом, с которого на нее горделиво смотрела чугунная статуя какого-то петуха-переростка, протяжно и надрывно завыл волк. Причем выл он так тоскливо, что даже у нее в душе защемило от безысходности, а мир вокруг на несколько секунд даже сделался каким-то серым и мрачным. М-да, пора заканчивать с этими волшебными пилюлями...
Доехав до границы, она взглянула на большой деревянный столб, вкопанный в землю почти на треть, и резко потянула поводья на себя, заставляя лошадь остановиться. Обычный человек в таких каракулях и слова разобрать бы не смог, особенно в такой кромешной темноте, но ей понадобилось всего лишь от силы секунд десять, чтобы до нее дошел весь смысл обращения:
"Деревня дУбки. Тьребуца валшебник дьля ызгания вомпэра-оборотня. Аплата па результату"
Она хмыкнула. Ага, а как же, по результату — сначала дождутся, пока "вомпэра" убьют, а потом прогонят из села поганой метлой. Еще не известно, настоящий это кровосос или выдумки белой горячки. Тем более, оборотень. Ха!
Она коснулась своего кошеля, висящего на поясе, и тяжко вздохнула. Монеты две-три, не больше. Даже на кружку кваса не потянет. А может, подзаработать на этом "вомпэре", а если чего, припугнуть их, чтобы не скупились? Да нет, они все равно с ведьмой работать не станут. Предрассудки, они и в Калачме предрассудки. Мужчины, почему-то, внушают им больше доверия, чем женщины, хотя в магическом плане самые лучшие — ведьмы, а не вороватые маги, но разве ж им докажешь?
Подавив зевок, она тихо чертыхнулась. Да, на одном волшебстве далеко не уедешь, ей нужна горячая пища и уютная постель дней так на пять, не меньше, пока не восстановятся магические запасы. И, желательно, мужчина...
Что касается последних, то тут у нее проблем никогда не возникало. Они бегали за ней как послушные собачонки, капая слюнями на ее тело и чуть ли не виляя хвостом, вот только никто своей задачи так и не выполнил — память о Томе никуда не ушла. Да и вообще, что это за проклятье такое, любовь?! Кто ее, мать вашу, придумал?
Девушка ловко спрыгнула с кобылы, перекинула через ее голову поводья и легонько потрепала по длинной чесаной гриве.
— Ну-ну, Искорка, — похлопала она ее по шее, ощущая, как тяжело дышит лошадь. — Еще чуть-чуть, я тебе обещаю. Только посмотрим, где мы сейчас...
Она вытянула из нагрудного кармана порядком потрепанную карту, сплошь покрытую жирными отпечатками и грязными разводами, и одной рукой ее развернула, второй придерживая Искорку.
Привычно пробежавшись по узорам и названиям, ее взгляд на несколько секунд остановился на расплывшейся и засохшей капле крови, которая все никак не хотела сходить и держалась чуть правее кружка под названием "Осскирк". Вздохнув, она посмотрела севернее, почти в самый конец Империи.
— Так-так. Ага, вот!
Деревушка, в которую она только что попала, находилась рядом с древним — а ныне полуразвалившимся — замком с заковыристым названием Комплортиан-де-Наордкрост на самой границе Девинга — королевства по соседству с Шайром, родиной Джерарда. В последнюю она-то и направлялась. Вот только по своему ли желанию? Нет. Она вообще не хотела видеть никого, кто бы связывал ее с прошлым. Теперь она — ведьма-одиночка, причем полная.
Скользнув руками по теплому платью, она привычно провела пальцами по очертаниям шрама, едва чувствующимися под одеждой, и быстрым шагом двинулась вперед, пытаясь глазами отыскать ближайший постоялый двор.
Вот и он!
Она уже хотела снова залезть на кобылку, но тут ее вдруг громко окликнули.
— Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! — внезапно заорал кто-то под ухом, громыхая тяжелыми сапогами.
Она сжалась и приготовилась дать отпор, но нападения не последовало. Выпрямившись, она повернулась на каблуках и чуть ли лоб в лоб не столкнулась с низеньким рыжим пареньком, одетым в заячий тулупчик, явно доставшийся ему от рослых старших братьев или отца.
Пацанчик шмыгнул носом, протирая пальцем верхнюю губу, поросшую редкими светлыми усиками, и снова заорал:
— Госпожа ведьма!
— Тише ты, — шикнула на него девушка, проверяя, никто ли их не слышит. — Чего ты орешь? За сдачу ведьм больше золота не дают.
— Так это, — он кашлянул и замялся, — я не вас сдавать, госпожа ведьма. Я это, по поручению...
— Не священника случайно? — недоверчиво спросила девушка, вспоминая прошлогодний случай. — Если да, то я, пожалуй, откажусь.
— Что? — глаза парня превратились в миниатюрные блюдца. — Нет-нет, я по поручению Вол... то есть господина Дориева.
— Не знаю такого, — она запрыгнула на Искорку и легонько пнула ее в бока, заставляя идти шагом.
Пацанчик оказался настырным, и ответ его не смутил. Он все дальше продолжал семенить за ней, что-то бормоча под нос, а затем сказал:
— Госпожа ведьма, вам заплатят! Много, много денег! — и он широко расставил руки, на глаз прикидывая сумму (получилось ну очень, очень приблизительно!).
Девушка попыталась сделать вид, что не заинтересовалась, хотя перспектива денег, пусть и ложная, ее прельстила.
— Случаем, не про то ли объявление ты говоришь?
— Да, — рьяно закивал тот. — Господин Дориев пообещал хорошую плату за убитого кровососа. Так вы согласны, госпожа ведьма?
— А что, самим никак?
— Никак, госпожа ведьма! Уж много пытались, да все без толку. Никто еще не вернулся. Поэтому, собсна, мой хозяин и послал меня на поиски, а тут вы!
Она несколько секунд помолчала.
— Почему же твой господин сам со мной не поговорит?
Парень скривился.
— Господин Дориев придерживается церкви, а наш местный поп напрочь запретил ему использовать магию, так-то! Потому, госпожа ведьма, он сам и не выходит, боится. И брезгует. А может, сразу, аванс, так сказать? — он протянул ей небольшой коричневый мешочек, внутри которого радостно позвякивали монеты.
Девушка без слов приняла кожаный кошель и взвесила его в руке, мысленно удивляясь. Неужели такая напасть, раз они готовы ей столько денег отвалить, лишь бы избавиться от этого загадочного "вомпэра"? А что, может, и прокатит? Даже если оборотень не настоящий, то эти деньги она все равно заберет — аванс есть аванс.
— Так что, госпожа ведьма? По рукам, так сказать?
— По рукам, — кивнула она и подозрительно на него покосилась. — Откуда же ты узнал, что я ведьма? И не пытайся отговориться, я ведь все равно узнаю.
Паренек зарделся и через силу улыбнулся.
— А, — девушка хмыкнула. — Истинное зрение? А поп ваш знает?
Судя по его нахальной улыбочке — нет.
— Ладно. Рассказывай, что у вас за вампир-оборотень такой. Уверены, что не какие-то сказки старых бабушек, которым силы девать некуда? — она остановила кобылу, чтобы дать ему передохнуть.
Выдохнув, паренек вытер со лба пот и отрицательно покачал головой.
— Сам видел! Глазищи — во, — он сложил руками два больших круга. — Красные, да еще и светятся. Я тогда мимо леса проходил, а он глянет — я чуть не усра... — он многозначительно кашлянул в кулак, покрываясь красными пятнами. — На волка похож, в общем. Вот только, я так думаю, волки-то кровь не высасывают, они целиком жрут.
— И то правда. Сколько жертв?
— Было девять. Но одного мы за сеновалом нашли, так что восемь, так-то. Все бледные, как вошь, и мертвые, мертвее некуда! — он вздрогнул от страха. — Кожа твердая, вот только крови совсем нет, словно насосом каким выкачали. Мы сначала думали, обманывает кто, страху нагоняет, вот только всех их мы в лесу нашли, у пещер...
— Каких? Случаем, не Троквинских?
— У них самых! Во-во. После третьего трупа мы того, проведать решили, внутрь зашли, а там все факелы-то и стухли, в кромешной тьме назад шли. Я глядь по сторонам, а там человек, на двух ногах, то исть! Баба, кажись, но я ничего не разглядел, только ауру магическую заметил, да и все.
— Вот вы и подумали, что оборотень, — закончила за него девушка. — А раз кровь пьет, то вампир. Так?
— Все так, госпожа ведьма, — кивнул паренек, тихо сглотнув. — Кто за оборотнем-то пошел, еще никто не вернулся. Вот господин Дориев и решил ведьму-то нанять иль ведьмака какого. И по-тихому, чтобы поп-то не прознал.
— Умно.
Она задумалась. В вампира еще можно поверить, но чтобы еще и оборотня? Таких она в своей жизни никогда не встречала, да и не слышала.
Ведьма вздохнула. Ладно, разберемся.
— Можешь идти. И передай хозяину, что к утру все будет сделано.
— Как к утру? — удивился паренек. — Вы что ж это, ночью собираетесь в дебри лезть, госпожа ведьма?!
— Именно. О, не надо лишних слов, — она заставила Искорку перейти на рысь и свернула в сторону леса.
"Еще чуть-чуть, — мысленно сказала она лошади. — И мы с тобой обе хорошенько отдохнем!"
* * *
Свежий снег мерно скрипел под копытами истощенной кобылки и заставлял ее петлять, чтобы не соскользнуть с дороги, но девушка упорно подгоняла ее вперед, все глубже углубляясь в лесную чащу, из которой едва выбралась пару часов назад.
Троквинские пещеры — огромный подземный комплекс, вырытый уже сотни — если не тысячи — лет назад тогда еще существовавшими гномами для поставки их свежего оружия из лавовых кузен на абсолютно все воинские стоянки к северу от Осскирка, который считался границей между двумя частями великой Империи. Теперь же эти пещеры оказались заброшены, но о них вовсе никто не забыл. Разные посягали на целостность гномских сокровищниц, закопанных где-то в этом лабиринте, но никто еще не возвращался. Некоторые погибали от голода, не сумев найти выход, а другие же... ну, о других лучше и вовсе не вспоминать. Пару же сотен лет назад пещеры облюбовали разбойники и разные ночные хищники: первые рисковали собственными шкурами ради сохранения награбленного, вторые же успешно питались первыми.
Но у Троквина, тогдашнего гномского короля и основателя комплекса, был не один секрет. Поговаривают, что где-то там, под толщей земли и камня, алчный король спрятал главное свое сокровище — бесценный камень Амнел, усиливающий любую магию в десятки раз. Он пропал еще в последние годы его правления перед битвой с людьми, после которой весь их род был стерт из истории. Поэтому-то с недавних пор туда повадились и ведьмы, однако успеха не достигли. Вот только они, владеющие магией, конечно, зашли дальше обычных кладоискателей и разбойников и пробудили некую силу, которая стала привлекать разных потусторонних тварей вроде перевертышей, нетопырей, гаэлдвингов и прочей мелкой шушеры. Люди пытались эти дыры законопатить, чтобы обезопасить себе жизнь, но Троквинские пещеры всегда оставались открытыми — так много они имели подземных ходов.
