Слава. Наследник

— За что?

— Дебил — она на смерть идёт! А ты...

— А что я? — попробовал защищаться парень — красотка, ну что поделаешь? Мечта мужчин! Жалко, конечно...

— Заткнись, а то я тебя сейчас совсем уработаю! — процедил сквозь зубы командир и подошёл к Сильмаре:

— Может передумаете? Что-нибудь ещё придумаем?

— Нет — безучастно-спокойно ответила женщина — ничего не придумаем. У нас нет времени. Через несколько часов тут будут корабли синдиката.

Наташа порывисто обняла подругу и на секунду прижала к себе. Она едва доставала до подбородка высоченной женщины, та склонилась и обняла Наташу, шепнув:

— Перестань! Не плачь! Выкрутимся! И не из таких передряг выходили живыми! Жаль, Славы нет. Он бы сейчас их вылущил, как семечки из плода. Да ладно, хватит фантазий. Никто нам не поможет, кроме нас самих. Пора!

Дверь в отсек медленно приподнялась настолько, чтобы с трудом пропустить одного человека. Сильмара подошла, легко легла на пол и перекатилась на ту сторону. Бронеплита так же бесшумно опустилась.

Бойцы загомонили, обсуждая происшедшее и делая прогнозы на будущее, как правило — неутешительные. Наташа стояла, закусив губу, Антуг был хмурым, как туча. Его лицо окаменело и похоже, он искал выхода своей сжатой ярости. Бойцы обходили его стороной — так, на всякий случай. Больно уж страшно он выглядел.

Время как будто замерло, стало тягучим, длинным, бесконечным. Наташа стояла, ожидая, что будет дальше, но пока что ничего не происходило. Осаждённые не выдвигали никаких требований, молчали, как будто за стеной все вымерли...

Сильмара поднырнула под дверь, и тут же оказалась под ногами у двух человек в боевых скафандрах с надвинутыми шлемами на головах. Один из них пнул женщину в бок, и со смешком сказал:

— А что, хороша баба. На разведчике лететь долго, так вот оно, развлечение. Надо будет ещё с десяток малолеток взять с собой — ей в подмену. А то она нас долго не выдержит.

— Выдержит. Тренированная. Я слышал, она когда-то шлюхой работала, так что умения у неё не занимать.

— Она телохранительницей была, а они считай шлюхи и есть — клиент всегда прав, даже если хочет тебя отодрать — мужчина резко рассмеялся и ещё раз пнул в бедро поднимающуюся женщину — давай быстрее, шлюха демонова! Как мёртвая поднимаешься!

— Эй Угран, не порть товар — командир тебе морду набьёт. Он не любит пользоваться порченым товаром. Любит свежачок... Тащи её в отсек.

Сильмару грубо схватили и потащили вперёд, сжав ей руки стальной хваткой, из чего она сделала вывод — скафандры у этих придурков с сервоусилителями. Такие часто применяли те, кто оказывался на планетах с повышенной силой тяжести. Ходить в них было не в пример легче, но зато терялась скорость движений — они запаздывали на долю секунды из-за необходимости мозга скафандра обсчитать действия, которые должен произвести скафандр — шагнуть, или поднять тяжесть.

Наалок сидел в кресле оператора оружейного отсека, перед пультом, и встретил Сильмару нарочито радостной улыбкой:

— Неужели?! Я не верил, что ты окажешься такой дурой! Шемар, я тебе должен сто кредитов. Впрочем — ты мне был должен двести, за прошлый раз, помнишь? Вычитаю сто. Ну что, вот ты и здесь. Без оружия — голая, беззащитная. Ты что думала, выберешься отсюда живой? Нет, дура. Никуда мы не полетим. Ни на каком истребителе! Мы будем ждать кораблей синдиката, которым я подал сигнал. И теперь вы ничего не сделаете с кораблём и с нами. Потому что ты — здесь. А они не захотят тебя убить вместе с нами. Что, уже успели уничтожить позитронный и живой мозги? Молодцы...твари! Уроды! Ублюдки! Ты знаешь, во сколько мне обошёлся мой позитронный мозг?! Нет?! Тварь, тварь! — Наалок пинал Сильмару ногой в броне, и она отлетала от каждого удара минимум на метр, не пытаясь уворачиваться от ударов. Наалок заметил покорность женщины и тут же успокоился, придя в хорошее настроение:

— Нет. Я тебя убью не сразу после того, как придут корабли. Я вставлю тебе контроллер, и буду пытать каждый день, восстанавливать, и снова пытать. Ты будешь молить о смерти. Но она не придёт. Мы будем насиловать тебя всей командой, и я думаю, что тебе понравится. Ведь ты же шлюха, да? Ну, скажи — шлюха?! Тварь, повторяй — 'Я шлюха, и я люблю, когда меня трахают!' Повторяй, тварь! Не хочешь? Тогда я сейчас выколю ей глаз! — Нааалок схватил девочку лет тринадцати, дрожащую в углу, на корточках и приставил ей к глазу свой бронированный палец — хочешь, я выдавлю ей глаз? Чего ты? Ей всё равно умирать! Пусть позабавит нас напоследок!

Девочка тихо плакала. Она была обнажена, и тело покрыто синяками. Похоже, что её насиловали и били. Сильмара посмотрела в глаза девочки и тихо сказала:

— Я шлюха, я люблю,когда меня трахают!

— Громче, сука! Громче говори!

— Я ШЛЮХА, Я ЛЮБЛЮ, КОГДА МЕНЯ ТРАХАЮТ! — покричала Сильмара и посмотрела в глаза Наалока. В них билось безумие, и она подумала о том, что люди, занимающиеся ремеслом работорговца всё-таки не совсем люди. И совсем не люди. Нелюди. И их надо уничтожать.

Наалок радостно рассмеялся, и нажав кнопку, сдёрнул с себя экзоброню. Затем подошёл к Сильмаре, лежащей на полу, и приказал:

— Раз ты просишь, придётся тебе помочь осуществить твои мечты шлюхи. Я буду первым, потом Шемар, потом Угран. Будешь удовлетворять нас. А потом мы немножко поиграем в кровавые игры...надо же чем-то занять время до прибытия кораблей. Мне так хочется надрезать твою кожу ровными полосками, украсить тебя шрамами...это будет возбуждающе, не правда ли, ребята? Угран — стой в стороне, возьми её на прицел. Если она попробует напасть — прострели ей башку. И этой девке тоже. И всем, кто есть в комнате.

В комнате находилось с десяток подростков — девочек и мальчиков. Выглядели они примерно так же, как и первая девочка. Избитые, в потёках крови, с испуганными, ошалевшими глазами — они выглядели ужасно.

Наалок подошёл к Сильмаре и попытался схватить её за волосы. Короткая причёска не дала этого сделать, тогда он наотмашь ударил женщину по лицу и приказал:

— Встань на колени!

Зелёный стал расстёгивать штаны, а Сильмара опустилась на корточки, глядя на то, как появляется 'хозяйство' рабовладельца.

Наалок встал перед ней, и приказал:

— Хоть малейшая боль — убью эту девку и ещё двух рабов. Аккуратно делай!

Он шагнул к женщине, а та, опустив руку нашарила у себя между ног высунувшийся, когда она присела, кончик небольшого боевого виброножа. Зацепила его ногтями правой руки — левой она уже ласкала рабовладельца...и...лёгкое движение — нож уже в руке и над ним поднялось невидимое лезвие силового поля!

Одним движением она вонзила нож в промежность капитана и вспорола его снизу до самого пупка, облившись фонтаном горячей крови, бурно ринувшейся на свободу.

Выстрел игловика пришёлся на то место, где она была раньше — как и предполагалось, боец в скафандре запоздал с ним на долю секунды — этого хватило ей, чтобы уйти из-под удара и подкатившись к нему, воткнуть нож, дико заверещавший от соприкосновения с бронёй, прямо в подмышечную впадину, где крепления бронескафандра были слабы. Уж чего-чего, а в сильных и слабых сторонах различных видов военного снаряжения она разбиралась досконально.

Третий зелёный метнулся к оружию, запутался в спущенных штанах, и тут же умер, получив нож в сердце.

Всё заняло менее трёх секунд. Тела зелёных ещё продолжали подёргиваться в последних судорогах, когда Сильмара нашла кнопку разблокировки дверей и нажала её, усевшись к кресло оператора. У неё мелко тряслись руки — она работала на пределе возможностей.

Многолетние тренировки, а самое главное — мутация, из-за которой кожа приобрела угольно-чёрный цвет, а организм получил усиление скорости и силы — вот что помогло ей выжить. Да ещё — хитрость. Ни один мужчина не догадается, что можно спрятать оружие ТУДА. Кроме, может быть, охранников тюрем. Но работорговцы привыкли работать с рабами, необученными, ошеломлёнными произошедшими переменами. Так что вряд ли они подвергли бы Сильмару такой тщательной проверке. Хотя риск этого и был. Но если бы и проверили, и нашли нож — всё равно она бы победила. Сильмара была в этом уверена. Она знала свои возможности. Конечно, она не Слава, но кое-чего может.

В операторскую вбежали бойцы Сильмары во главе с Наташей. Она прижала подругу к груди и долго не могла оторваться. Когда отпустила — Антуг из-за спины подал Сильмаре её комбинезон, и женщина медленно оделась, глядя, как уводят несчастных пленников, оцепеневших от ужаса. Они шли, как роботы — то ли были под воздействием наркотических средств, то ли находились в шоковом состоянии. А может и то, и другое. Теперь нужно было думать, куда девать бывших рабов. А их на корабле рабовладельцев находилось около двадцати тысяч. И на Землю не отправишь, и куда-то переместить трудно — оба мозга корабля уничтожены, а через шлем управления можно управлять кораблём с большой натяжкой. Звездолёт может идти только на планетарных двигателях, и то не на полной мощности. Многие системы заблокированы, и требовалось время, чтобы сломать защиту.

Было решено идти к Марсу — зависнуть у него на орбите и ремонтировать 'Мезгрин'. Рабы могли жить на 'Мезгрине' долгое время — несколько месяцев. Система обеспечения допускала содержание такого количества людей — без особого комфорта, но позволяла. Питьё, нехитрая еда — питательные брикеты — всё это она выдавала. Нечистоты поглощались полом, который затем перерабатывал их в еду. Замкнутый цикл. Если потом добавить ещё микроэлементов и веществ, ушедших их системы за время питания пассажиров — то срок содержания можно продлить ещё на несколько месяцев. Ну а за это время они решат, куда девать захваченных людей.

Основная массу их составляли подростки, но были и люди постарше — их держали в отдельном загоне, разделив по половым признакам.

Задача предстояла нелёгкая — надо было как-то объяснить этим людям ситуацию и заставить их выполнять указания освободителей. И это представлялось задачей очень непростой.

* * *

Становилось всё темнее и темнее. Слава включил фонарь, и как прошлый раз — тьма съела его луч, растворила в серых тенях. Гена погружался всё глубже, он уверенно шёл к тоннелю, перекрытому металлической плитой, до половины ушедшей в ил. Сейчас всё и решится — смогут они попасть к управляющему комплексу, или нет.

Слава опять изменил тело человека на тело амфибии, и сейчас свежие струи озёрной воды омывали его жабры. Гена двигался толчками, продавливая своё тело сквозь воду мощными ударами хвоста.

— Ген, ты уверен, что ты пролезешь сквозь тоннель? Ведь за эти тысячелетия ты несколько...хмм...увеличился в размере.

— Уверен. В этот тоннель свободно мог влететь небольшой звездолёт. Так что проблемы не будет. Кроме...

— Что? Тяжесть? Сможешь передвигать тело на лапах?

— Раньше бы смог. Сейчас...не уверен. Посмотрим. В крайнем случае придётся вызвать гравипогрузчик. Давай не будем гадать — будет проблема, и будем её решать. Нам ещё нужно войти вовнутрь, а там посмотрим.

Через пять минут они опустились на самое дно, к ходу под остров. Красная 'кнопка' вызывающе светилась под лучом фонаря, и Слава с волнением смотрел, как Гена подплывает к ней и становится рядом.

— Слушай меня. Ты должен коснуться красного квадрата, и псионически передать на него фразу 'Ниода гурс анотад орк'. Слава вселенной — я не забыл кода! Пробуй, ну!

Слава подплыл к красному квадрату, положил на него руку и передал, обращаясь к неведомому слушателю: 'Ниода гурс анотад орк'. Некоторое время ничего не происходило. И вдруг — на отвесной скале зажглись яркие, слепящие в подводной тьме панели. Потом большой кусок скалы утонул в стене, открыв арочный вход, из которого шёл желтоватый, приятный свет.

Вход и вправду был громадным, в него мог свободно влететь 'Соргам'. Видимо это и было что-то вроде шлюза, принимающего корабли. Вода после открытия шлюза не пошла внутрь — силовое поле, такое же, что уберегало шлюзы кораблей от течки воздуха в безвоздушное пространство, удерживало её.

Слава подплыл к невидимой преграде, протянул руку, и оп! — она свободно проскочила через барьер, не испытав никакого напряжения. Тогда Слава спустился пониже, чтобы падать с не слишком уж большой высоты, и подплыв к барьеру решительно бросил тело на штурм преграды. После чего грохнулся на пол с двух метровой высоты так, что из него чуть не вышибло дух. Гравитация в коридоре была выше стандартной процентов на тридцать, не меньше. А может ему так показалось, потому что на планете она была понижена, в сравнении с земной.

— Нет. Я после такого подвига сразу сдохну! — передал Гена и спустившись до самого дна поднял тучи ила. Слава влетел в тоннель над илом, не желая пачкаться, а Гена протаранил донные отложения как танк, и ввалился в тоннель грязный, как свинья, выбравшаяся из лужи Миргорода. С него стекали потоки грязи, тут же впитываемые системой обеспечения станции.

Славу это дело порадовало — раз система обеспечение функционирует, то есть надежда, что и остальные узлы действуют как надо.

— Ты как, можешь передвигаться? — спросил Слава, глядя, как гигантская туша на подламывающихся ногах с трудом ковыляет по коридору — как самочувствие?

— Как у тухлого трупа! — с выражением ответствовал Гена, и не выдержав, упал на пол, нервно стуча по полу кончиком хвоста — когда-то я бегал тут бегом! А теперь не могу сдвинуться. Обидно.

Слава прицелился, и направил на Гену широкий гравилуч. Инопланетянин тут же вскочил на ноги, облегчённо вздохнув, и пошёл дальше, волоча за собой длинный хвост:

— Спасибо. Вот теперь хорошо! Ты сколько времени можешь меня поддерживать? На двадцать минут хватит?

— Не знаю — признался Слава — может и хватит. Вообще — лучше бы поторопиться. Ты очень тяжёл для меня. Очень. Такой вес я ещё никогда не держал. Могу не выдержать. Что ты там говорил по гравиплощадку? Не стоит ли её вызвать?

— Да. Я тупой болван. Вот что значит плохо работающая голова с лакунами в памяти. Сейчас.

Через пять минут перед ними оказалась большая площадка, способная унести целый звёздный корабль, а не то что престарелого инопланетянина. Он забрался на платформу, улёгся и с облегчением вздохнул:

— Вот теперь хорошо. Теперь правильно. Значит вот что — смотри — управляется площадка псионически. Ты как бы обращаешься к ней и требуешь везти себя туда, куда тебе надо. Она везёт. Если ты, конечно, активирован как член экипажа станции. Пока этого не произошло, управлять платформой могу только я. Поехали.

Платформа неслась вниз, под уклон, уходя всё глубже под остров. Справа и слева мелькали ответвлению тоннеля, такие же огромные, и везде рядами виднелись красные квадраты 'кнопок', указывающие на то, что здесь есть открывающаяся дверь.

— Гена, что там, за дверями? Куда ведут те двери?

— Там есть всё. Или — было всё. Химикаты. Ангары с техникой, снаряжение — всё, что нужно станции для существования и деятельности. Технические помещения, где находятся машины, обслуживающие весь комплекс. Эта станция строилась сотни лет — перестраивалась, достраивалась — по мере введения новых изобретений. А потом...потом всё застыло. Наша раса утратила вкус к жизни. Мы стали слишком стары, чтобы жить. Частенько мои коллеги кончали самоубийством, просто потому, что им хотелось новых ощущений, новой жизни. Ведь мы не умираем навсегда. Мы возрождаемся в ком-то. В ребёнке. В животном. В растении. Мы отправляем наш дух в информационное поле вселенной, и если когда-то люди научатся подключаться к этому полю, я смогу с ними поговорить. Смерти нет, Слава. Есть просто переход из одного состояния в другое. Надо понимать это и не бояться. Вам это пока непонятно, но когда-нибудь, когда ваша раса состарится, станет такой же как наша, выполнит своё предназначение в этом мире, оставив после себя живые миры, вы захотите уйти.