В плену Времени

— Пий вже, що ж ее греть... а вона ж така холодна и терпка, як сами трави крымских гор. Це родникова вода, девонька... Ее пьют только студеной.

Я кивнула и тихо прошептала:

— Спасибо...

Первый глоток буквально ошеломил меня богатством вкуса и послевкусия. Раньше я думала, что вода везде одинаковая на вкус, то есть пресная, но эта жидкость буквально поражала меня своими свойствами. Ведь она утолила не только мою жажду, полыхающую в моем пересохшем горле, а и еще вернула некоторую часть, потраченных на дорогу, сил.

— Удивительная вода, — прошептала я, осторожно проходя вглубь тесной комнатки. — Спасибо.

Я вернула абсолютно пустую кружку старушке. Хозяйка удовлетворенно кивнула, соглашаясь с моим утверждением.

Мария суетилась между столом и открытым очагом, а неровные языки пламени отбрасывали на ее фигуру загадочный багровый свет, придавая ей несколько фантастический вид. Я зачарованно присела на дощатую лавку, и устало оперлась подбородком о правую руку. Внутри было несколько душновато, и голова кружилась от смеси различных запахов трав, свежего хлеба и какого-то варева, подозрительно булькавшего в чугунке на огне. Аккуратно побеленные стены хаты были увешаны гирляндами чеснока, лука, пучками всевозможных трав и кореньев. Мне даже пришло в голову проверить наличие у старухи банки с жабьими глазами, сухими жуками огромных размеров, куриными лапками

и прочими, по моему мнению, главными атрибутами настоящей ведьмы. Вместо этого на полках стояли баночки со всевозможными снадобьями, а вот всего вышеперечисленного не было и в помине.

Мария меж тем ловко поставила на грубо сколоченный стол из некрашеных досок две глиняные миски для себя и меня, затем расписные диковинным орнаментом деревянные ложки. Полное отсутствие ведьминских атрибутов, как и стеклянного шара, огромного котла и черного кота с дьявольскими зелеными глазами, я даже приуныла и засомневалась в том, что передо мной настоящая крымская ведьма, настолько могущественная, что в ее силах было возможно прийти ко мне во сне и преспокойно давать мне указания. Увидев мои заинтересованные взгляды, которые я задумчиво бросала на полки и стены скромного обиталища, старуха расплылась в доброй улыбке, ловко ставя на стол большую румяную свежую паляницу, украшенную цветами и листьями. Вслед караваю на стол перекочевал горшочек с пшоной кашей с подливкой, блюдо с варениками и мисочкой творога. Вся еда пахла так аппетитно, что мой желудок моментально скрутило голодным спазмом, напоминая мне о том, что пора завтракать.

— Я не знала, що ты любыш и пригощаю всим що в мене есть, — пояснила она мне, спокойно помешивая в котле мутноватое варево, пахнущее мятой и мелиссой.

— Спасибо, — как можно вежливее отозвалась я, вкладывая всю свою благодарность в это слово.

Мария в очередной раз пытливо взглянула мне в глаза и ласково пробормотала:

— Прыгощайся.

Завтрак оказался неимоверно вкусным. После трапезы, хозяйка горного домика быстро убрала грязную посуду и остатки еды со стола, решительно отклонив мое робкое предложение о помощи. Оставив лишь только кружки с импровизированным чаем, заменившим мне сегодня утром мой любимый зеленый чай без сахара, старуха неторопливо вытащила засаленную колоду карт, холщовый мешочек на кожаном шнурке и пригоршню мутноватых толстых свечей в медных подсвечниках. Вскоре по углам стола стояли зажженные свечи, и морщинистое лицо старухи ясно было видно в необычайно ярком свете огоньков свечей. Она, молча, перетасовала колоду, что-то бормоча себе под нос, затем она несколько раз провела над верхом карт правой рукой и протянула мне колоду на левой ладони.

— Загадай первый вопрос и сыми первую карту зверху, милая барушня...

Это было что-то наподобие гаданий, проводимых с подружками еще в моем далеком детстве и шуточное гадание всегда вызывало у меня улыбку и презрение, несмотря на это Маша всегда безропотно верила в подобного рода мероприятия, наивно полагая на правдивость карт. Вот теперь мне даже не верилось, что я участвую в подобном фарсе и посему пришлось подавить привычную презрительную улыбку и окончательно распрощаться с желанием увидеть хрустальный шар с загадочной дымкой внутри него. Конечно, я хотела перво-наперво узнать о Часах Времени и когда мне доведется их найти, но зачастую наш язык опережает мысли и что вот я уже выпалила свой первый вопрос, даже перед этим хорошенько не подумав:

— Жива ли графиня Габриэль Миллер?

Глава 27

"Твою мать, язык мой — враг мой!" — выругалась я, прикусывая губу и одновременно с интересом всматриваясь в морщинистое лицо престарелой ведьмы.

Подобный вопрос, казалось, нисколько не смутил ее, а даже наоборот — обрадовал. Она ласково улыбнулась мне и сказала тихим ровным голосом, от которого у меня по спине пробежалось стадо мурашек сначала в одну сторону, а затем в другую. Мне стало не по себе, неприятный холодок опасения и страха закрался в душу. Усилием воли я прогнала неприятное чувство, и мои дрожащие пальцы коснулись верхней карты, осторожно снимая ее с колоды.

Карта оказалась не обычной игральной и даже не картой таро, хотя я в этих делах была полнейшим профаном. На меня смотрел загадочный символ зеленого цвета в виде диковинного цветка с бордово-зелеными лепестками и темно-зелеными витыми листьями на светло-желтом фоне. Таких диковинных карт я не видала никогда в жизни и скорее всего Мария их изготовила сама. Ведьма осторожно взяла карту из моих рук и внимательно посмотрела на символ. На лице ведьмы тревога сменилась откровенным облегчением, и она тихо прошептала:

— Квитка життя... Слава Боженьке, графинюшка-то наша жива-здорова...

— Где она? Что с ней? — я буквально подскочила на лавке, а ее доски жалобно скрипнули подо мной, напоминая о своем почтенном возрасте.

— Зараз, зараз, Элю, — пробурчала она, нисколько не скрываясь, назвала мое настоящее имя

Я буквально дернулась, будто от электрического тока и, казалось бы, даже не сразу осознала, что меня назвали моим именем, данным мне при рождении в конце двадцатого века.

— Откуда вы знаете? — прошептала я, с опасением взирая на Марию.

Хозяйка слабо усмехнулась и несколько насмешливо посмотрела на меня, словно я спросила величайшую глупость на свете.

Затем колдунья вздохнула и как малому дитю пояснила:

— Ну, я ж все-таки ведьма. Ты знаешь що це значить?

— Не-е-е-ет... Не, ну я знаю, в общем, что такое ведьма, но вот..., — забормотала я, сбивчиво поясняя свое невежество, но затем и вовсе смутилась.

— Ведьма — означает — "ведающая мать", а це значить, що я ведаю обо всех и обо всем. Знаю, що тебе звуть Эля и ты с будущего, — отрезала Мария и призвала меня к молчанию.

Я поежилась от неприятного чувства, словно меня просканировал самый мощный в мире рентгеновский аппарат, и моя подноготная стала известна постороннему человеку. Мысль о том, что Мария знает обо мне все-все, очень даже не радовала меня, и я подавленно замолчала, вперив глаза в глиняную чашку.

Ведьма суетливо дернула кожаный шнурок на матерчатом мешочке, раскрывая его. Еще миг и она текучим движением высыпала на стол его содержимое. Слабо звякнули разноцветные камешки, и ведьма вновь сгребла из в горсть левой руки, а затем неспешно пересыпала их в правую. Так продолжалось некоторое время, а Мария задумчиво слушала их мелодичный перезвон, словно камни о чем-то нашептывали слишком уж ведающей старухе.

— Габриэль Миллер живет в большом мисти, столице наших земель, — прервала тяготившее меня молчание старуха и вновь бросила камешки на стол. — У нее есть пара... Любимый... Она пожэртвувала усим заради любови... Дуже чисте сердце...

Я заволновалась:

— Где мне ее найти?

— А вона не хоче, щоб ее искали..., — категорично заявила старуха, напряженно вглядываясь в причудливый узор, складывающийся из лежащих на столешнице камешков. — Я не зможу допомогти знайти, но есть один человек, который все знает...

— Хорошо, — прошептала я. — Кто тогда поможет мне ее найти?

— Эля, горнишная графинюшки знает, где она. Только тебе треба выбрать особый час и спитати ее. Вона все расскажэт...

— Марфа..., — задумчиво пробормотала я, теребя великоватый для моей головы чепец. — Значит, она все это время знала, что я самозванка и не дочь графини Миллер.

Мария мрачно кивнула. Ее натруженная смуглая рука потянулась к камням и четким движением ведьма смешала их причудливый узор. Затем она сделала несколько загадочных пассов правой рукой над кучкой разноцветных помощников и, прикрыв глаза, торопливо зашептала:

— Стрывай... дуже скоро ты взнаеш где Габриэль... Дуже скоро...

— Когда? — зашептала я таким пересохшим от волнения голосом, что Мария налила мне еще воды.

— Не можу сказать... — с сожалением ответила ведьма, когда я неторопливо пила холодную воду.

— Тогда можно еще один вопрос? — не сдавалась я.

Просто не видела смысла настаивать и мигом перевела тему разговора, ведь было еще масса вопросов.

— Добрэ, задавай. В тебэ ще два вопросы, — безропотно согласилась ведьма, нервно тасуя растрепанную колоду.

— Когда я найду Часы Времени?

Мария важно кивнула, словно речь шла об обыденных вещах, вроде того, что пропала курица с птичьего двора. У меня все внутри сжалось в дрожащий комок, когда ведьма вновь протянула мне колоду на своей раскрытой ладони. Моя правая рука сняла очередную верхнюю карту. Подушечки пальцев неприятно скользнули по лакированной поверхности, ладонь раскрылась навстречу моему любопытному взгляду. На белом фоне карты была изображена летящая птица с раскрытыми синими крыльями, а ее пышный хвост был потрясающего голубовато-желтого оттенка.

— Птаха ускользающей удачи, — пробормотала старуха, выхватывая их моих рук карту и поднося к мерцающему огоньку ближней к себе свече и неровный свет заиграл на четко вырисованных перьях хвоста птицы и голубой цвет сменился на чернильно-фиолетовый с черноватыми вкраплениями. На миг мне показалось, что птица ожила и вот-вот вспорхнет с поверхности карты.

— И что это означает? — отозвалась я, заворожено взирая на удивительную птицу.

— Это значит, что Часы будуть у тебэ, Эля, все время на виду и постоянно ускользать, — печально отозвалась Мария, пересыпая камешки с ладони на ладонь.

— Но я все же их получу? — с надеждой поинтересовалась я, с отчаянием взирая на старушку.

— Так, — безмятежно вымолвила ведьма после некоторого молчания. — Но получыш их колы не чекатымеш...

Я небрежно передернула плечами и заметила:

— Время не дает забыть мне о них... Так, что я всегда жду и надеюсь получить обратно...

— Ты их получишь, но не будэш им рада, доня, — печально отозвалась Мария.

В уголке ее маленьких глаз я увидела скорбную слезу, а ее ясные голубые радужки будто потускнели. Она мгновенно ссыпала камешки в мешочек и завязала шнурок.

— Что? Что еще сказали камни? — встревожено воскликнула я.

— Ничого... Я не буду бильше ворожити, — категорично заявила ведьма, пряча карты, мешочек с камнями и задувая свечи.

— Но ведь у меня есть еще один вопрос, — запротестовала я жалобным тоном.

Лично мне прерывать гадание не хотелось, понимая, что сейчас начинается самое интересное. Но Мария была совершенно другого мнения. Она лишь сурово покачала головой и задула последнюю свечу на столе. Я разочарованно вздохнула и промолчала.

— Хватэ, — послышался ее дрожащий старческий голос в кромешной тьме. — Иды, Эля... Прощавай...

Тихо охнула лавка под местной ведьмой, Мария тяжелой поступью прошлась от стола к двери и неласково распахнула ветхую створку. Короткий выразительный кивок и я сообразила, что меня вежливо просят уйти. Все еще недоумевая, что могло внезапно произойти во время гадания, мне пришлось торопливо пересечь темную комнатку и выйти за порог.

Перед тем как окончательно выйти из дома я повернулась к хозяйке.

— Хорошо, прощайте, — прошептала я несколько разочарованным тоном, но возмущаться вслух не решилась. — Дай вам Бог здоровья.

Мария лишь сдержанно кивнула, а в глубине ее глаз затаилась тревога и... Может мне показалось, но еще там был страх... Хотя, скорее всего я сильно ошиблась и это была всего лишь игра света и тени. Пришлось решительно переступить за порог и пересечь маленький дворик. За спиной скрипнули петли, и послышался стук закрываемой двери.

От разительного контраста приятного полумрака хаты Марии и яркого летнего утра, я зажмурилась. Пришлось постоять некоторое время на плато, привыкая к солнечному свету. Затем я тяжко вздохнула и полезла вниз, чтобы выйти на ту тропинку, какой пришла ранним утром. За то время, которое я была у ведьмы, солнце уже поднялось высоко. Утренний туман ушел, роса высохла, и уже порядком припекало, обещая жаркий летний день. Последние события в хатке ведьмы настолько насторожили меня, что чувство тревоги мучило меня всю дорогу до волшебной лагуны, которую я заприметила еще по дороге в дом Марии.

Конечно, идти купаться в данный момент, было верхом глупости и по-хорошему мне просто необходимо было бегом бежать в дом, чтобы ни одна душа не заподозрила меня в моих похождениях к ведьме. Я отлично осознавала, что мадам Элен за такие дела уж точно по головке не погладит и чего доброго устроит самую настоящую бучу с допросом, но мои ноги сами собой несли вниз по едва приметной тропке, которая змеилась между валунами и клочками выгоревшей буроватой травы. Как только я спустилась чуть пониже, то в лицо пахнул свежий морской бриз, насквозь пропитанный солеными штормами. Уже отлично была видна водная гладь, блестевшая на солнце мелкой рябью похожей на рыбью чешую. Само побережье я так и не узнала, и пришлось признаться самой себе, что в моем веке такой дикой и нетронутой красоты просто не сыскать, а современная мне инфраструктура изменила до неузнаваемости береговую линию.

Последние метры я преодолела практически бегом и вот моя нога коснулась пляжа. Абсолютно чистая галька с клочками бурых высохших на солнышке водорослей, линия прибоя была едва заметна, и мелкие волны накатывали на берег с убаюкивающим шумом — все это словно сошло с картинки рекламного плаката туристической фирмы. Не хватало еще только две фигуры влюбленных, держащихся за руки. Я пошла вперед, стремясь как можно быстрее сократить расстояние между мной и вожделенным морем. Еще миг, и мои ноги уже омывает ласковый прибой. Аквамариновая гладь простиралась да самого горизонта настолько, насколько хватало глаз. Далекая дымка несколько скрадывала границу между небом и водой. По небу медленно дрейфовали перистые облачка, похожие на прямоугольные клочки легкой белой кисеи. Словно ребенок, шутя, вырезал их из легкой ткани и украсил ими синий небосвод.

Я с наслаждением скинула опостылевшие старые туфли и, подобрав длинную юбку платья, шагнула в воду по самую щиколотку. Прохладная вода отлично остудила мои разгоряченные ступни. Естественно, мне перво-наперво захотелось стащить с себя жаркое платье Милы, неприятно липнувшее в мокрой спине. Опасаясь быть застигнутой врасплох, я стыдливо отошла за ближайший к воде валун и страшила с себя платье, длинную рубаху с пышными рукавами и чепец. Я осталась в одной короткой нижней рубашке на широких бретелях, которую дамы в этом веке одевали под корсет, и в панталонах до колен, здорово смахивающих на капри, столь модные в начале двадцать первого века. Мои губы невольно растянулись в едкую ухмылку при мысли о том, что дамы этого века ужаснулись, увидев, как ходят девушки моего времени. Меж тем я медленно вышла из-за валуна и торопливо подошла к воде. Благодаря жарким дням море за ночь толком не остыло, и сейчас было неимоверно теплым. Я с интересом смотрела вниз, рассматривая разноцветную гальку на дне, стайки пугливых мальков и собственные пальцы ног — все это прекрасно просматривалось благодаря чистейшей воде. Море было настолько прозрачным, что мне стало даже как-то не по себе. Первое чувство радостного удивления прошло, когда я, не колеблясь, нырнула, уступив место величайшему наслаждению.