Цивилизаtion (полная версия)

К элите подбирались мои выпускники, которые смогли организовать своих рабочих и теперь занимались больше руководством, чем физическим трудом. А также несколько команчей, сделавшие из своих больших семей успешные трудовые артели. Грубо говоря, сливками общества был тот, кто мог позволить себе строить собственный каменный дом, используя получаемые доходы. Таких, правда, было пока не больше десятка.

Если для большинства дикарей баня была скорее повинностью, то для нашего бомонда это стало приятной традицией. Воскресными вечерами парилка растапливалась специально для нас. Однажды я решил, что пришла пора подключить к процессу березовые веники, и парение пошло с невероятным весельем. Лежащий на скамье орал, а банщик истошно хохотал, захлестывая жертву порой до кровяных царапин. Быка парили вдвоем, ему же самому веник не давали из соображений безопасности. Меня разрешалось хлестать только Тыкто, который в четверть силы, но все равно едва не выбивал из меня душу. Само собой, после первой такой экзекуции я выскочил на улицу и с криком прыгнул в ледяную купель. Вода приятно остудила тело, и в парилку я вернулся как заново родившийся. Мои коллеги по пару смотрели на это представление с великим недоумением. Вода была абсолютно ледяная. Но Кава на то и Кава, чтобы быть не таким как все, решили они. Как я ни пытался доказать обратное, туземцы были глухи к воззваниям. Лишь после того, как я изрядно прожужжал мужчинам все уши о пользе закаливания, они, не сговариваясь, и исключительно для эксперимента, бросили в купель хорошо пропаренного Цака. Выскочив оттуда с проворством кота, взбешенный торговец таки подтвердил, что студеная вода после веников действительно имеет живительную силу.

Стоит ли говорить, что темными воскресными вечерами посмотреть на голых орущих мужиков, ныряющих в обжигающую холодом воду, собиралась вся деревня. Но нам, если честно, было наплевать. После парилки мы сидели в предбаннике, завернувшись в пледы из заячьих шкурок, и пили чай, сделанный Пхо. Туземцы выучили слово 'кайф', которое осмысленно повторяли за мной, цедя ароматную жидкость. От Цака мы узнавали новости и сплетни, от Ахомита — истории про его походы. Тыкто обыкновенно молчал и пил, шумно прихлебывая.

Глава 49

В один из поздних вечеров я сладко заснул после очередной банной посиделки. Неожиданно мне приснился Седой, стоявший около моего компьютера и укоризненно смотревший на падающий график. За стеной истошно кричали трейдеры. Визжали женщины. В оперзале творился какой-то ад, но Седой не обращал на это никакого внимания. Дикий крик раздался совсем уже под дверью кабинета, и тут я проснулся. Через пару секунд, когда сознание вернулось, я с ужасом понял, что вопли раздаются с улицы.

Выглянув через узкое окошко, я увидел, что по лагерю бегают темные силуэты — кто-то с оружием, кто-то без. Разобрать во мраке было невозможно. Постепенно около костра на главной площади стали собираться наши воины и остальные жители. Скучковавшись по несколько человек, воины уходили в темноту в попытках поймать и убить таинственных нарушителей. Крики стали слышны все дальше, а затем и вовсе стихли. К костру подходило все больше людей. Вышел из укрытия и я. До утра никто не ложился, обращая копья и топоры в сторону густой темноты. Долгожданный рассвет позволил, наконец, оценить ущерб и немного разобраться в произошедшем.

Ночной кошмар вылился в шестнадцать убитых и около сорока раненых. В основном это были люди Ахомита и те, кто жил в шалашах. Ни одного тела нападавших найти не удалось. Следы уходили в сторону команчей и терялись в степи. Происшествие сильно деморализовало меня. Впервые после нападения Сыхо безопасность племени была поставлена под угрозу.

Я собрал у себя совет из присутствующих военачальников. Планируя обсудить, как мы будем защищаться от подобных интервенций, я неожиданно понял, что не могу поймать взгляд Ахомита.

— Ты знаешь, кто это был?! — закричал я на него, еще не веря своей догадке.

Угрюмое молчание лишь подтвердило мою правоту. Бык подошел к двери и перегородил собой выход.

— Говори, — чуть более спокойно добавил я.

Ахомит поднял серые глаза.

— Мы шли туда, где садится солнце. Четыре дня до сейчас. По следам нашли племя. Забрали три руки женщин и две руки мужчин.

Он замолчал, как будто вспоминая детали. А может, просто подбирал слова.

— Когда мы шли обратно, на нас напали. Пять или шесть рук. Мы убежали, но двое моих воинов не смогли.

— И ты молчал?! Мог ведь вчера в бане рассказать!

Увлечение Ахомита завоеваниями обернулось для нас людским потерями и наличием врага, который мог прийти в любую минуту.

— Ты сможешь показать, где их лагерь?

Виноватый владелец гоцэ покорно кивнул.

— Собирайте свои отряды. Мы идем к Чуку.

Я закончил встречу и пошел изучать детали ночного налета.

Варвары с короткими копьями пришли с запада, и первыми жертвами стали новые поселенцы. Ситуацию отягощало то, что около двадцати мужчин сбежали или ушли ночью вместе с нападавшими. Сами они это сделали или их увели насильно — непонятно. Лучше, конечно, второе. Ведь такое усиление врага было бы совсем некстати.

Перед тем как уйти в поход, следовало озаботиться обороной. В городе оставался Бык со своими воинами. Его хорошо вооруженные и упакованные в латы пятнадцать человек легко должны были отбить нападение тридцати-сорока дикарей. К тому же в городе находились гоцэ Ахомита, которым по понятным причинам оружие не выдавали, но хотелось надеяться, что в случае битвы они останутся на нашей стороне. Гастарбайтеров из команчей, уже давно доказавших свою лояльность, вооружили дубинами и кремневыми копьями.

Город перешел на полуосадное положение. Все мужчины должны были оставаться в лагере. На работу в близлежащие места отправлялись только женщины. По углам селения разложили четыре костра, у каждого из которых дежурили по двое часовых. Еще четверо должны были замаскировано лежать в разных точках, примерно в полукилометре от лагеря, чтобы условным криком предупредить о приближении опасности. Это был дальний кордон охраны. Оставив эти инструкции и гарнизон под руководством Быка, мы выдвинулись на запад.

Наш отряд состоял примерно из пятидесяти человек: люди Ахомита, его напарника Зота, Тыкто и нескольких подросших парней, уже умевших неплохо обращаться с оружием. Выйдя утром, мы были в лагере Чука еще до темноты.

По традиции вперед убежал гонец, чтобы известить племя о причине визита толпы вооруженных людей. Когда через час мы подошли к лагерю, Чук уже собрал боевую дружину. Нисколько не колеблясь, он выделил тридцать самых лучших воинов для операции возмездия. Выходить решили до рассвета. По словам Ахомита, отсюда до того лагеря было часов восемь пути.

Я с трудом заставил себя уснуть. Завтра будет тяжелый день. Хорошо бы выспаться... Глава 50

Вышли затемно. Первые три часа можно было не опасаться чужаков, да и места команчам знакомые. Дикий зверь на большую толпу не нападает, поэтому мы молча и довольно расслабленно брели по лесам на северо-запад. Во мраке ветки настойчиво, словно цыгане, хватали за одежду. Ночная птица передавала точку-тире-точку. Еще часок, и начнет светать. Тогда пойдем быстрее. Впереди бежали разведчики, сканируя территорию на несколько сотен метров. Ахомит периодически советовался со своими людьми и корректировал направление. Интересно, как он понимает куда идти, без компаса и карты?

Примерно через семь часов пути, когда мы прошли больше тридцати километров, колонна перешла на практически бесшумный режим. Тренированные ноги детей природы не наступали на ветки, не шебуршали листвой. Разговоры велись жестами. По провожатым было видно, что мы приближаемся. Уже пройдено то место, где нападавшие забрали назад пленников Ахомита, обратив захватчиков в бегство. Значит, лагерь неприятеля совсем близко. Адреналин снова стучал в ушах. Можно ли привыкнуть жить в постоянной войне? К не пропадающему ощущению, что из-за куста вылетит копье, и дальше все будет зависеть от реакции и подготовки твоих воинов? Я не мог...

Подкравшись к очередному рубежу, я был уверен, что лагерь уже здесь. Но жесты разведчиков казались какими-то противоречивыми. Осторожно пробираясь, мы вышли на широкую поляну, и сомнений не осталось: пришли. Земля вокруг была вытоптана, валялось множество костей животных, только вот обитателей лагеря на месте не оказалось.

— На охоте? — шепнул я Тыкто.

Тот отрицательно покачал головой. Несмотря на охоту на стоянке всегда остаются маленькие дети, охранники запасов и женщины. Племя ушло. Следопыты, словно заправские опера, принялись изучать окрестные деревья и кусты на предмет отломанных веток, следов, которые еще не припорошило листвой, и любых других свидетельств возможного направления движения. По всем признакам выходило, что племя ушло отсюда несколько дней назад, то есть сразу же после нападения. Враги обратно не возвращались.

— Идем назад! — скомандовал я. — Ахомит! Показывай кратчайший путь к нашему лагерю.

Спешным шагом мы двинулись к городу. Живо вспомнились ужасные картины, которые мы увидели у пещеры Тыкто после налета Сыхо. Только бы на этот раз обошлось!..

Несмотря на скорый шаг, к лагерю мы подошли лишь глубокой ночью. Свет от огня был виден уже издалека. Бык не жалел дров, и костры походили на протуберанцы. Казалось, будто город подожгли с четырех углов. Когда оставалось около километра, мы услышали условный крик, и далеко в темноте мелькнул силуэт, бросившийся в сторону лагеря. Через несколько секунд наш хэв пришел в движение — воины собирались отбивать налет. Не послав гонца наперед из-за опасения засады, мы выглядели теперь врагами, идущими из темноты.

Подойдя на расстояние выстрела из лука, Тыкто закричал, обозначая себя. Но гомон защитников не давал им расслышать голос вождя. Подождав немного, воины во главе с Быком крича бросились на нас, подняв топоры. Над головой просвистела стрела, затем еще одна. Кто-то вскрикнул, схватившись за руку. Я присел и спрятался за щитом. Не хватало только, чтобы подстрелили свои.

Благоразумие и справедливость все же взяли верх над случайностью и недопониманием. Несмотря на истошные крики с обеих сторон, нас узнали, и бойни не произошло. Вернувшись в лагерь, мы слушали ужасные новости о событиях прошлой ночи. Нападавшие, совершив первый налет, и не думали уходить далеко. Показавшись на западе в первых часах темноты и уведя за собой основную группу защитников, они ворвались в город с востока. Особенно шокировал тот факт, что нападали целенаправленно на мой дом, пытаясь выломать дверь и попасть внутрь. Обитая металлом, она выдержала натиск, хотя изрядно пострадала. Вскоре подошли наши воины и после короткой битвы прогнали бандитов, убив двоих из них.

— У нас есть потери?

— Только легкораненые, — ответил Бык и, помолчав, добавил: — Еще они забрали Пхо.

Меня словно оглушили обухом. Пхо для меня была как член семьи, одиним из самых близких людей, и факт ее похищения расстроил меня сильнее, чем если бы убили десяток наших воинов.

— А Лиа?

— Она закрылась в доме. С ней все в порядке.

Все замолчали.

— Куда они ушли? — тихо спросил я

— В лес. Туда, где море. Мы не знаем точно, — развел руками глава гарнизона.

— Еще есть что сказать? — несмотря на ужасные вести, я просто валился с ног после суток проведенных на ногах.

— Одного убитого мы узнали. Это гоцэ Ахомита, — Бык зло посмотрел на заварившего кашу туземца. Виноватый рабовладелец потупил глаза и молча уставился в землю.

Значит, все-таки их не похитили. Ушли сами. Плохо...

— Покажите!

Я проследовал к костру, около которого бросили тела убитых. Но не ахомитовский раб заинтересовал меня больше всего. Лежащий рядом с ним мужчина не был похож на тех дикарей, что мне доводилось видеть. Убитый был довольно крупный, с большой головой и мощными надбровными костями, словно горилла. Рыжеволосая голова сидела на короткой шее. В свете костра были отлично видны мощные желваки и крупная челюсть.

— Охэ, — прервал мои наблюдения Тыкто, — ты хотел привести охэ?!

Он смотрел на Ахомита с возмущенным недоумением, но тот, похоже, не понимал, в чем суть претензии.

— Много зим назад, когда я был молодой, мой вождь говорил, что есть такие люди, — Тыкто будто рассказывал это мне, но продолжал пристально смотреть на Ахомита, — это злой, плохой народ. Их нужно убивать всех, как только встретишь. Это охэ!

Тыкто со злостью пнул труп.

— Теперь они не уйдут, пока не убьют нас. Или мы не убьем их. Охэ никогда не будут гоцэ, — заключил он.

Я смотрел на эту помесь человека и обезьяны, на его короткие лапы и огромный нос. То, что они напали на мой дом, говорило лишь об одном: им нужен был Кава, о котором, очевидно, рассказали сбежавшие рабы. Холодок пробежал от самой шеи, через бока добравшись до пальцев ног. Я снова ощутил животный страх.

Сон сняло как рукой. Поставив на крыше своего дома четверых лучников, я провел ночь, вздрагивая от каждого шороха.

Утро я начал с того, что укрепил дверь: нашил дополнительные доски и сделал подпорки, упирающиеся в прибитые к полу башмаки. Выбить такую дверь было почти невозможно. К люку в подпол я приделал засов, чтобы запираться изнутри. Сверху на люк была прибита шкура оленя, закрывающая щели. Так, спрятавшись в подполе, я мог рассчитывать, что незнающий человек просто не догадается о потайном укрытии.

С этого момента воины разделились на две смены. Днем несколько мужчин таскали бревна из ближайшего леса. Ночью эта уйма дров благополучно сжигалась второй половиной гарнизона.

Через три дня ушедший чуть дальше в лес работник принес плохую весть. Расставленные силки кто-то проверил без нас. Судя по веревке, зверь не выскочил сам — дичь забрали. Значит, враги совсем близко. Ловушка стояла менее чем в двух километрах от лагеря. Я добавил еще два костра на границе деревни по направлению к темной чаще. Ночь снова прошла в чуткой паранойе. Люк постоянно стоял открытым, и я готов был нырнуть в подпол при первой опасности. Чертовы охэ! Чертов Ахомит!

Глава 51

Новый день ознаменовался еще одним неприятным сюрпризом. Из леса, чуть было не получив порцию наших стрел, вышли рыбаки. Я снова совсем забыл про группу людей, добывающих нам моллюсков и рыбу. Они как ни в чем не бывало пришли к Цаку с вопросом, почему уже третий день не возвращаются носильщики с пустыми корзинами и деньгами? Ужас состоял в том, что к нам с добычей никто не приходил...

С этого момента я объявил запрет на ловлю рыбы. В лес выходили только хорошо защищенные и вооруженные команды по пятнадцать-двадцать человек, которые ставили и проверяли силки. Но эффективность охоты была низкой. Зверь или не ловился, или нас опережали партизаны. Не желая подкармливать ворогов, я запретил охотиться. Племя перешло на зайчатину и козье молоко с зерновыми. К Чуку отправился хорошо охраняемый караван. Будучи в своеобразной осаде, нам пришлось импортировать дичь.

В размышлениях, как поймать ненавистных варваров и не оставить без защиты лагерь, я дошел до постройки городской стены. Простой расчет говорил, что прямоугольник сто на двести метров будут обносить стенами как минимум месяцев шесть, ведь материала потребуется не меньше чем на плотину, которую строят уже почти год. Но так как люди все равно сидели без дела, грех было не начать. По периметру наметили метровой глубины ров, необходимый под фундамент будущей стены, а по углам сделали заделы под башни. На пятиметровых вышках могла сидеть пара хороших лучников и снимать, словно снайперы, вражеских нападающих. В этих строениях не предполагалось внутренних лестниц или еще каких-то ухищрений. Лучники должны забираться на верхнюю площадку по веревке, втягивая ее затем за собой. Через полторы недели первая из четырех башен была готова.