Геймер

При упоминании о допросе у Ала защемило сердце.

— Могу ли я чем-нибудь помочь прекрасной королеве?

— Вам прекрасно известно, что я не королева и до сих пор даже не регент. Хотя магистр мне и обещал. — В голосе дамы прозвучали капризные нотки. — Но вместо этого я черт знает сколько просидела "в гостях" у этого прохвоста Исидо, вознамерившегося, вот наглец, жениться на мне! Шутка ли сказать, на женщине, которая была почти что женой самого тайко!

— Но госпожа Осиба. Исидо всего лишь грубый крестьянин. Он не помешает нашим планам, уверяю вас. Когда вы только-только приняли посвящение и вступили на путь Змеи, мы сразу же сказали вам, что не за горами тот день, когда император женится на вас. И что же? Это было почти что исполнено. Вы сделались наложницей человека, держащего в руках реальную власть в стране. И как держащего!

"Осиба! Что — Тсукайко на самом деле госпожа Осиба, наложница тайко, мать его единственного наследника?! Во попал"!

— Но тайко не был императором! — попыталась возразить Осиба, подтверждая догадку Ала.

— Но он был сильнее императора. Общество "Хэби" выбило почву из-под ног императорской семьи и помогло никому неизвестному Тоётоми Хидэёси добиться реальной власти, сделавшись тайко. Какой смысл носить императорский титул и быть при этом, по сути, карточным корольком? — Незнакомец рассмеялся. — Вы получили то, что вам было обещано, и даже больше. А потом, разве не общество "Хэби" помогло вам зачать от избранного нами претендента, чтобы на троне Японии был человек определенного рода, рода, за которым наше общество видит реальную силу.

— Все это так. — Кресло скрипнуло, должно быть, Осиба поднялась и сделала несколько шагов по комнате. Ал слышал, как стучали ее деревянные гэта. — Но страшно подумать, что бы сделали со мной, если бы стало известно, что наследник тайко на самом деле незаконнорожденный. Что сделали бы с ним...

— Общество "Хэби" всегда будет защищать вас и вашего сына и не позволит правде о его рождении выйти на поверхность. В конце концов, прекрасная госпожа, это невыгодно, прежде всего, "Хэби".

— Итак. Что я должна сделать сейчас? Могу ли я применить пытки по отношению к господину Глюку?

— Какие только придут на ум, впрочем, не думаю, что вам придется по-настоящему потрудиться, лично мне думается, что успех Золотого Варвара не в его душевных силах или физическом здоровье. Помните, что говорил магистр? Этот человек знает намного больше, нежели должен был бы знать? И не знает того, без чего он не смог бы отправиться в плавание. Все это кажется необыкновенно подозрительным. Попытайтесь выведать у него хотя бы, кто он на самом деле такой. С какой целью был заброшен в Японию? А остальные подробности, уверен, польются из него как из рога изобилия, едва только вы отрежете ему хотя бы один палец или обварите ноги в кипятке.

Впрочем, если госпоже неудобно пытать пленника самой, я всегда в вашем распоряжении.

— Благодарю вас, святой отец, сама справлюсь.

Снова заскрипело, и Ал услышал удаляющиеся шаги, скрип открывающейся двери и лязг дверного замка.

Ал встряхнул головой. Вокруг него возвышались никак не напоминающие чайный домик в Андзиро кирпичные стены, света почти не было. Хотя, где-то в глубине небольшого подвального зала в камине тлели угли.

Рядом с Алом стояла прекрасная Осиба.

Его окатили водой. Не ожидавший ничего подобного Ал захлебнулся и закашлялся. Вода попала в рот и нос, стекала по волосам и одежде. Кто-то уже вытирал его, с нарочитой жестокостью дергая за волосы и делая больно. Ал попытался сопротивляться, но руки оказались прикованными к стене, около которой он сидел.

— Мы не утопили его, госпожа? — раздался незнакомый девичий голосок.

— Дерьмо не тонет, — ободрила спутницу Осиба по-японски, но такую-то фразу Ал не мог не понять.

"Пытать меня собралась, сучка? — вспомнил Ал, лихорадочно оглядывая зальчик. — Узнавать, кто я такой. Да за что же, матушки-батюшки? Что я ей сделал плохого? Ах да, конечно же. Первые в Японии, да и вообще в мире, отряды серфингистов и дельтапланеристов. Сверхоружие будущего".

— Очухался? — Она перешла на английский.

— Госпожа напрасно отказалась провести со мной ночь, — деланно ухмыльнулся Ал, плотоядно разглядывая ее идеальную фигуру и наглую, красивую морду светской дряни. — Очень много потеряла. — На самом деле в этот момент Ал больше всего мечтал провалиться сквозь землю, исчезнуть, проскользнуть в дверную щель, в общем, любым доступным и недоступным способом смотаться от проклятой и очень опасной бабы.

— Когда ты понадобишься мне в качестве любовника, я сообщу тебе дополнительно. Впрочем, я не сплю с животными. По крайней мере, пока еще не спала. — Она развратно подмигнула Алу. — Думаешь, следует попробовать?

— До сих пор все оставались довольными.

— Хорошо, вернемся к этому позже, котик. — Она облизала губы и, подобрав полы дорогого черного кимоно с рисунком цвета состарившегося золота, чтобы оно не замочилось в разлитой на полу воде, присела около Ала.

Даже сейчас, каждой клеточкой тела ощущая грозящую ему смертельную опасность, Ал возбудился, почувствовав аромат этой женщины.

— Кто ты, дорогой? Как и для чего ты оказался в Японии? — медоточивым голосом почти что пропела бывшая возлюбленная тайко.

— Меня зовут Алекс Глюк. Я негоциант, и в Японию меня занесло по делам торговым.

— Алекс Глюк. Понятненько, негоциант. Что же, все яснее ясного. А почему же тогда господин негоциант занимается военной подготовкой самураев господина Токугавы? Почему его дружок готовит матросов и мушкетный полк? Как-то все это маленько не вяжется с торговым сословием, к которому вы себя причисляете.

— Возможно, госпожа знает обходные пути торговли. Что же касается нас с господином Адамсом, то мы не можем торговать, когда наш корабль, груз и вся команда арестованы сеньором Токугавой. А следовательно, мы вынуждены на него работать. Хочешь жить — умей вертеться. Не думаю, что господин Токугава стал бы терпеть нас, откажись мы помогать ему. А так — есть надежда, что он вернет наш корабль, позволив нам убраться из этой вашей Японии.

— Хорошая мысль — убраться из Японии, после того как развяжете войну. Подлую войну. Мечи против пороха и мушкетов! Правда, я думаю, что убраться хочет только господин Адамс, или, может быть все же Блэкторн, как вы его частенько называете? — Ее глаза казалось проникали в самую душу Ала. — Вы обзавелись двумя наложницами, приняли в семью ребенка, а через несколько месяцев появится и второй.

Ал встрепенулся, никто не должен был знать о беременности Фудзико. Он сам приказал ей скрывать свой живот столько времени, сколько это получится. Выходит шпион в доме!

Осиба расшифровала его реакцию, в который раз убеждаясь в том, что варвары не умеют ничего скрывать. Что на уме, то и на лице, а значит, и на языке. Примитивнейшее устройство.

— Наложницы, дети... — Ал улыбнулся Осибе самой располагающей своей улыбкой. — Госпожа, да у меня в каждом порту по законной жене. И детишками тоже Бог не обидел. Тем не менее сейчас я здесь и разговариваю с вами, а не задницы малолеткам подтираю.

— Хорошо. У вас много семей, это понятно. Есть ли у вас братья или сестры? Другие родственники?

"Чего она добивается?" — Перед глазами появились лица Аленки, ее мальчишек, предателя Маразмуса. Потом замелькали лица друзей, других геймеров, игра три года назад и решающий поединок с Черным Рыцарем. Он почему-то вспомнил корейца Кима, пытавшегося оспорить у Ала роль короля Артура. Потом увидел собственную комнату, комп, старый узкий лежак в углу, протертые тапочки, пузырек с эликсиром на тумбочке у стены. Увидел Невский, поток машин, людей, Аничков дворец, легкий снег. Девушки в куртках с капюшонами и без, снежинки блестят в волосах, подобно бриллиантам. Ощутил во рту вкус светлого чешского пива, как же он соскучился по этому напитку, увидел разложенную на газете вяленую рыбу, сигареты. Ал даже вздохнул, затягиваясь горьковатым дымом.

В тот же момент Осиба закашлялась и со всего размаха врезала ему по лицу. Удар получился не слабый.

— За что? — не понял Ал.

— Как это возможно, добровольно вдыхать дым? И что это за напиток вы пили? Горько, но приятно. В жару должен хорошо утолять жажду.

Ал вытаращился на Осибу. Негодяйка умела проникать в его мысли. Она была еще более опасной, чем показалась вначале. Хотя куда же еще опаснее?

— Вы очень странный человек, господин Глюк. Или, возможно, не Глюк? — Она прищурилась, забираясь глубже в мозг Ала и располагаясь там поудобнее. Что эта была за страна, повозки, повозки?.. У нас в Японии не разрешается ездить на повозках, колеса портят дороги, только паланкины. И то для аристократов. Крестьяне не пользуются паланкинами, купцы и рыбаки тоже. Разве что они больные или очень старые, и их сюзерен выдал им письменное разрешение. Хотите сказать, что это Англия?

Ал напряженно думал. Судя по тону Осибы, она имела некоторое представление о том, как должна была выглядеть Англия, и врать было бесполезно.

— Мне показывали вашу книгу, которую вы вытребовали у Токугавы. Странная книга.

У Ала перехватило горло.

— Токугава глупец, он разглядывал переплет, считал страницы, но не обратил внимание на четыре цифры в самом начале. Я не понимаю языка, на котором она написана, пока не понимаю. Зато хорошо запомнила четыре цифры, распложенные сразу же под названием. Я помню эти цифры: 2005 — что это, друг мой?

— Цена, — не задумываясь, выпалил Ал.

— Цена? — пришло время удивиться Осибе. Но кто же ставит цену на товар? Его же не получится потом перепродать.

— Эта книга не предназначена для свободной продажи, госпожа. — Ал выдержал ее взгляд. — Она... она распространяется только между членами ордена, к которому я принадлежу.

— Я слышала, что вы ясновидец и все такое. Но что член ордена?.. — Она поцокала языком. — Выходит, вы здесь по приказу своего ордена. Иначе зачем бы вы взяли с собой эту книгу.

Ал понял, что попался, но отступать было поздно. Тем не менее в голову ничего не шло.

— Хотите помолчать? А вот я — как раз наоборот, расположена продолжать разговор. — Осиба встала, подзывая к себе служанку и беря в руку вежливо поданную ей раскаленную кочергу. — Итак, с какой целью вы прибыли в Японию? Поддержка Токугавы? Свержение существующего режима? Надо же, десять лет жили без войны, и тут приходит этот, и все встает с ног на голову.

При помощи стилета служанка разрезала рукав кимоно Ала и отступила в сторону, не желая попадать хозяйке под раскаленную кочергу.

— Я повторяю вопрос, с какой целью вы были присланы своим орденом в Японию?

Она сделала изящный выпад в сторону пленника, Ал попытался отстраниться от нее, но ничего не получилось. Его плечо обожгла страшная боль, в воздухе запахло жареным мясом. Ал заорал, пытаясь вытащить руки и ноги из сжимающих их кандалов, но вновь потерпел фиаско.

Осиба присела рядом с Алом, поднося красную кочергу к его глазам.

— Видишь, что у меня есть, милый. И я буду дотрагиваться до тебя этой штукой всякий раз, как ты соврешь или откажешься мне отвечать. И так будет день за днем, ночь за ночью. Пока смерть не разлучит нас. Понял?

Ал кивнул.

— Итак. — Она подула на кочергу и, не глядя, бросила ее служанке, которая тут же подала ей новую.

— Я должен был укрепить власть господина Хидэёри, чтобы, когда он вырастет, престол достался ему, — затараторил Ал.

— И для этого вы вооружаете самураев предателя Токугавы, который вышел из Совета регентов и тайком покинул Осаку? Ответ неверный.

Новый молниеносный выпад. Ал скорчился от боли, вопя что есть силы. Кружилась голова, к горлу подступил комок рвоты. Больше всего на свете в этот момент Ал мечтал потерять сознание, но вместо этого он не мог глаз отвести от пытавшей его женщины, воя от страха и отчаяния и матерясь последними словами.

Новая боль пронзила Ала с ног до головы, он дернулся, и черный омут обморока наконец поглотил его.

Глава 46

Однажды заседал высокий Совет. Один важный самурай предложил свой закон. И когда ему отказали, он поклялся, что убьет каждого, кто посмеет идти против него. Советники немедленно приняли новый закон.

Когда на следующий день о случившемся доложили императору, он повелел придать закону силу и разогнал свой Совет. "Они больше пекутся о том, чтобы сохранить в целости свои шкуры, нежели о благополучии своего сюзерена", — сказал он.

Сумевшего же добиться своей цели самурая правитель приблизил к себе, повелев ему с этой минуты отстаивать интересы своего господина.

Из историй, рекомендованных к прочтению юным отпрыскам самурайскихс семей. Разрешено официальной цензурой правительства Эдо

Нервы Фудзико были на пределе. И хотя сама она мирно и благородно восседала на подушках и обмахивалась желтым веером с перламутровыми цаплями, ее душа металась маленькой напуганной птичкой, не находя никакого приличного выхода из создавшегося положения.

"Будь мудра и рассудительна, Фудзико, — пыталась она успокоить мысли, — на тебя смотрит прислуга, какой стыд, так переживать из-за того, что твой господин отправился к куртизанке. Тебе не было никакого дела до того, когда в чайный домик в Миссиме начал наведываться твой первый муж. То есть было, конечно, дело. Тебе должно было быть бесконечно приятно, оттого что он весело проводит время и его одноглазый змей нашел для себя подходящую ракушку. Нет — дело не в ревности. Не в этом варварском предрассудке. Я не ревнива. В моем роду все женщины покорны судьбе и тем счастливы. Все дело в предчувствии беды. Но кто поверит предчувствиям несчастной наложницы? Дед Хиромацу, глава нашего рода, несомненно, поверил бы. Он всегда ставил женский ум выше мужского, хотя и не признавал этого при слугах. Он сразу бы послал самураев окружить проклятый чайный домик.

Но вот поверит ли Оми-сан? Поверит ли дядя Бунтаро, для которого женские слезы — не дороже водицы, а женские предчувствия — легче утренней дымки над озерцом?"

Наконец Фудзико показалось, что она нашла верное решение. Она крикнула служанку, велела подать плащ, шляпу и зонтик, одеться самой и следовать за госпожой. Впрочем, идти предстояло недалеко. До соседнего с ними дома господина Оми.

У калитки Фудзико-сан еще раз прислушалась к бешено колотящемуся сердцу и, собравшись с силами, постучалась.

Ей открыл старик садовник. На порог дома выскочили две служанки. Дом Оми светился, расточая щедрый свет на небольшой, но тщательно ухоженный садик, цветы и мокрые, блестящие камни у дорожки, напоминающие в эту пору панцири вылезших из пруда черепах. Возле ступеней собралась вода, и Фудзико была вынуждена чуть приподнять край кимоно. Поднявшись на веранду дома, она отдала зонтик, шляпу и плащ подошедшей служанке и, войдя в дом, встала на колени, приветствуя хозяина и его гостя.

Удача. В этот день вместе с Оми, его женой и матерью пировал дядя Бунтаро. Это обстоятельство немного успокоило Фудзико.

В конце концов, дядя не позволит Оми-сан поднимать на смех родную племянницу, даже если она и наложница варвара.