Хордыш Кам

Так же, благодаря автономной системе обороны, резервным группам, возглавляемые Хордышем и троими представителями семьи Бортник, сумел закрепиться на специально подготовленных андроидами рубежах цитадели. Этим, они дали андроидам дополнительное время для эвакуации всего необходимого для отряда имущества, как и подготовить потерянную часть комплекса к ликвидации.

Получилось, несколькими отрядами, были перекрыты все три прохода к зоне эвакуации. Но, первый огневой контакт произошёл у засадной группы, возглавляемой Камом, который окончился победой сводного отделения партизан. О приближении штурмовиков неприятеля они узнали заранее, причём не только по ставшим более близким разрывам гранат, крикам, и автоматным очередям. Партизан, существенно выручили скрытые камеры наблюдения, к которым можно было подсоединиться через нейросеть. Пользуясь этой возможностью, Кам вовремя отдал команду на применение гранат. Металлические кругляши, пару раз отрикошетив от стен, так удачно упали под ноги вражеских стрелков и детонировали, что нанесли не успевшим сделать то же самое гранатомётчикам супостата максимально возможное поражение. К этому, стоит добавить и то, что в ответ, из-за угла, вылетело только одно взрывоопасное "яйцо" и то, не докатившись даже до середины короткого коридорчика, гулко грохнуло. Остальные снаряды неприятельской ручной артиллерии, разорвались рядом со своими хозяевами, принеся этим дополнительные потери в рядах наступающих.

Заминка долгой не была. Однако, более не имелось возможности, как в бильярде "закатывать шары в лузу", это просто стало не выполнимой задачей. Не мудрено, ведь под обстрелом невозможно точно рассчитать траекторию, прицелиться и вымерено бросить свою гранату. Так как прикрывавшие своих боевых товарищей штурмовики, поочерёдно выставляя за угол только ствол своих П.П., вели беспокоящий огонь. Тем временем, их сослуживцы, оказывали помощь раненным и эвакуировали их, как и тела погибших братьев по оружию. Здесь, у обороняющейся стороны, появился первый легкораненый, когда он, поднявшись из-за баррикады в полный рост, начал стрелять из автомата, по дельтовидной мышце его левой руки чиркнула шальная пуля. Следующими, ранения уже получили Хордыш и пара его подчинённых, осколки от взорвавшейся рядом гранаты вонзились в ноги, чудом не задев других их товарищей. Обжигающая боль, заставила всю троицу повалиться на пол, выбыв на некоторое время из боя. То есть, наложив жгуты и вколов себе обезболивающее лекарство защитники вновь включились в сражение. За время этой заминки, ничего страшного не произошло, в задымлённом коридоре всё так же стоял грохот выстрелов и глухие хлопки взрывов. На стене, извергали фонтаны искр углубившиеся в неё трассирующие пули вражеского ручного пулемёта. Эту какофонию дополняли бранные выкрики солдат и громкие стенания раненных.

— Пора, отходим на следующую позицию! — получив от Зары очередной доклад, выкрикнул команду Хордыш.

— А? Что? — оглянувшись, показав рукой на ухо и покачав головой, проорал стоявший рядом с Камом боец.

— Отходим! — Кам, подтвердил свой приказ несколькими взмахами руки. — Иначе, нам отрежут все отходные пути!

— А-а-га. — поняв, что от него хотят, оглохший от непрестанного грохота резервист начал чего-то кричать чуть ли не в ухо соратника, похлопал товарища по плечу и жестами, подтвердил сказанное.

На второй линии, бойцы продержались немного дольше. Им помогло то, что наступающих по их следам имперцев, придержали две автоматических турели. Плохо, что получилось не на долго, неприятельские штурмовики быстро научились с ними бороться. Да и на этот раз, за отвоёванное время отделению Кама пришлось заплатить собственной кровью, один боец погиб, тот юноша, который во время первого огневого контакта, был ранен в дельтовидную мышцу, ему, пуля попала прямо в глаз. Да и все остальные обзавелись как осколочными, так и пулевыми ранами. Именно поэтому, в точке окончательной эвакуации, группа Хордыша оказалась последней. Уже запирая вторую шлюзовую бронированную дверь, Кам, по ментальной связи отдал команду на активацию всех термических зарядов. Когда он, сильно хромая, с трудом прошёл оставшиеся сто метров тёмного коридора, и перешагнул через высокий порог массивного люка, то не выдержав обернулся. В темноте перехода, уже начал светиться раскалённый метал противоположного входа.

"Зара, задраивай всё, и заливай коридор своим хвалёным, быстросохнущим керамобетоном". — Говоря эти слова, бывший пилот космического разведчика, подойдя к ожидающей его пассажирской вагонетке, шагнул на её платформу и со стоном приземлился на одно из свободных сидений. Лишь после этого, транспортное средство начало свой плавный разбег, а Кам, как и все его бойцы, во время своей непродолжительной поездки, устало прикрыл глаза. По прибытию на нужную "станцию", кряхтя как дряхлые старики и опираясь на подставленные услужливыми андроидами плечи, израненные воины резерва, побрели в медблок. Далее, санитары, перед тем как оказать полноценную помощь, то есть, доставить бойцов в высокотехнологичный госпиталь, незаметно усыпили тех, кто ещё не был посвящён в главную тайну. Сам же старлей, флегматично наблюдая за действиями андроидов, самостоятельно разделся и морщась от боли, начавшей "просыпаться" в его растревоженных ранах, лёг в медкапсулу.

Подполковник Шернил Вайс, крепкий мужчина сорока пяти лет от роду, сидел в своём походном штабном шатре, умостившись на личном, только с виду, хлипком складном стуле. В данный момент, он по требованию представителя комендатуры, в который раз, в исполнении присланного с донесением бойца, был вынужден выслушивать пересказ событий, и с нескрываемой неприязнью поглядывал на поставленного над ним представителя Полковника Хайса Рейница. Эта тыловая крыса, носившая на погоне всего лишь одну корону, была в приказном порядке поставлена командовать им. Благо до этого, майор, более не пользовался своим положением, и не пытался оспаривать отдаваемые командиром батальона приказы. Но. Всё равно, внимательно наблюдал за тем, чтоб Вайс, при выполнении поставленной задачи, не сильно отклонялся от навязанного сверху плана действий. По тяжёлым вздохам военнослужащего, было ясно что стоявший перед штабными офицерами по стойке смирно штаб-сержант, отправленный заместителем командира второй роты как посыльный, устал в очередной раз докладывать о том, что сопротивление лесных бандитов полностью подавлено. (В имперской армии, сидящий перед низшими чинами офицер, как и заставлявший бойца многократно повторять то, что он говорит, было нормальным явлением.) С радостным жаром во взгляде, боец вещал, что после успешной газовой атаки, огонь со стороны неприятеля значительно ослаб, а после того, как штурмовики ворвались в коридоры подземной крепости, прошло не более десяти минут как были подавлены все ДОТы. Впрочем, фанатики всё равно остервенело сопротивляются, упорно защищая каждый коридор своего убежища. А когда доблестные имперские воины, продвигаясь по "лабиринтам вражеской крепости" подавляют очередную огневую точку, то предпочитают уничтожать её вместе с собою. С чего были сделаны подобные выводы? Так защищающие чуть ли ни каждый поворот пулемёты, стреляют ровно до того момента, как из пробоин и амбразур, не начинают вырываться языки жаркого пламени. Смертник, уничтожающий таким способом свою огневую точку, просто не успеет её покинуть. Из-за этого, приходится ждать, когда пожар полностью прогорит, и только после этого, пробегать мимо пышущих жаром стен поворота. Благо, вентиляция в подземной цитадели до сих пор превосходно работала и умудрялась исправно отводить как едкий дым, так и раскалённый воздух. Продвигающийся вперёд батальон, уже понёс серьёзные потери, правда они ещё не считались критичными. От этого спасло то, что по предложению комендачей, расчищали завалы и первыми ввязались в бой, набранные в лагерях военнопленных кампры.

Подполковник Шернил только собрался отпустить смотрящего поверх его головы посыльного, как возле входа в шатёр послышался строгий выкрик одного из часовых. Ему кто-то ответил, после чего, старший на стоявшем возле штаба посту охраны капрал, чётко и громко поинтересовался:

— Господин подполковник, разрешите войти?

— Входи. Что там за шум?

— Прибыл новый посыльный. На этот раз, первый лейтенант Энлин Горлон.

— Что?! Им, кроме интенданта третьей роты более некого послать?

— Не могу знать.

— Зови. — вставая скомандовал комбат, его примеру последовали все присутствующие в шатре командиры, все, кроме майора.

Представший перед командиром батальона офицер, бодро вошёл, затем отчеканив положенные по уставу несколько строевых шагов, остановился на положенном расстоянии от комбата и вытянувшись в струнку, лихо отдал ему честь. Но, всё равно, от офицера разило безнадёгой. Причиной такому ощущению, был испуганный взгляд и бледное лицо, на которое как будто надели маску страха и растерянности. Слегка поморщившись от того, что ранее никогда не унывающий интендант, вечный проныра и душа любой компаний, предстал в таком виде перед посредником, подполковник с нескрываемой злостью поинтересовался:

— Первый лейтенант. В чём дело? Почему у вас такой ошарашенный вид?

— Господин подполковник, как это не прискорбно, но ..., от всего нашего батальона, э-э..., осталась от силы рота. — громко, но при этом безрадостно и почти бессвязно доложил каптенармус.

— Что ты несёшь?! Болван! — гневно выпучив глаза, прокричал зам командира штурмового батальона, подполковник Гейденс. — Ты что, сума сошёл? Или перед боем, немного перепил, так сказать, принял лишний стакан для храбрости.

— Никак нет, господин подполковник! Я абсолютно трезв! Э-э, когда по поступающим от наших подразделений докладам, мы захватили весь подземный комплекс, варвары проявили свою истинную, дикарскую сущность. Э-э-эти самоубийцы, активировали все имеющиеся у них в наличии термические заряды. Э-э-э ... Я лично видел, как почти мгновенно загорелась вся база, а огромные фонтаны жаркого огня били из всех щелей её казематов, а немного позже ... Это ..., языки пламени вырывались даже из необнаруженных нами ранее запасных выходов ... Думаю, бандиты запалили огромное количество особомощных, термических зарядов. Я, никогда, ничего подобного не видел. И рад тому, что ротный, увидев начало этого огненного апокалипсиса, мгновенно отдал всем офицерам приказ на отход.

— И-и, что дальше? — резко осипшим голосом поинтересовался Гейденс.

— От применения каких-то секретных горючих смесей, был такой жуткий жар, что от него плавился бетон укреплений. И это ..., начал разгораться лесной пожар. Это ..., минуты через две, или три, где-то в недрах этого огненного ада, раздался громкий хлопок. И это ... После, из всех щелей уничтоженной базы, повалили потоки плотной, сизой дымки. Это ..., куда добиралось это облако, оно мгновенно гасило разгорающийся пожар. Э-э-э ...

— Что? Говори внятней. Мы должны клещами тянуть из тебя информацию? — это уже поднявшийся со своего стула посредник вмешался в допрос недопечённого офицера. — Что произошло дальше?

— Все, кому не повезло попасть в это сизое облако, погибли в жутких конвульсиях. И это, э-э-э, солдаты погибали, попадая даже в зону слабой дымки, э-э, это несмотря на то, что наши стрелки, все поголовно, были в штатных противогазах.

— Всё ясно, — уже спокойно ответил подполковник Шернил Вайс, — иди к медикам, пусть дадут тебе успокоительного. Или нет, пусть нальют тебе разбавленного спирта, скажи, что я приказал.

— Есть. — безэмоциональным голосом ответил первый лейтенант, и развернувшись, на сей раз, понуро передвигая ноги, покинул штабную палатку.

Когда сломленный внезапной гибелью почти всего его подразделения офицер и вместе с ним первый посыльный покинули штабную палатку, а штабные офицеры вновь расселись по своим местам, ещё не менее минуты стояла гробовая тишина. Первым, подал голос подполковник Гейденс. Он, окинув взглядом своих коллег, тихо проговорил:

— Признаться, после подобной новости, я сам не против напиться до полной отключки. Это просто уму непостижимо.

— Да. Такого варварства, я не ожидал даже от этих дикарей. Если ты проиграл, так имей смелость сдаться победителю. Но лишать жизни себя, да так, чтоб прихватить с собою более сильного врага, это — это ... Это просто уму не постижимо.

— Вот поэтому, мы и должны очистить мир от этой заразы. — ударив по своим коленям ладонями, подытожил слова своего зама командир уничтоженного батальона.

— А кто мне скажет, что это за сизое облако, которое погасило пожар и убило наших солдат? — поинтересовался бледный как мел посредник. — Почему их не спасли даже противогазы? Ведь они, у нашей армии самые современные. Ведь так?

— А вы как думаете? Майор. Вы же сами говорили, что мы должны взять штурмом хорошо охраняемый научный центр неприятеля. Как я понял, нам продемонстрировали очередную новинку, из секретных разработок покорённого нами княжества. Нам повезло, что эти нелюди, не применили эту жуткую новинку на поле боя.

— Подполковник Шернил, но ведь и мы их это, травили газом.

— Майор. Использованный нами газ, всем даёт шанс выжить, главное, успеть одеть средство индивидуальной защиты. А здесь, не даётся никаких шансов на спасение.

— А как эти животные, сами собирались спасаться от этого ..., этого ..., своего мерзкого оружия?

— Не знаю. Может быть, на их противогазах стоят секретные, специальные фильтры. А быть может, это так называемый удар возмездия мертвецов.

— Жуть. Мне хотелось бы напиться, но, не буду сам, и вам не советую.

— Понимаю. Из-за таких огромных потерь будет проведено расследование. Однако, после него, ... М-да. ..., не думал, что когда-либо попаду в такую ситуацию. Наш полк возвращался на фронт после пополнения, он только восстановил свою штатную численность, а мой батальон, не успевший добраться даже до передовой, полностью уничтожен. Это просто уму не постижимо. Всего лишь один бой с лесными бандитами, и моего батальона нет.

После боя прошло три дня, жалкие остатки батальона, разбив лагерь, по-прежнему стояли в том злополучном лесу. Прибывшие следователи, опросили всех уцелевших офицеров и выживших солдат. В основном, это были бойцы четвёртой роты. Не остались без внимания и лежавшие в госпитале, раненные штурмовики, с которыми, дознаватели общались прямо там. Попасть в недра уничтоженной цитадели, никто из дознавателей не пытался, так как там, до сих пор царило жуткое пекло. Впрочем, даже после беглого осмотра с безопасного расстояния, было решено, что там не могло уцелеть никаких улик, всё должно сплавиться в однородную массу. Да и ожидать, когда эти подземелья остынут до приемлемой температуры, слишком долго и не имеет смысла. Всё равно, в лишённом вентиляции подземелье, где отбушевал невиданный доселе огненный ад, ещё долго будет нечем дышать.

Глава 16

Пусть это звучит банально, однако для пациента, проведённые в медицинской капсуле часы, пролетают как одно мгновение. Только привыкший к подобному эффекту Кам, давно перестал этому удивляться. Стоило ему покинуть открывшееся высокотехнологичное "ложе", он тут же направился в душ. А минут через пять, после того как он его покинул и оделся, у него состоялся разговор с Красавой.